Успенский П. Д. СТРАННАЯ ЖИЗНЬ ИВАНА ОСОКИНА. Приложение. Заключительные главы английского издания "Strange life og Ivan Osokin". Глава 28. Вместо эпилога  

Home Библиотека online Успенский П. Д. Странная жизнь Ивана Осокина Успенский П. Д. СТРАННАЯ ЖИЗНЬ ИВАНА ОСОКИНА. Приложение. Заключительные главы английского издания "Strange life og Ivan Osokin". Глава 28. Вместо эпилога

Успенский П. Д. СТРАННАЯ ЖИЗНЬ ИВАНА ОСОКИНА. Приложение. Заключительные главы английского издания "Strange life og Ivan Osokin". Глава 28. Вместо эпилога

Рейтинг пользователей: / 4
ХудшийЛучший 

ГЛАВА 28

Вместо эпилога

Осокин идет по улице долгое время, не глядя куда и пытаясь не думать. Потом на каком-то дальнем бульваре он садится на скамейку и остается неподвижным, без мыслей... Но постепенно все то, что случилось, приходит к нему снова.

— Я должен принять какое-то решение, — говорит он себе. — Если я откажусь от себя ради волшебника на пятнадцать лет, я потеряю Зинаиду. Если же я не откажусь от самого себя, то все равно потеряю ее. Волшебник — вот кто нашел ее для меня. Если только я мог бы один раз поговорить с ней! Но нет, это было бы бесполезно. Будет невозможно объяснить Зинаиде про волшебника. Все это испугает ее. Ведь при всей ее сложности она достаточно тривиальна. Она сказала бы, что я должен делать то, что она предложила: жить, как другие люди, получить где-нибудь работу или что-нибудь в этом роде. Такого я сделать не могу, и бесполезно пытаться. Возможно, я опять не прав относительно Зинаиды, возможно, она могла бы понять все, и даже волшебника. Все то, что она говорила о жизни и рядовых обстоятельствах, было правильно, но это исходило из другого взгляда на вещи, а я ни разу ничего не пытался ей полностью объяснить, хотя она всегда хотела, чтобы я рассказывал ей все. Но как же странно все это! Прошлым вечером все было кончено. Я поверил, что Зинаида собиралась выйти замуж, я отправился к волшебнику и попросил его послать меня назад, чтобы я смог изменить свою жизнь и расставить все по своим местам. Затем, во время разговора с ним, я неожиданно осознал, что уже приходил к нему раньше, спрашивая о том же, а он посылал меня назад, и я обнаружил себя в школе, и все произошло так же, как и до этого. Опять я проделывал те же абсурдные вещи, вплоть до малейших деталей, хотя всегда знал заранее, что произойдет. И вот опять я вернулся к волшебнику. Неужели все это правда? Возможно, ничего этого не происходило. Возможно, волшебник просто погрузил меня в сон, и мне приснилось, что я проживаю свою жизнь снова? Что же в действительности произошло? Это невозможно проверить. Я не знаю и не узнаю никогда. Наверное, истина в самом факте, и это нельзя ни подтвердить, ни опровергнуть. Но все же есть разница. Вчера я думал, что Зинаида собиралась выйти замуж, — теперь я знаю, что она не смогла бы выйти за Минского. И сейчас я должен решить, какой ответ дать волшебнику. Это и есть новое. Этого не случалось до сих пор. И потом — о дьяволе: что он говорил об этом несговорчивом господине с копытами и рогами? Было что-то очень интересное в этом, но я должен сознаться, что не слушал должным образом, когда он говорил. Надо будет спросить об этом в следующий раз. Сейчас же все заключается в том, что я должен что-нибудь сделать, чтобы не происходило со мной опять то же самое. Волшебник говорил, что тут как-то замешан дьявол. Как занятно! Мне всегда думалось, что мы способны делать самое плохое и без какой-то его помощи... Итак, единственное, что остается, — это отказываться от себя ради волшебника. Странно! Раньше я уже слышал о таких вещах, но всегда они казались мне вымышленными, никогда я не видел в них ни смысла, ни цели. Теперь же выходит, что это действительно случается и что в этом большой смысл и очень конкретная цель. Я знаю — это глупо, но я слегка боюсь волшебника, хотя в то же самое время и знаю, что нахожусь в привилегированном положении. Мне нечего бояться, так как нечего терять, и ничего не может быть хуже, чем сейчас.

Рука Осокина соскальзывает в карман и касается чего-то холодного и тяжелого. Револьвер! Он совсем забыл о нем. Осокин иронически улыбается.

— Ну вот: три дороги из русской сказки, — говорит он себе. — Если одной дорогой пойдешь — коня потеряешь, другой пойдешь — сам погибнешь, а по третьей пойдешь — и конь пропадет и сам погибнешь. Какую же выбрать?

Он поднимается и медленно идет вдоль бульвара.

Наступает рассвет.

— Завтра я должен дать ответ. Я не могу больше ждать, но я еще не знаю, что ответить. Трудно поверить, что я действительно не могу ничего сделать. И все-таки, что я сделал до сих пор? Я лишь все испортил. Отказаться от себя для волшебника? Это опять кажется странным — и даже трусостью. Возможно, здесь-то и лежит величайшая иллюзия: ведь стать убежденным и принять для самого себя свою неспособность сделать что-либо в действительности — ничуть не трусливо. Напротив, если это так, то это — самое смелое, что можно сделать, но в это так трудно поверить! Вот если бы только я смог увидеться с Зинаидой перед тем, как дать ответ... Он говорил, чтобы я воспользовался своим временем. Возможно, я могу поехать в Крым. Все всегда можно уладить. Итак, к завтрашнему дню!

Осокин идет домой.

Пробуждается Москва. Раннюю службу звонят церковные колокола. Громыхая, проезжают повозки. Дворники подметают мощенные булыжником улицы, под-нимая облака пыли. Два кота, серый с белым и рыжий, сидят друг напротив друга и, кажется, явно настроены на беседу.

Осокин оглядывается вокруг и неожиданно его охватывает, все сметая, необычайно отчетливое ощущение: если бы его здесь не было, то все оставалось бы в точности таким же.
 




Популярное