Успенский П. Д. СТРАННАЯ ЖИЗНЬ ИВАНА ОСОКИНА. Приложение. Заключительные главы английского издания "Strange life og Ivan Osokin". Глава 27. В преддверии  

Home Библиотека online Успенский П. Д. Странная жизнь Ивана Осокина Успенский П. Д. СТРАННАЯ ЖИЗНЬ ИВАНА ОСОКИНА. Приложение. Заключительные главы английского издания "Strange life og Ivan Osokin". Глава 27. В преддверии

Успенский П. Д. СТРАННАЯ ЖИЗНЬ ИВАНА ОСОКИНА. Приложение. Заключительные главы английского издания "Strange life og Ivan Osokin". Глава 27. В преддверии

Рейтинг пользователей: / 0
ХудшийЛучший 

ГЛАВА 27

В преддверии

Осокин в доме у волшебника. Волшебник, тот же сгорбленный старик с проницательным взглядом, одетый во все черное, с тонкой персидской тростью, инкрустированной бирюзой, сидит с Осокиным у огня.

Та же большая, странно обставленная комната с коврами, парчой, этажерками и бронзовыми фигурами индийских богов. В нише — статуя богини Гуань-Инь, на красной лакированной стойке — большой звездный глобус, песочные часы на маленьком столике слоновой кости рядом с сиденьем волшебника и большой черный сибирский кот, спящий на спинке сиденья.

Осокин мрачен. Он курит сигару и ничего не произносит. В тот момент когда он особенно глубоко задумался, волшебник говорит:

— Мой милый друг, вы знали это раньше. Осокин вздрагивает и смотрит на него.

— Как вы узнали, что я сейчас думаю?

— Я всегда знаю, что вы думаете.

Осокин склоняет свою голову и глядит на ковер.

Да, я знаю: этому не поможешь теперь, — произносит он. — Но если бы только я мог вернуть назад несколько лет этого самого несчастного времени, которое даже и не существует, как вы сами всегда говорите. Если бы только я мог получить назад все те шансы, которые жизнь предлагала мне и которые я отбрасывал в сторону. Если только я мог бы сделать все по-другому...

Но только он сказал эти слова, как вдруг почувствовал испуг, сам не зная почему.

Он останавливается и смотрит в растерянности на волшебника. Затем бросает взгляд вокруг себя.

— Какое странное ощущение, — говорит он себе. — Ведь все это случалось раньше? Мне сейчас показалось, что когда-то, в другое время, я уже сидел тут. Все было в точности так же, и я произносил те же слова.

Он смотрит вопросительно на волшебника.

Волшебник отвечает на его взгляд, тихо смеется и кивает:

— Все уже было раньше, и все можно вернуть, все. Но даже это не поможет.

Осокин чувствует, что дрожит. Что все это означает?

Он пришел к волшебнику с определенной идеей, но теперь она ускользает от него, и он не может выразить ее словами. Он должен вспомнить, что это было, он должен объяснить ее волшебнику. Почему этот глупый страх парализует его?

Он бросает сигару в огонь, поднимается со стула и шагает взад и вперед по комнате.

Старик сидит, наблюдая за ним, кивая головой и улыбаясь. В его взгляде забава и ирония — не ирония несимпатии, но полная понимания, сострадания и сожаления, как будто он хотел бы помочь, но не в силах.

Осокин останавливается перед ним и говорит, как человек в трансе:

— Я должен вернуться. Тогда я все изменю. Я не могу продолжать жить так, как сейчас. Мы делаем абсурдные вещи, потому что мы не знаем, что впереди

нас. Если бы мы только знали! Если бы мы только могли видеть немного вперед!

Он ходит взад и вперед по комнате, затем снова останавливается перед волшебником.

— Послушайте, — продолжает он, — разве ваша магия не может этого сделать для меня? Разве вы не можете послать меня назад? Я думал об этом долгое время, а сегодня, когда услышал о Зинаиде, я почувствовал, что это — единственное, что мне осталось. Пошлите меня назад, я все буду делать по-иному. Я буду жить новым образом и я буду подготовлен для встречи Зинаиды, когда придет время. Но я должен помнить все — вы понимаете, я должен сохранить весь свой опыт и знание жизни. Я должен помнить, что я вернулся назад, и не забыть, для чего вернулся...

Он останавливается.

— Боже, что я говорю? Я говорил это же самое тогда.

Он смотрит на волшебника. Старик улыбается и кивает:

— Я могу выполнить вашу просьбу, но в этом нет никакой пользы: это нисколько не будет лучше для вас.

Осокин бросается в кресло и берется руками за голову.

— Скажите мне, — просит он, — это правда, что я уже был здесь с вами прежде?

— Это так, — отвечает волшебник.

— И я просил вас о том же?

— Просили.

— И я снова приду?

— Это не столь определенно. Может, вы и захотите прийти, но, может быть, не будете способны на это. Есть множество сторон у таких проблем, о которых вы все еще ничего не знаете. Вы можете повстречать непредвиденные трудности. Единственное я могу сказать наверное. Обстоятельства могут измениться, но нет и малейшей возможности для сомнения в том, что вы сами придете к тому же решению. Вот в этом не может быть никакой разницы и никакого изменения.

— Но ведь это попросту вращение в колесе! — восклицает Осокин. — Это ловушка! Старик улыбается:

— Мой милый друг, эта ловушка называется жизнью. Если вы хотите повторить эксперимент снова — я к вашим услугам. Но я предупреждаю вас: вы не измените ничего, вы только можете сделать еще хуже.

— Даже если я буду помнить все?

— Даже если вы будете помнить все. Во-первых, из-за того, что вы не удержите эту память надолго. Это будет чересчур болезненно, и вы сами же захотите отделаться от нее и забыть. И тогда вы забудете. Второе, даже если вы будете помнить, это не поможет вам. Вы будете помнить и все же продолжать делать то же самое.

— Но это ужасно, —говорит Осокин. — Из этого нет выхода?

Нервная дрожь охватывает его так, что опять он не может говорить. В этой мысли — могильный холод. Он чувствует, что это страх неизбежного, страх себя самого — того себя, от которого не скрыться... Он будет тем же, и все будет так же.

В этот момент Осокин понимает, что если он отправится назад таким, какой есть, то все, конечно же, пойдет тем же образом, как и раньше. Он ясно вспоминает те цепочки событий в школе и после, когда все случалось, словно в часовом механизме, словно в машине движение одного колеса заставляет двигаться другое. Но в то же время он чувствует, что не может принять вещи, какими они являются сейчас, не может примириться с потерей Зинаиды и с мыслью, что все — его собственная вина.

Оба, Осокин и волшебник, молчат.

— Что же мне делать тогда? — спрашивает наконец Осокин почти шепотом. Длинная пауза.

Мой милый друг, — нарушает тишину волшебник, — это были первые осмысленные слова, которые я услышал от вас с начала нашего знакомства. Вы спрашиваете, что вам делать. Послушайте меня внимательно. То, что я собираюсь сказать вам, говорится человеку только однажды в его жизни. Если человеку не удается понять — его собственная вина: это не повторяется. Вы приходите сюда, вы жалуетесь и вы просите чуда. И я, когда могу делаю то, что вы просите, так как искренне желаю помочь вам. Но из этого ничего не выходит. Теперь попытайтесь понять, почему ничего не выходит и почему я бессилен вам помочь. Поймите, что я могу выполнить лишь ваши желания, лишь то, что вы просите. Я не могу вам дать ничего по моему собственному побуждению. Это — закон. Даже то, что я говорю сейчас, я способен сказать только потому, что вы спросили меня, что вам делать. Если бы вы не спросили, я не мог бы сказать. Я могу добавить кое-что еще: если вы вернетесь сейчас, то все будет так же, как и раньше, или еще хуже. К примеру, вы, может, не встретите меня. Вы должны понять, что возможности имеют предел: ни у кого нет неограниченных возможностей. И никогда неизвестно, использовали ли вы уже свою последнюю возможность. С другой стороны, если вы собираетесь жить дальше, то вполне вероятно что-нибудь изменится, чтобы вы могли начать жить по-другому в следующий раз.

— Стоит ли жить для этого?

— Это ваше дело. Вы должны решить это для себя. Но помните об одном: если вы возвратитесь столь же слепым, какой вы сейчас, вы будете делать то же самое опять, и повтор всего, что уже было, неизбежен. Вы не избежите колеса: все пойдет так, как и было. Вы спрашиваете меня, что вам делать. Я отвечаю: живите. Это ваш единственный шанс. Если вы хорошо подумаете, то найдете в моих словах все, что вам нужно. Но если вы все же хотите отправиться назад и начать еще раз, я.

отправлю вас хоть ко дню вашего рождения, если вам нравится. Но предупреждаю вас, что вы придете сюда снова, если сможете. Теперь же — решайте.

Осокин неподвижно сидит в кресле. Они долго молчат.

Сцены и картины его жизни снова проходят перед ним: школа — мама — Париж — Зинаида. Боже, сколько же возможностей у него было — и он потерял одну за другой! И жизнь бурлила, пока, наконец, он не обнаружил себя в узком туннеле, где нет выхода. Но если предположить, что выход действительно существует? Почему все-таки волшебник настаивает на том, что он должен жить? И какой будет смысл в возвращении назад, если он связан с тем, что придет в ту же точку снова, или, может быть, к чему-то даже худшему? Что волшебник под этим подразумевает? Что могло бы быть хуже?

— Когда я поначалу стал понимать, что все повторяется и возвращается, — говорит себе Осокин, — это казалось мне интересным приключением. Однако теперь это пугает меня и, чувствую, я должен сделать все, что возможно, чтобы отложить этот опыт. То приключение, которое манило меня, идет в ином направлении. Каком именно — пока не знаю. Но я должен его найти прежде, чем можно пойти на риск возвращения.

Наконец Осокин поднимает глаза:

— Я буду жить, — говорит он. — Вы правы. Я все еще ничего не могу понять, но на самом деле вижу: начинать все опять — не выход.

Волшебник смотрит на Осокина долгое время, как бы стараясь проникнуть в его ум.

— Теперь, раз вы сказали, что собираетесь жить, — наконец произносит он, — я могу сказать вам еще кое-что. Но прежде хочу спросить вас, думаете ли вы, что вполне знаете вашу Зинаиду?

Осокин бросает на него изумленный взгляд.

— Думаю, что знаю, но что вы имеете в виду? Старик снова улыбается.

Если вы знаете ее вполне, то как могли поверить, что она выйдет замуж за Минского?

— Как мог поверить? . . Она сказала, что не будет больше меня ждать. А я не мог ехать. Потом я повстречал Крутицкого, и он мне рассказал...

Осокин останавливается, и неожиданно его пронизывает странное и удивительное чувство надежды, больше, чем надежды: ожидание чуда. Почему, однако, волшебник говорит об этом?

— Я не мог сказать вам это раньше, — продолжает волшебник, — потому что не вправе говорить что-либо такое, что может влиять на ваши решения. Теперь же я могу сказать вам, что сегодня полковник Минский проезжает через Москву по пути в Петербург. За три дня до свадьбы Зинаида разорвала соглашение. А потом, она никогда не намеревалась выйти за него замуж. Только вы не смогли этого понять.

Осокин сидит с растерянным выражением на лице.

— Значит, она не собирается выходить замуж, — говорит он так, будто сам не понимает того, что произносит. — Но тогда почему? . .

Он смотрит на волшебника, как если бы видит его в первый раз.

— Но почему вы не сказали мне до этого?

— Потому, что вы никогда не спрашивали. Вы принимали это как факт и пришли ко мне с уже готовым решением. Я не могу спорить, когда решение принято.

Осокин едва слышит, что говорит волшебник.

— Боже, каким идиотом я был! — восклицает он про себя. — Как мог я поверить этому? Конечно, все это нечто иное, как ее обычные действия. Ей нужен был Минский просто для увеселения, только до определенного момента, но не дальше. Конечно, для меня ясно, что она никогда бы не вышла за него. Как же я мог совсем не понимать ее?

Перед ним разворачиваются картины последних нескольких месяцев. Он ясно видит, как он закрылся в своей собственной гордости и упрямстве. Конечно, ему следовало ехать с Зинаидой любой ценой. Теперь, естественно, все будет по-другому.

В его голове начинают громоздиться дюжины планов. Он видит себя в поезде. Стучат колеса. Он на пути в Крым. Он увидит Зинаиду. В конце концов все может быть как-то устроено.

Волшебник заговаривает, но Осокин вначале не слышит.

— Ничего не изменится, — говорит волшебник.

— Что вы имеете в виду, говоря, что ничего не изменится? — спрашивает Осокин. — Все изменилось уже? Волшебник качает головой и улыбается.

— Мой милый друг, снова вы обманываете себя. Ничего не изменилось. Все в точности так, как было до этого момента, и все будет оставаться таким же. Ничего не могло бы измениться, и ничего не будет меняться. Ветер возвращается на круги своя... Что было, то и будет; что делается, то и делаться будет.

И ничего не может быть изменено? — спрашивает Осокин.

— Я никогда не говорил, что ничего не может быть изменено. Я сказал, что вы не можете изменить что-либо и что ничего не изменится само по себе. Я уже говорил вам: для того, чтобы изменить что-то, вы прежде должны изменить себя. И это гораздо труднее, чем вы думаете. Это требует постоянного усилия в течение долгого времени и много знаний. Вы не способны на такое усилие, и вы даже не знаете, как начать. Никто не способен на это сам. Люди всегда повторяют одни и те же ошибки. Прежде всего они попросту не знают, что движутся по кругу, а если они услышат об этом, то отказываются верить. Позже, если они начинают видеть все правильно и принимать это, то думают, что это и есть все, что необходимо делать, они становятся полностью убежденными, что теперь они знают все, что им нужно знать, и что они способны все изменить. И мгновенно они находят шарлатанов, которые уверяют их, что все очень просто и легко. Это величайшая из всех иллюзий. На этом пути люди теряют те шансы, которые они уже приобрели многими страданиями, а иногда даже через великие усилия. Вы должны помнить, что человек может знать многие вещи и все же быть неспособным ничего изменить, потому что изменение требует другого знания, а также того, чем вы не обладаете.

— Что же это такое?

— Такой вопрос очень характеризует вас. Как и любой другой, вы думаете, что знаете все, хотя на деле вы не можете знать ничего и не можете ничего понять. Как я могу сказать вам, что это, если оно не существует для вас?

Осокин молчит.

Да, волшебник прав, он это чувствует. Он не может изменить ничего. После короткого радостного возбуждения его охватывают страх и душевная мука. Он будет опять делать те же абсурдные вещи, он потеряет Зинаиду опять.

— Тогда что же требуется, чтобы все изменить? — спрашивает он. И он ожидает, что волшебник ответит одной из тех, возможно, очень умных, но почти бессмысленных для него фраз, как например: «Когда вы будете другим, то и все остальное будет другим».

Но волшебник говорит то, что Осокин не предчувствовал:

— Вы должны осознать, что вы сами по себе не можете изменить ничего и что вы должны искать помощи. И это должно быть очень глубокое осознание, так как осознать сегодня и забыть завтра — недостаточно. Необходимо жить с таким осознанием.

— Но что означает «жить с таким осознанием»? — спрашивает Осокин. — И кто может мне помочь?

— Я могу вам помочь, — отвечает волшебник, — «и жить с таким осознанием» означает пожертвовать чем-то большим для этого, не однажды только, но продолжать

жертвовать до тех пор, пока вы не получите то, что хотите.

— Вы говорите загадками. Чем я могу пожертвовать? У меня ничего нет.

— У каждого есть что-то, чем пожертвовать, — кроме тех, кому невозможно помочь. Но, конечно, нельзя сказать заранее, что же можно получить за свою жертву. Вы помните того человека, который должен был работать семь лет, чтобы заслужить жену, и в конце концов ему отдали другую сестру? Он вынужден был работать еще семь лет. Это происходит часто.

Осокин молчит. В нем шевелится что-то неприятное. Что старик все-таки хочет от него?

— То, что я говорю, видится вам странным, — продолжает волшебник, — потому что вы никогда не думали об этом должным образом. Кроме того, обдумывание само по себе не поможет. Тут опять же необходимо знать. А для того, чтобы знать, необходимо выучиться, а для того, чтобы выучиться, необходимо жертвовать. Ничто не может быть приобретено без жертвы. Вот то, что вам непонятно, и пока вы этого не поймете, ничего поделать нельзя. Если бы я и хотел дать вам, без какой-либо жертвы с вашей стороны, то, чего вы желали бы сами, я не смог бы этого выполнить. Человеку может быть дано только то, что он в состоянии использовать, а использовать он может только то, ради чего он чем-то жертвовал. В этом состоит закон человеческой природы. Так что, если человек хочет помощи, чтобы приобрести важные знания или новую власть, он должен пожертвовать другим, важным для него в данный момент. Более того, он может приобрести лишь столько, насколько он отказался от чего-то для этого. Существуют дополнительные трудности. Он не может знать точно, что может получить, но если осознает безнадежность своего положения, то согласится принести жертву, даже не зная. И он будет рад сделать так, ибо только таким путем он сможет приобрести возможность завоевать что-то новое или изменить себя: если он ничем не жертвует, то все будет оставаться тем же для него или даже становиться хуже.

— А разве нет других путей? — спрашивает Осокин.

— Вы имеете в виду пути, на которых нет необходимости жертвовать? Нет, таких путей нет, и вы не понимаете то, что сейчас спрашиваете. Вы не сможете иметь результатов без причин. Жертвуя, вы создаете причины. Существуют разные пути, но отличаются они только по форме, напряженности и итогам жертвы. В большинстве случаев надо отказаться от всего сразу и не ожидая ничего. У дервишей есть одна песня, которая поется так:

Сквозь четыре самоотречения. Взойди к совершенству. Живи жизнью без сожалений. Не ожидай наград в небесах.

Понимаете ли вы, что это означает? Большинство людей могут идти только этим путем или одним из подобных путей. Но вы теперь в другом положении. Вы можете говорить со мной. Вы можете знать, от чего вам надо отказаться и что вы можете получить за это.

— Как я могу знать то, что могу получить? И как я узнаю, от чего должен отказаться?

— Вы можете знать, что вы могли бы получить через осознание того, чего сами хотите. По некоторым, очень сложным, причинам, которые все в вас, вам удалось догадаться об очень большом секрете, который людям обычно не известен. Сама по себе ваша догадка бесполезна, так как вы не сможете ее ни к чему применить. Но тот факт, что вы знаете об этом секрете, открывает для вас определенные двери. Вы знаете, что все повторяется снова и снова. Существовали и другие люди, сделавшие то же открытие, но они не могли ничего больше из этого извлечь. Если бы вы могли изменить кое-что в самом себе, то были бы в состоянии использовать это знание к своей выгоде. Итак, вы как раз знаете, что вы хотите и что вы могли бы получить. Теперь вопрос о том, чем жертвовать и как жертвовать. Вы говорили, что не имеете ничего. Не совсем так. У вас есть ваша жизнь. Поэтому вы можете пожертвовать своей жизнью. Это очень маленькая цена для уплаты, раз вы предполагали в любом случае ее выбросить. Вместо этого дайте вашу жизнь мне, и я посмотрю, что из вас может быть сделано. Я даже сделаю еще проще для вас. Я не потребую вашу жизнь целиком. Двадцать, даже пятнадцать лет будет достаточно. Но во время этого срока вы должны будете принадлежать мне: я имею в виду, что вы должны делать все, что я скажу, без уклонений и оправданий. Если вы выполните свою часть договора, я выполню свою. Когда это время истечет, вы будете в состоянии использовать ваше знание для себя. Ваша удача в том, что вы можете быть полезным мне как раз сейчас — не тут же, конечно, но я могу подождать, если только здесь есть что ждать. Итак, теперь вы знаете, чем вы должны жертвовать. Есть кое-что еще, что можно сказать. Люди, делающие то же открытие, что и вы, имеют определенные преимущества и определенную невыгоду в сравнении с другими людьми, кто не догадывается ни о чем. Их преимущество в том, что их можно научить тому, чему нельзя обучить других людей, а их недостаток в том, что время для них становится очень ограниченно. Обычный человек может вращаться еще и еще в колесе, и с ним ничего не случается, пока он в конце концов не исчезает. Опять же, есть множество того, чего вы не знаете, но вы должны понять, что с течением времени даже положение звезд по отношению друг к другу меняется, люди же зависят от звезд много больше, чем они представляют, хотя не таким образом, как они думают, — если и думают об этом вообще. Ничто во времени не остается одним и тем же. Но тот человек, который начал догадываться о великом секрете, должен извлечь из этого пользу, иначе это оборачивается против него. Этот секрет не безопасен. Когда кто-то начинает отдавать себе в этом отчет, он должен идти дальше или же вниз. Когда кто-то откроет эту тайну или прослышит о ней, то имеет только еще две или три или, в любом случае, лишь несколько оставшихся жизней. Вы должны понять, что по собственным моим причинам я заинтересован в подобных людях так же, как заинтересован в вас. Но я могу предложить свою помощь лишь в один определенный момент и только однажды. Если моя помощь не принята, этот человек может не найти меня в следующий раз. Для вас, может быть, это странно слышать, но факт в том, что иногда я вижу людей, идущих по этой улице, которые хотели бы прийти ко мне, но они не могут найти мой дом. Вот почему я говорил вам до этого, что вы, может, захотите прийти ко мне снова, но не будете в состоянии это сделать.

— Что случается с теми людьми, которые не могут найти ваш дом?

— О, у них имеются и другие возможности, но вы должны понимать, что каждая возможность — более трудная, чем предыдущая: времени все меньше и меньше. Если те люди не находят нового руководства и новой помощи очень скоро, то их жизни начинают идти вниз, и после некоторого времени они не рождаются и заменяются другими людьми. Вы должны понять, что они становятся бесполезными, иногда опасными, ибо знают этот великий секрет и помнят множество вещей, но все, что знают, они понимают неправильно. И, в любом случае, если они уже не использовали своих шансов раньше, то тогда каждый раз возможностей для них становится меньше. Теперь вы должны подумать о себе. Пятнадцать лет кажутся вам большим сроком, потому что вы все еще очень молоды. Позже вы увидите, что это очень короткое время, особенно когда вы осознаете, что сможете получить взамен. Итак, идите домой и подумайте. Когда вы поймете и расставите в правильном порядке все, вы можете прийти сюда и сказать мне то,что решили. Я могу добавить еще только последнее. Как и любой другой. Вы думаете, что есть много способов сделать одно и то же. Вам надо научиться понимать, что всегда есть лишь единственный способ сделать что-либо: двух способов не может быть никогда. Но вам будет не просто прийти к этому. Долгое время у вас будет великое множество внутренних аргументов. Все их необходимо разрушить. Только тогда вы будете готовы к настоящей работе. И поймите еще другое: если вы будете полезны для меня, то будете полезны и для себя. Еще я должен предупредить вас, что на этом пути много опасностей, о которых вы никогда не слыхали. Давным-давно я повстречал очень несговорчивого господина, иногда его рисуют с копытами и рогами. Он не такой уж большой, как представляют некоторые, однако главное его занятие в жизни — это препятствовать развитию людей, которые угадали ту Необычайную Тайну. А мое занятие — препятствовать ему. Так что вы должны понимать, что вам будут противопоставлены очень могущественные силы и вы будете один — всегда один. Помните об этом. Теперь же идите и возвращайтесь после того, как что-то решите. Думайте столько, сколько вам захочется, воспользуйтесь временем, но я советую вам не откладывать слишком долго.
 




Популярное