Успенский П. Д. СТРАННАЯ ЖИЗНЬ ИВАНА ОСОКИНА. Часть 1. Иван Осокин. Глава 5. У волшебника  

Home Библиотека online Успенский П. Д. Странная жизнь Ивана Осокина Успенский П. Д. СТРАННАЯ ЖИЗНЬ ИВАНА ОСОКИНА. Часть 1. Иван Осокин. Глава 5. У волшебника

Warning: strtotime(): It is not safe to rely on the system's timezone settings. You are *required* to use the date.timezone setting or the date_default_timezone_set() function. In case you used any of those methods and you are still getting this warning, you most likely misspelled the timezone identifier. We selected the timezone 'UTC' for now, but please set date.timezone to select your timezone. in /var/www/wordpress1/data/www/fway.org/libraries/joomla/utilities/date.php on line 56

Warning: date(): It is not safe to rely on the system's timezone settings. You are *required* to use the date.timezone setting or the date_default_timezone_set() function. In case you used any of those methods and you are still getting this warning, you most likely misspelled the timezone identifier. We selected the timezone 'UTC' for now, but please set date.timezone to select your timezone. in /var/www/wordpress1/data/www/fway.org/libraries/joomla/utilities/date.php on line 198

Warning: date(): It is not safe to rely on the system's timezone settings. You are *required* to use the date.timezone setting or the date_default_timezone_set() function. In case you used any of those methods and you are still getting this warning, you most likely misspelled the timezone identifier. We selected the timezone 'UTC' for now, but please set date.timezone to select your timezone. in /var/www/wordpress1/data/www/fway.org/libraries/joomla/utilities/date.php on line 198

Успенский П. Д. СТРАННАЯ ЖИЗНЬ ИВАНА ОСОКИНА. Часть 1. Иван Осокин. Глава 5. У волшебника

Рейтинг пользователей: / 0
ХудшийЛучший 

ГЛАВА 5

 У волшебника

Иван Осокин приходит к своему знакомому волшебнику. 

Это — добрый волшебник, и у него всегда есть хороший коньяк и сигары.

Волшебник — сгорбленный старичок, ходит с палочкой. Очень острый и проницательный взгляд. Одет во все черное и в маленькой черной шапочке.

Большая комната заставлена книжными шкафами и странными аппаратами — ретортами, колбами всевозможных форм и величин, скелетами редких животных. На столе песочные часы. На спинке кресла волшебника спит большой черный кот.

Осокин с волшебником сидят у камина. Осокин сумрачен и смотрит в огонь. Когда он особенно глубоко задумывается, волшебник говорит:

— Милый друг, этому теперь уже нельзя помочь. Осокин вздрагивает и смотрит на волшебника:

— Откуда вы знаете, о чем я думал?

— Я всегда знаю, что вы думаете. Осокин ломает пальцы.

— Да, я знаю, что теперь помочь нельзя, — говорит он. — Но если бы только я мог вернуть несколько лет этого несчастного времени, которое уже не существует, вы же сами всегда говорите — вернуть все те возможности, которые мне давала жизнь и которые я бросал. Если бы я только мог...

Старик берет с большого стола песочные часы, встряхивает их, переворачивает, смотрит, пока бежит песок, и говорит:

— Все можно вернуть, все, — только и это не поможет.

Осокин, плохо слушая его, весь поглощенный своими мыслями, говорит:

— Если бы я только знал, если бы я только знал, к чему я приду? Но я так верил себе, верил в свои силы. Я хотел идти своим собственным путем, и я ничего не боялся и ни о чем не жалел. Я бросал все, чем дорожат люди, и ни разу не оглянулся назад. Но теперь я чувствую, что я отдал бы полжизни, чтобы вернуться назад и стать, как все.

Он встает и ходит по комнате. Старик сидит и смотрит на него, слегка кивая головой и улыбаясь. В его взгляде — усмешка и ирония, но не злобная, а полная понимания, сочувствия и сожаления, точно он хочет, но не может помочь.

— Я всегда надо всем смеялся, и мне даже нравилось, что я так ломал свою жизнь. Я чувствовал себя сильнее других. Меня ничто не могло сломать, ничто не могло заставить признать себя побежденным. Я и теперь не побежден. Только я больше не могу бороться. Я попал в какую-то трясину. Я не могу сделать ни одного движения. Вы понимаете меня. Я должен сидеть и смотреть, как меня засасывает.

Старик сидит и смотрит на него.

— Почему это так вышло? — спрашивает он.

— Почему? Вы прекрасно знаете. Я очутился за бортом с того момента, как меня исключили из гимназии. Уже одно это изменило всю жизнь. Поэтому я теперь какой-то чужой для всего. Возьмите всех моих товарищей: кто кончает университет, кто кончил, кто еще

студент. Но у них у всех определенная и твердая почва под ногами. Я жил в десять раз больше их, знаю, читал, видел в сто раз больше. И все-таки я такой человек, который нуждается в снисхождении. Я не понимаю их разговоров. Я — чужой. На прошлой неделе три глупые курсистки доказали мне, что мне нужно читать Маркса...

— И это все? — спрашивает старик.

— И все, и не все, У меня были другие шансы. Но все летело одно за другим. Первое все-таки самое важное. Как ужасно, что еще детьми или полудетьми мы можем делать то, что отражается на всей жизни, меняет всю дальнейшую жизнь. Ведь то, что я сделал в гимназии, была простая шалость, от скуки. И если бы я знал и понимал, что будет дальше, разве я сделал бы это?

Старик утвердительно кивает головой.

— Сделали бы, — говорит он.

— Никогда. Старик смеется.

Осокин ходит по комнате, останавливается, говорит опять:

— Потом дальше. Зачем я поссорился с дядей? Старик был искренне расположен ко мне, но я точно нарочно дразнил его и по целым дням пропадал в лесу с его воспитанницей. Правда, Танечка была необыкновенно милая, и мне было шестнадцать лет, и мы так удивительно хорошо целовались с ней, и во всем этом было что-то очень солнечное. Но старик смертельно обиделся, когда поймал нас в столовой. К чему все это было? Если бы я знал, что из этого выйдет, разве бы я не остановился?

Старик смеется:

— Вы знали.

Осокин стоит со смеющимся лицом, точно видя что-то вдали или вспоминая.

— Может быть, и знал, — говорит он, — только это казалось так увлекательно тогда. Но, конечно, этого не следовало делать. И если бы я точно знал, разумеется, я держался бы подальше от Танечки.

— Вы совершенно ясно знали, — произносит старик. — Подумайте и вы увидите.

— Ну, конечно, нет, — отвечает Осокин. — Ведь вся беда именно в том, что мы не знаем вперед. Если бы мы знали наверное, что выйдет из наших поступков, разве бы мы стали делать все, что делаем?

— Вы всегда знаете, — говорит старик, пристально взглядывая на Осокина.

Тот задумывается, и на его лицо набегает тень.

— Может быть, я иногда и правда предвидел события, — соглашается он, — но ведь нельзя же это считать правилом? . . Я всегда как-то иначе подходил к жизни, чем другие.

Старик улыбается.

— И потом, — продолжает Осокин, — даже если я знал все, что выйдет, зачем же я делал так? Возьмите эту историю в юнкерском училище. Я сознаю, что мне было трудно там, потому что я не привык к дисциплине. Но ведь это же пустяки! Я мог заставить себя. И все уже налаживалось, и оставалось очень недолго до окончания. Как вдруг, точно нарочно, я начал опаздывать, возвращаясь из отпуска. Раз, два, наконец, мне говорят, что меня исключат, если я еще раз опоздаю. Два воскресенья после этого я являюсь аккуратно, а в следующий раз не являюсь совсем и... Ну да что тут рассказывать, в результате меня исключают. Ведь я же не знал этого.

— Знали. Осокин смеется.

— Ну, положим, и на этот раз знал. Но, ведь всегда рассчитываешь на лучшее. Вы понимаете меня, это не то знание. Если бы мы знали, совсем несомненно, что будет, вот тогда мы бы делали иначе.

— Милый друг, вы плохо отдаете себе отчет в том, что говорите. Если бы вы знали что-нибудь неизбежное, то ваши действия не могли бы ничего изменить ни в ту, ни в другую сторону. И вы знаете это. Вы знаете всегда, что получится от того или другого вашего действия. Но вы всегда хотите делать одно, а чтобы получилось другое.

— Не всегда же мы все знаем, — говорит Осокин.

— Всегда.

— Но постойте, разве я знал что-нибудь, когда был солдатом в Средней Азии? У меня не было никаких надежд ни на что. Но я чего-то ждал.

Старик улыбается.

— Вдруг я получаю наследство от тетки — пятнадцать тысяч. Это было спасение. И сначала я начал действовать правильно. Поехал за границу. Сдал экзамены. Начал слушать лекции в Сорбонне. Все опять открывалось передо мной... И потом в глупую минуту, без смысла, без вкуса я проиграл все деньги в компании богатых американских студентов, которые даже и не заметили этого. Что же, я знал что делаю? Ведь я проигрывал все в тот момент. Вообще, если бы мы знали, куда мы идем? Сколько бы раз мы остановились!

Старик встает и стоит перед Осокиным, опираясь на

свою палочку.

— Вы знаете! — говорит он. — А в тех случаях, когда не знаете, то если бы и знали, все равно делали бы то же самое.

Осокин смеется.

— Конечно, нет! Конечно, нет! — кричит он. — Если бы только нам знать! Наше несчастье в том, что мы ползем, как слепые котята, и не знаем, где край стола, на который нас положили. Наше несчастье в том, что мы делаем нелепые вещи, потому что не знаем ничего впереди. Если бы только знать! Если бы видеть немного вперед!

Он ходит по комнате и останавливается перед стариком.

— Слушайте! Разве ваша магия не может дать мне это? Не может вернуть меня назад? Я все время думаю об этом, а сегодня, когда узнал о Зинаиде, я почувствовал, что это единственное, чего я мог бы желать.

Я не могу идти дальше, я все испортил. И я не могу жить с этим. Верните меня назад, если это возможно. Я все сделаю иначе, буду жить по-другому и к этой встрече с ней я буду готов... Я хочу вернуться лет на десять назад, к тому времени, когда я был еще мальчиком, гимназистом. Скажите, возможно это? Старик кивает головой.

— Возможно!

Осокин останавливается пораженный.

— Вы можете? — спрашивает он.

Старик кивает головой, потом улыбается и говорит:

— Но это не принесет пользы. Я могу исполнить ваше желание, только вам не будет лучше от этого.

— Нет, нет, это уже мое дело, — восклицает Осокин. — Только верните меня назад, на десять, нет, на одиннадцать лет. Но при этом нужно, чтобы я все помнил, понимаете — все, до последней мелочи. Все, что я приобрел за эти одиннадцать лет, должно быть со мной, все, что я знаю, весь опыт, все знание жизни. Боже, что тогда можно сделать?!

— Я могу вас вернуть на сколько хотите, и вы все будете помнить, но из этого ничего не выйдет, — повторяет старик.

— Как это может ничего не выйти? — говорит Осокин возбужденно. — Ведь весь ужас в том, что мы не знаем нашего пути. Если я буду знать и помнить, я все буду делать совсем по-другому. У меня будет цель, у меня будет сознание пользы и нужности всего трудного, что мне придется делать. Боже мой, что вы говорите? Я изменю всю жизнь! Я найду Зинаиду тогда же, еще в гимназии. Мы познакомимся детьми. Она еще ничего не будет знать, а я уже буду знать, что мы предназначены друг для друга, и я все буду вести к этому. Разве я стану тогда проделывать все те фокусы, какие проделываю со своей жизнью? Конечно, нет!

Старик медленно садится и продолжает смотреть на него.

Сделайте это, если только возможно, я не могу больше так жить, — просит Осокин. — Только я должен помнить все. Это — главное условие.

— Хорошо, я это сделаю, — соглашается старик. — Вы вернетесь назад на одиннадцать лет, как вы хотите. И вы все будете помнить, до тех пор, пока не захотите забыть. Вы готовы?

— Готов! — восклицает Осокин. — Все равно, я не могу вернуться домой, я чувствую, что это невозможно.

Старик медленно хлопает три раза руками. Из глубины комнаты выдвигается и становится перед ним небольшой треножник-жаровня, из камина поднимаются горящие уголья и ложатся на жаровню. Со шкафа слетает и становится около старика большая ваза. Старик опускает руку в вазу и другой рукой показывает Осокину на кресло. Тот садится. Глядя на огонь, старик медленно произносит непонятные слова, потом вынимает руку из вазы и бросает в огонь горсть порошку, берет со стола, встряхивает и перевертывает песочные часы. Огонь сначала гаснет, потом вспыхивает, над треножником поднимается облако дыма, вся комната наполняется дымом, и в дыму видно множество двигающихся фигур, точно вся комната сразу наполнилась людьми.

Когда дым рассеивается, старик сидит в кресле и держит в руке песочные часы.

Осокина нет.
 




Популярное


Warning: date(): It is not safe to rely on the system's timezone settings. You are *required* to use the date.timezone setting or the date_default_timezone_set() function. In case you used any of those methods and you are still getting this warning, you most likely misspelled the timezone identifier. We selected the timezone 'UTC' for now, but please set date.timezone to select your timezone. in /var/www/wordpress1/data/www/fway.org/libraries/joomla/utilities/date.php on line 198

Случайная новость


Warning: date(): It is not safe to rely on the system's timezone settings. You are *required* to use the date.timezone setting or the date_default_timezone_set() function. In case you used any of those methods and you are still getting this warning, you most likely misspelled the timezone identifier. We selected the timezone 'UTC' for now, but please set date.timezone to select your timezone. in /var/www/wordpress1/data/www/fway.org/libraries/joomla/utilities/date.php on line 198