Гурджиев Всё и вся Рассказы Вельзевула (оригинал) Часть 3 Глава 41-42  

Home Библиотека online Гурджиев Г. И. Все и вся (оригинал) Гурджиев Всё и вся Рассказы Вельзевула (оригинал) Часть 3 Глава 41-42

Гурджиев Всё и вся Рассказы Вельзевула (оригинал) Часть 3 Глава 41-42

Рейтинг пользователей: / 1
ХудшийЛучший 
Часть Третья
* * *

Глава 41
Бухарский дервиш Хаджи-Асеац-Трув
Так как моя первая встреча с этим современным земным трехмозгным существом, у которого я увидел сказанные эксперименты и благодаря которому, по всей вероятности, там опять восстановятся и сделаются доступными каждому из числа даже обыкновенных современных существ, жаждущих знаний, сведения, касающиеся основного священного космического закона Эптапарапаршинох, может оказаться для тебя в высшей степени любопытной и поучительной, то потому и про все, относящееся к этой встрече, я расскажу тебе по возможности детальнее.
Эта моя первая с ним встреча произошла за три тамошних года до моего совершенного ухода с этой солнечной системы.
Раз как-то, путешествуя по материку Азия, в той ее части, которая называется «Бухара», я случайно встретился и дружественно сошелся с одним трехмозгным существом, принадлежавшим к группировке, обитавшей на этой части поверхности твоей планеты, которое имело профессию, как там именуют — «дервиша» и назывался «Хаджи-Зефир-Бога-Эдин».
Он был очень типичным таким современным земным трехмозгным существом, которые имеют склонность увлекаться, как там говорят, «высокими-материями» и всегда наавтоматизировываются со всякими встречными, как в удобном, так и в неудобном случае, без всякого сущностного осознания говорить о них. И он со мною также, когда встречался, любил говорить лишь только об этом.
И вот однажды мы заговорили о так называемой там «древнекитайской-науке», именующейся «Шат-Чай-Мернис».
Эта наука — не что иное, как отрывки упомянутой совокупности истинных сведений, касающихся Священного Эптапарапаршинох, проосознанных великими китайскими братьями-близнецами и другими настоящими древними учеными и названных ими тогда «совокупностью-истинных-сведений-о-законе-девятиричности».
Я тебе уже говорил, что некоторые отрывки этих знаний случайно уцелели и переходили из поколения в поколение через очень ограниченное число тамошних посвященных существ.
Кстати сказать, если эти случайно уцелевшие отрывки, которые там переходили и поныне продолжают переходить из поколения в поколение через этих, очень ограниченного числа, тамошних посвященных существ, не попадут в руки современных «ученых», то это будет случайным великим счастьем для будущих трехмозгных существ твоей планеты.
Будет великим счастьем потому, что если бы эти уцелевшие отрывки настоящего знания попали в руки тамошних современных «ученых», то они, благодаря своей присущности «мудрствовать», непременно «заварят-свои-всякие-научные-каши» касательно вложенного в эти отрывки смысла, от чего и без того «еле-тлеющий» разум всех прочих трехмозгных существ окончательно потухнет и, кроме того, этим самым и эти последние остатки от бывших великих достижений их предков тоже окончательно «сотрутся» с лица этой злосчастной планеты.
И вот, мой мальчик, когда я раз говорил с этим дервишем Хаджи-Зефир-Бога-Эдин о древнекитайской науке «Шат-Чай-Мернис», он в разговоре предложил мне пойти вместе с ним к другому дервишу, его другу, большому знатоку этой древней китайской науки и поговорить о ней с ним.
Он сказал мне, что его друг проживает в «Верхней-Бухаре» вдали от всех и занимается там какими-то опытами, касающимися этой самой науки.
Так как в том городе, в котором мы находились, у меня в то время особых дел не было и так как его друг проживал как раз в тех горах, природу которых я давно собирался осмотреть, я сразу согласился, и мы на другой же день отправились туда.
От того города, где мы были, мы шли три дня.
Наконец, высоко в горах «Верхней-Бухары» мы остановились в небольшом ущелье.
Эта часть Бухары называется «Верхней» потому, что она очень гористая и намного выше той части Бухары, которая в отличие от этой называется «Нижней-Бухарой».
В сказанном ущелье мой знакомый дервиш Хаджи-Зефир-Бога-Эдин попросил меня помочь ему передвинуть небольшую каменную глыбу, и когда мы передвинули ее, то под ней оказалось небольшое отверстие, по краям которого торчали два железных прутика.
Он сблизил эти прутики и начал прислушиваться.
Скоро оттуда послушались странные звуки, и, к моему удивлению, Хаджи-Зефир-Бога-Эдин начал о чем-то говорить в это отверстие на незнакомом мне языке.
После того как он кончил говорить, мы эту каменную глыбу опять придвинули на старое место и пошли дальше.
Пройдя довольно длинное расстояние, мы остановились перед одной скалой, и Хаджи-Зефир-Бога-Эдин начал опять очень напряженно чего-то ожидать, и вдруг находившийся там громадный камень раздвинулся и тем самым образовался вход в какую-то пещеру.
Мы вошли в эту пещеру и начали двигаться по ней вперед, причем я заметил, что наш путь освещался по очереди чередующимся так называемым газовым и электрическим освещением.
Хотя это освещение меня и удивило и во мне возникло по этому поводу несколько вопросов, но я все же не решился нарушить серьезную внимательность моего спутника.
Когда мы опять прошли довольно много, мы на одном из поворотов увидели идущее к нам навстречу другое земное трехмозгное существо, которое встретило нас с принятым там в таких случаях приветствием и повело нас дальше.
Он, как оказалось, и был друг моего первого знакомого дервиша.
Он был уже по тамошнему пониманию очень пожилой и, будучи сравнительно с окружающими высокого роста, казался необычайно худым.
Звали его Хаджи-Асвац-Трув.
Разговаривая с нами, он привел нас в небольшое отделение пещеры, где мы все сели на имеющийся там на полу войлок и, беседуя, начали кушать из глиняной посуды принесенный этим пожилым существом из соседнего помещения так называемый бухарский холодный «шилаплав».
Пока мы его ели, мой первый знакомый дервиш сказал, между прочим, ему, что я тоже очень интересуюсь наукой «Шат-Чай-Мернис» и вкратце объяснил, какие вопросы мне были уже хорошо известны и о чем вообще мы раньше беседовали.
После этого дервиш Хаджи-Асвац-Трув уже сам начал меня расспрашивать; я же стал давать ему соответствующие ответы, но, конечно, в такой, уже ставшей привычной для меня, форме, под которой я всегда умел там скрывать мою настоящую природу.
Я там на твоей планете вообще наловчился говорить так, что твои любимцы всегда меня принимали и считали за своего же брата, только за ученого.
Из дальнейшего с ним разговора я понял, что этот почтенный Хаджи-Асвац-Трув упомянутыми знаниями интересуется уже давно и что последние десять годов он их изучает исключительно только практически.
Я понял также, что он в этих изучениях достиг таких результатов, каких несвойственно уже стало достигать земным трехмозгным существам.
Когда я все это себе выяснил, я очень удивился и заинтересовался узнать, в чем тут дело, так как до этого я уже очень хорошо был осведомлен, что этих знаний уже давно в разуме трехмозгных существ Земли не имеется и что едва ли этот почтенный Хаджи мог часто слышать про них и этим самым у него мог бы, как это у них бывает, постепенно образоваться интерес к ним.
И действительно, мой мальчик, там у понравившихся тебе трехмозгных существ уже давно стало свойственно интересоваться только тем, что они часто видят и о чем они часто слышат; и когда они заинтересуются чем-нибудь, то такой их интерес в них заглушает все прочие существенские потребности и им будет всегда казаться, что, чем именно в данным момент они интересуются, это и есть то самое, на чем «весь-мир-держится».
Когда между мною и этим симпатичным дервишем Хаджи-Асвац-Трув установились нужные для такого случая отношения, т.е. когда он стал со мной говорить уже более или менее нормально, без той, как бы сказать, «маски», которую уже современным тамошным существам окончательно стало свойственным иметь в отношении к другим себе подобным существам, особенно если с этими другими они встречаются в первый раз. И вот, когда между нами установились такие нужные нам отношения, я спросил его, конечно, в принятой соответствующей форме, почему и как он заинтересовался такой отраслью истинных знаний?
Не мешает здесь тебе, кстати, знать и о том, что вообще там на поверхности твоей планеты, на каждой ее отдельной части, в процессе обычного существенского существования этих странных трехмозгных существ постепенно образовались и стали переходить из поколения в поколение свои собственные, особые формы для внешнего обращения друг с другом.
Эти разные формы обращения друг с другом среди них образовались сами по себе, после того как в их психике окончательно атрофировалось существенское свойство ощущать внутреннее чувство другого себе подобного существа в отношении себя, какое свойство должно непременно иметься во всех существах нашей Великой Вселенной, без различия их форм и места их возникновения.
В настоящее время там у них хорошие или плохие взаимные отношения устанавливаются уже исключительно только внешними выдуманными проявлениями, главным образом тем, что они называют «любезностью», т.е. пустыми словами, в которых может не иметься ни одного атома из так называемого «результата-внутреннего-доброжелательного-импульса», возникающего вообще в наличии всяких существ при непосредственных встречах с себеподобными. Там теперь, как бы одно существо внутренне ни желало другому добра, но если почему-либо данное доброжелающее существо по адресу этого другого как-нибудь выразится словами, которые условно принято считать нехорошими, то все кончено; во всех отдельных одухотворенных локализациях этого другого непременно окристаллизовываются данные, всегда порождающие по ассоциации в его общем наличии убеждение о том, что этот другой, который внутренне на самом деле желает ему добра, только для того и существует, чтобы всегда и всюду делать ему всякие, как они же говорят, «гадости».
Там, особенно за самое последнее время, стало очень необходимым первым долгом знать всякие формы «словесных-обращений», чтобы иметь друзей и не наживать себе «врагов».
Ненормальное существование этих странных трехмозгных существ испортило психику не только их самих, но это их ненормальное существование, отражаясь почти на всех других тамошних одномозгных и двухмозгных существах, испортило также и их психику.
Данные для порождения упомянутого внутреннего существенского импульса тоже уже не образовываются в наличии всех тех тамошних одномозгных и двумозгных существ, с которыми с давних пор эти странные понравившиеся тебе трехмозгные существа имели и поныне имеют частые соприкосновения и отношения.
Хотя такие существенские данные еще образовываются в наличии некоторых тамошних одномозгных и двухмозгных других внешних форм существ, как, например, именующиеся ими «тигры», «львы», «медведи», «гиены», «змеи», «фаланги», «скорпионы» и т.д., которые по своему образу существования не имели и поныне не имеют никакого соприкосновения и отношения с этими твоими двуногими любимцами, но тем не менее и в их общем наличии уже образовалась, конечно, благодаря тем же ненормально установившимся условиям обычного существования твоих любимцев, одна очень странная и в высшей степени любопытная особенность, а именно: перечисленные существа, т.е. тигры, львы, медведи, гиены, змеи, фаланги, скорпионы и т.д. внутреннее чувство страха других перед ними существ воспринимают как враждебность по отношению к себе, почему и стараются этих других уничтожить, чтобы удалить от себя «угрозу».
Это там получилось потому, что твои любимцы, благодаря все тем же ненормальным условиям существования, постепенно стали, как они же говорят, «трусами-от-мозга-до-пяток», и в то же время потребность уничтожать существование других внедрилась в них тоже «от-мозга-до-пяток». И вот, когда они, будучи уже трусами «высшей-марки», идут, чтобы уничтожить существование существ этих других форм или когда они случайно встречают таких существ, которые, кстати сказать, к их несчастью и к нашему сожалению, как физически, так и по другим существенским достоинствам, стали в настоящее время уже намного сильнее их, то они «трусят», как говорится там же в таких случаях, — «до-мокроты».
В то же время, благодаря имеющейся в их наличии присущей потребности уничтожить существование других существ, водящихся на их планете, они и в эти моменты всем своим существом придумывают, как бы уничтожить существование этих существ других форм.
И в результате всего этого в общем наличии этих других упомянутых форм существ, благодаря исходящим от твоих любимцев излучениям, присущим их своеобразному наличию, в них вместо долженствующего иметься данного для порождения упомянутого импульса, а именно «инстинктивно-оказывать-почтение-и-симпатию», постепенно образовалось другое с особой функционизацией данное, которое заставляет их появляющееся в общем наличии других существ, главным образом, в наличии твоих любимцев, чувство трусости перед ними, воспринимать как «угрозу».
Вот почему эти другие упомянутые одномозгные и двухмозгные тамошние существа, желая при встречах с твоими любимцами избегнуть опасности своего собственного существования, всегда стараются уничтожить их существование.
Вначале и там на твоей планете все существа, несмотря на разность их внешних форм и «системности-мозгов», существовали совместно в мире и согласии; и даже и в настоящее время там иногда какой-нибудь из этих твоих любимцев усовершенствовывается до того, что, во-первых, он всеми своими одухотворенными частями ощущает, что всякое существо или, как говорится, «всякое-дыхание» для нашего ОБЩЕГО ОТЦА ТВОРЦА является одинаково близким и ценным и, во-вторых, благодаря осуществлению в себе существенских Парткдолгдюти, достигает совершенного уничтожения в своем наличии данных для порождения импульса трусости перед другими формами существ, вследствие чего другие формы существ не только не покушаются уничтожать существование такого из числа твоих современных любимцев, но даже оказывают ему всяческое почтение и всякие услуги, как существу, имеющему больше объективных возможностей.
Короче говоря, все это и множество других мелких факторов, тоже вытекших из ненормального существования этих твоих любимцев, в конце концов и привели к тому, что для сношения между собою у них образовались разные формы, как они выражаются, «словесных-любезностей», причем, как я тебе уже сказал, там для каждой местности существуют свои особые формы.
У того симпатичного земного трехмозгного существа Хаджи-Асвац-Трув отношения ко мне установились доброжелательные, главным образом, потому, что я являлся другом его хорошего друга.
Здесь, между прочим, следует отметить также и о том, что трехмозгные существа этой части поверхности твоей планеты остались единственными, среди которых еще существуют истинные дружественные друг к другу отношения.
Среди них, как это бывает вообще всюду среди трехмозгных существ, так же как это было в прежние эпохи и на этой планете, не только сам друг есть друг, но даже близких и друзей этого друга они считают своими друзьями и относятся к ним так же, как к самому этому другу.
Так как мне хотелось улучшить отношения с Хаджи-Асвац-Трув из-за желания узнать, каким образом он заинтересовался этими знаниями и как именно он добился таких еще небывалых на Земле научных достижений, поэтому я стал в разговоре усиленно употреблять те формы словесных любезностей, которые приняты были именно в этой местности.
Когда во время нашего разговора, который относился исключительно к знаниям, именующимся там в современности «Шат-Чай-Мернис», мы стали говорить о природе и о значении вибраций вообще и, между прочим, заговорили об октаве звуков, Хаджи-Асвац-Трув тогда и сказал, что не только вся октава звуков имеет семь аспектов «относительно самостоятельных» цельных проявлений, но и вибрации любого из этих «относительно самостоятельных» проявлений как для возникновения, так и для проявления, следуют одинаковой закономерности.
Продолжая говорить дальше касательно законов вибрации звука, он сказал:
«Я сам заинтересовался знаниями „Шат-Чай-Мернис“ из-за этих же законов „вибрации-звука“; они и послужили причиной того, что я всю мою последующую жизнь посвятил этим знаниям».
И, подумав немного про себя, он рассказал следующее:
«Прежде всего надо вам сказать, мои друзья, что до моего вступления в братство дервишей, хотя я и был очень богатым человеком, но все же любил иногда заниматься ремеслом, а именно: я делал разные струнные музыкальные инструменты вроде так называемых „саз“, „тар“, „кяманча“, „цимбал“ и т.д., и т.д.
Даже и после вступления в братство я все свое свободное время отдавал этой же профессии, изготовляя музыкальные инструменты, главным образом, для наших дервишей.
Причиной же для дальнейшего моего серьезного интереса законами вибраций послужило следующее:
Как-то раз меня призывает к себе Шейх нашего монастыря и говорит мне.
„Хаджи! В том монастыре, где я был еще обыкновенным дервишем, когда там во время некоторых мистерий тамошние музыканты-дервиши играли мелодии священных песнопений, мы все дервиши от этих мелодий священных песнопений испытывали всегда особые ощущения, соответствовавшие тексту данного священного песнопения.
Здесь же во время моих долгих тщательных наблюдений я никогда еще не замечал какого-либо особого воздействия на наших братьев-дервишей тех же священных мелодий.
В чем тут дело? Какая этому причина? Узнать эту причину является за последнее время моей целью, и тебя я сейчас призвал к себе, чтобы поговорить с тобой об этом, и, может быть, ты как большой любитель-специалист по изготовлению музыкальных инструментов поможешь мне выяснить этот интересующий меня вопрос“.
После этого мы и начали всесторонне разбирать этот вопрос и после долгих рассуждений наконец решили, что, наверное, вся причина заключается в самой природе вибраций звуков.
Мы вынесли такое решение потому, что из нашего разговора еще выяснилось, что в том монастыре, в котором наш Шейх был простым дервишем, кроме бубен, играли на струнных музыкальных инструментах, а здесь, в нашем монастыре, эти же священные мелодии играют исключительно на духовых инструментах.
Мы тут же решили все наши монастырские духовые музыкальные инструменты немедленно заменить струнными, но при этом у нас возник другой очень серьезный вопрос, а именно, что набрать нужное число специалистов для игры на струнных инструментах из среды наших дервишей будет невозможно.
Тогда наш Шейх, немного подумав, сказал мне:
„Хаджи, ты как специалист по струнным музыкальным инструментам попробуй, может быть, тебе удастся создать такой струнный музыкальный инструмент, на котором всякий дервиш, не будучи специалистом, мог бы производить звуки нужной мелодии только механическим действием, как, например, верчением, ударом, прижиманием и т.д.“.
Такое предложение нашего Шейха меня тогда сразу же очень заинтересовало, и я с большим удовольствием взял на себя такую задачу.
После этого решения я встал и, приняв его благословение, ушел к себе.
Вернувшись к себе, я сел и начал очень серьезно и долго думать. В результате всех моих дум было то, что я решил сделать обыкновенный „цимбал“ и с помощью моего приятеля, дервиша Кербалай-Азис-Нуаран, придумать такой механизм молоточков, чтобы от их ударов издавались соответствующие звуки.
И в тот же вечер я пошел к этому моему приятелю, дервишу Кербалай-Азис-Нуаран.
Хотя этот мой приятель-дервиш среди своих товарищей и знакомых слыл за большого чудака, все же все его уважали и почитали, так как он был очень разумный и ученый и часто говорил о таких вопросах, что всякому приходилось волей-неволей серьезно о них задумываться.
До посвящения в дервиши он был настоящим профессионалом, а именно, был „саатчи“, т.е. часовых дел мастером.
И в монастыре он тоже все свое свободное время посвящал этому своему любимому ремеслу.
Этот мой приятель, дервиш Кербалай-Азис-Нуаран, за последнее время увлекался, между прочим, одной „чудаческой-идеей“, а именно — пытался создать такие механические часы, которые указывали бы очень точно время без помощи какой бы то ни было пружины.
Эту свою „чудаческую-идею“ он объяснял следующей короткой и очень простой формулировкой:
„На Земле нет ничего находящегося в абсолютном покое, потому что сама Земля движется; на Земле в покое только тяжесть и то только на занимаемом наполовину по объему себя месте. Я хочу ^добиться такого абсолютного равновесия рычагов, чтобы их движение, которое должно обязательно произойти от темпа движения Земли, точно отвечало нужному передвижению часовых стрелок“ и т.д., и т.д.
Когда я пришел к этому моему чудаку-приятелю и объяснил ему, чего я хочу добиться и какой ожидаю от него помощи, он тоже сразу этим заинтересовался и обещал мне помочь во всем, как сможет.
С другого же дня мы совместно приступили к работе.
При такой совместной работе самый остов задуманного мною такого механического музыкального инструмента был скоро готов; лично я начал отмечать и распределять места для соответствующих струн, а мой чудак-приятель продолжал работать над механизмом молоточков.
И вот, когда я кончил натяжку струн и начал настраивать их соответствующим образом, тут и началось то, что возбудило во мне дальнейший тот интерес, который и привел меня к начатым мною и поныне продолжающимся экспериментам, касающимся законов вибраций.
А началось это следующим образом:
Прежде всего, надо вам сказать, что до этого я уже очень хорошо знал, что половина длины любой струны дает вдвое большее число вибраций, чем вся струна одинакового объема и плотности, и согласно этому принципу я и начал располагать на цимбале так называемые „кобылки“ для струн и потом стал соответствующе настраивать все струны для известной древней священной мелодии с „осьмушкотонными“ звуками, конечно, согласно имевшегося у меня „перамбарсасидаван“ или, как в Европе называют, „камертон", с порождающим вибрации абсолютной китайской ноты „до“.
Во время настройки я впервые ясно констатировал, что этот принцип, а именно, что число вибраций струны обратно пропорционально длине ее, не всегда, а лишь иногда совпадает для получения так называемого „общесливающегося-гармонического-созвучия“.
Такое констатирование меня так заинтересовало, что я тогда все мое внимание отдал на исследование только этого и совсем перестал заниматься самим „цимбалом“.
Случайно тогда вышло еще так, что тем же самым очень заинтересовался также и мой чудак-приятель и мы вместе с ним начали исследовать этот, удививший нас обоих, факт.
Только через несколько дней мы с приятелем заметили, что забросили нашу главную работу и потому с этого же дня решили половину нашего времени посвящать окончанию цимбала, а другую половину — сказанным исследованиям.
И действительно, мы очень скоро наловчились эти две наши задачи исполнять так, чтобы одна ничуть не являлась бы ущербом для другой.
Вскоре задуманный мною механический цимбал был готов, который нас вполне удовлетворил и получился, кстати сказать, вроде „новогреческой-шарманки“, но с четвертьтонными звуками и по размерам немного больше ее.
Он приводился в действие кручением, от чего получались удары молоточков на соответствующие струны, причем это соответствие получалось благодаря тем пачкам сплюснутых камышей, на которых нами были сделаны углубления и в которые во время кручения попадали концы молоточков и вызывали сотрясение соответствующих струн.
Для каждой отдельной священной мелодии нами была приготовлена отдельная пачка таких сплюснутых друг к другу прикрепленных камышей, и в зависимости от требуемой мелодии их можно было по желанию менять.
Когда, наконец, мы этот наш своеобразный цимбал сдали нашему Шейху и рассказали ему, что именно нас в настоящее время больше всего интересует, он не только благословил нас в целях этого оставить пока монастырь и заниматься интересующим нас вопросом, но даже в наше распоряжение им была отпущена большая сумма денег из накопившихся в монастыре средств.
Тогда-то мы и переселились сюда и стали жить вдали от других людей и вне нашего братства.
Я с этим моим другом жил здесь все время в полном мире и согласии и только недавно я навсегда потерял этого моего незабвенного и незаменимого друга.
Потерял же я его при следующих печальных обстоятельствах.
Несколько недель тому назад он спустился на берег реки Аму-Дарьи в город X. за разными материалами и инструментами.
При выходе из города, с целью возвратиться сюда обратно, „шальная-пуля“ от перестрелки происходившей между русскими и Англо-Афганцами, сразила его на месте, о каком несчастье немедленно дал мне знать случайно-там проезжавший наш общий знакомый сарт.
Через несколько дней я привез его останки сюда и похоронил вон там» — и он указал рукой в угол пещеры, где виднелся какой-то странной формы выступ.
Сказав это, Хаджи-Асвац-Трув встал и, делая молитвенные жесты, очевидно за упокой души своего друга, дал нам головой знак следовать за ним.
Мы пошли и попали опять в главный проход пещеры, где это почтенное земное существо остановилось перед одним выступом и на что-то нажало; когда вследствие этого глыба раздвинулась, за ней образовался вход в другое отделение пещеры.
Это отделение, в которое на этот раз мы попали, было по образованию самой природы и еще устроено искусственно в смысле проявленной разумности современных твоих любимцев так оригинально, что я хочу описать тебе его устройство по возможности подробнее.
Стены этого отделения, потолок и даже пол его были обиты несколькими слоями очень толстого войлока. Как мне объяснили после, это случайное природное образование было использовано и приспособлено так для того, чтобы туда не проникали как из других отделений, так и вообще извне ни малейшие колебания ни от каких-либо проявлений, ни от движения, ни от шелеста, ни от шороха, ни даже вибрации, возникающие от- дыхания, производимого где-нибудь вблизи разными как большими, так и малыми, «тварями».
В этом необыкновенном помещении находилось несколько «экспериментальных-аппаратов» струнных форм, и в числе них был один типа того «звукоиздающего-инструмента», какой я привез с собою с поверхности твоей планеты, и какой тип тамошних современных «звукоиздающих-инструментов» твои любимцы называют «рояль».
Крышка этого «рояля» была открыта, и на каждую серию видневшихся под нею струн были особым образом пригнаны самостоятельные аппаратики, которые служили измерителями «степени-животворности-разноисточных-вибраций» и назывались «вибромерами».
Когда я увидел множество этих «вибромеров», в моем общем наличии увеличился существенский импульс удивления до такой интенсивности, относительно которой наш Молла Наср-Эдин выражается следующими словами: «Предел-полной-сытости-есть-лопание».
Во мне импульс удивления уже возник и начал прогрессивно увеличиваться с тех пор, когда я в проходах пещеры увидел газовое и электрическое освещение.
Уже тогда я подумал, откуда это и каким образом это все имеется здесь налицо.
До этого я уже знал очень хорошо, что хотя там эти странные трехмозгные существа опять научились для своего, как они говорят, «освещения» пользоваться такими источниками из космических образований, но материал для их этого освещения ими добывается при помощи очень сложных приспособлений, и такие приспособления доступны там, где имеется большая их группировка.
И вдруг здесь, так далеко от сказанных мест и, главное, при отсутствии вокруг этих мест тех признаков, которыми у современных существ сопровождаются вообще такие возможности.
Когда же я увидел упомянутые «вибромеры» для измерения «степени-животворности-вибраций», во мне импульс удивления, как я уже сказал, увеличился до последней степени.
Больше я удивлялся еще потому, что и относительно этого я тоже уже знал очень хорошо, что в данный период там нигде уже не существовало подобных аппаратов, посредством которых возможно считать какие бы то ни было вибрации, и потому я опять подумал: откуда же у этого почтенного старика, обитающего в этих диких горах, так далеко от существ, составляющих современную земную цивилизацию, имеются такие аппараты?
Несмотря на такой мой интерес, я и на этот раз не решился спросить у почтенного Хаджи-Асвац-Трув объяснений, не решился потому, что опасался, что такое отвлечение в сторону может послужить причиной изменения хода того начавшегося разговора, от которого ожидалось выяснение основного заинтересовавшего меня вопроса.
В этом отделении пещеры находилось много других, пока еще незнакомых мне аппаратов, в числе которых стоял один очень странный, на котором были приделаны несколько так называемых «масок», от которых шли куда-то в потолок пещеры подобия труб, сделанных из коровьих горл.
Через эти трубы, о чем я тоже узнал после, мог извне притекать воздух, необходимый для дыхания существам, находящимся здесь во время экспериментов, так как в это время это помещение закрывалось со всех сторон герметически.
Находящиеся здесь существа во время экспериментов и надевали на лицо сказанные имевшиеся на этом странном аппарате «маски».
Когда мы в сказанном отделении пещеры все присели на пол, почтенный Хаджи-Асвац-Трув между прочим сказал, что за период его исследований ему с его другом дервишем Кербалай-Азис-Нуаран пришлось очень серьезно изучать также все существующие на Земле теории о вибрациях, когда-либо составленные серьезными учеными Земли.
Он сказал: «Мы изучили и ассирийскую теорию, составленную великим Малманашем, и арабскую — знаменитого Сельне-Э-Аваза, и греческую — философа Пифагора, и, конечно, все китайские теории.
Мы делали точно такие же аппараты, на каких производили свои опыты все эти древние мудрецы, и даже к одному из их аппаратов кое-что добавили, и он теперь является главным для моих опытов.
На этом аппарате делал свои опыты Пифагор, и этот аппарат тогда назывался „монохорд“, а теперь, когда я его видоизменил, я его назвал „виброшоу“.
Сказав это, он одной рукой начал надавливать что-то на полу, а другой указал на один, тут же стоявший, очень странной формы аппарат и добавил, что вот и есть этот самый видоизмененный „монохорд“.
Тот аппарат, на который он указал, состоял из одной двухметровой доски, вся передняя половина которой была разделена на отдельные так называемые «лады», в виде грифа звукоиздающего инструмента, называющегося «гитара», и на нем была натянута одна только струна.
На другой половине этой доски было прикреплено множество таких же «вибромеров», какие имелись на струнах рояля, и они приделаны были таким образом, что указывающие их стрелки приходились как раз над упомянутыми «ладами» передней стороны доски.
На задней половине этой доски была прикреплена целая сеть разных стеклянных и металлических трубочек, которые тоже служили для воспроизведения звуков, но звуков, получаемых от вибраций, возникающих от известных движений и течений обыкновенного или искусственно-уплотненного или разжиженного воздуха; для измерения вибраций и таких звуков служили те же вибромеры, которыми измерялись вибрации, возникающие от струны.
В этом месте своих объяснений Хаджи-Асвац-Трув был прерван приходом из другого отделения пещеры мальчика типа так называемого Узбека, который нес на подносе зеленый чай и прибор для него.
Когда мальчик поставил поднос перед нами и ушел, почтенный Хаджи начал наливать в чашки сказанный чай и, обращаясь к нам, шутя произнес следующее изречение, употребляемое в соответствующих случаях в этой местности.
«Давайте воспримем с благоговейным упованием эту благодать природы, дабы мочь хорошо служить во славу ей».
Произнеся это, он продолжал дальше:
«Я уже чувствую, как во мне убывают поддерживающие меня силы, и потому мне необходимо ввести в себя очередную порцию того, что может способствовать воодушевлению всего меня до следующего такого же приема».
И с доброй улыбкой он начал пить чай. Пока он пил его, я решился воспользоваться этим и спросить его относительно некоторых все время волновавших меня вопросов.
Первым долгом я спросил его следующее. Я сказал:
«Досточтимый Хаджи! До сих пор я был вполне убежден, что нигде на Земле не существует аппарата для точного измерения вибраций, в то же время я вижу здесь так много таких „измеряющих" аппаратов. Как это понять? Откуда они у вас?»
На это почтенный Хаджи-Асвац-Трув ответил:
«Эти аппараты для наших опытов сделал мой покойный друг, Кербалай-Азис-Нуаран, и им, главным образом, я и обязан всеми моими достижениями, относящимися к знанию о законах вибраций.
Действительно, — продолжал он, — когда-то на Земле, во время процветания великого Тиклямыша, существовали всевозможные такие аппараты, но в настоящее время подобных аппаратов уже нет, если, конечно, не считать той, так сказать, „детской-финтифлюшки“, существующей в настоящее время в Европе, посредством которой якобы возможно считать вибрации, и которую там, в Европе, называют „сирена". Такую „сирену“ я также имел в начале моих выяснительных опытов.
Эта „сирена“ была изобретена два века тому назад неким ученым физиком „Зебек“, а в половине прошлого века она была якобы усовершенствована каким-то Коньяр-де-ла-Тур.
Устройство этой „детской-финтифлюшки“ состоит в том, что струя сгущенного воздуха из трубки направляется на вертящуюся пластинку с просверленными дырочками. И каждая из этих дырочек по величине точно совпадает с отверстием главной воздушной трубки и при верчении этой пластинки то открывается, то закрывается доступ струи воздуха, идущего в эти дырочки из главной трубы.
И вот, во время быстрого верчения этой пластинки в имеющихся в ней дырках получаются последовательно толчки воздуха, от чего производится одинаковой высоты тон звука, и то число оборотов, которые отмечаются часовым механизмом, умноженное на число дырочек пластинки, и дает число колебаний этого звука в данный промежуток времени.
К несчастью европейцев как первый изобретатель, так и тот, кто усовершенствовал эту „сирену“, не знали, что звук может получаться как от колебаний настоящих вибраций, так и от простого течения воздуха; и эта их „сирена“ звучит только от течения воздуха, но отнюдь не от естественных вибраций, и потому об определении точного числа вибраций по указаниям этой „сирены“ и речи быть не может.
А то, что звук может образовываться от двух причин, а именно от самих естественных мировых вибраций и просто от течения воздуха, — этот удовлетворяющий любопытство факт я сейчас покажу вам на деле».
Сказав это, почтенный Хаджи встал и принес из другого отделения пещеры горшок с цветущими растениями и поставил его на середине отделения пещеры, а сам присел к бывшему «монохорду», созданию знаменитого Пифагора.
Обращаясь к нам, он сказал:
«Я сейчас буду издавать из этих комбинированных трубочек только пять разных тонов звуков, а вы, пожалуйста, обращайте внимание на этот горшок с растениями и посмотрите на часы и заметьте, сколько времени я буду продолжать производить эти звуки, а также запомните числа, которые будут указывать стрелки „вибромеров“ этих звуков».
После этого он небольшими мехами начал вдувать в соответствующие трубки воздух, от чего началась однообразная мелодия пяти тонов.
Эта монотонная мелодия продолжалась десять минут. Мы же не только запомнили указанные стрелками «вибромеров» числа, но и в наших органах слуха даже очень хорошо запечатлелись все эти пять тонов звука.
Когда Хаджи кончил свою однообразную музыку, растения в горшке остались такими же цветущими, какими они были.
Тогда Хаджи от бывшего «монохорда» пересел к звукоиздающему инструменту рояль и, обратив снова наше внимание на стрелки «вибромеров», стал ударять поочередно по соответствующим клавишам рояля, которые начали издавать ту же однообразную мелодию из тех же пяти тонов звука.
А стрелки «вибромеров» и на этот раз стали показывать те же самые цифры.
Не прошло и пяти минут, когда мы, по знаку головы Хаджи, стали смотреть на горшок с растениями и увидели, что растения в горшке начали очень определенно увядать, и когда, опять же через десять минут, почтенный Хаджи прекратил свою музыку, то в горшке были уже только окончательно завядшие и обсыпавшиеся стебельки от бывших цветущих растений.
После этого Хаджи опять присел к нам и сказал:
«Как убедили меня мои долголетние исследования, в мире действительно, как говорит наука „Шат-Чай-Мер-нис“, существуют два рода вибраций, а именно: так сказать, „вибрации-творящие“ и „вибрации-инерционные“.
Как я экспериментально выяснил, самыми лучшими для выявления таких „творящих-вибраций“ могут служить струны, сделанные из одного определенного металла или из кишек коз.
Струны же, сделанные из других материалов, такого свойства не имеют.
Вибрации, исходящие от струн этого второго рода, являются, как и вибрации, полученные от течения воздуха, чисто инерционными. В этом случае звуки получаются от тех вибраций, которые возникают от трения вытекающего того-же воздуха и от механического воздействия вызываемой этим инерции».
Далее Хаджи-Асвац-Трув продолжал:
«Мы свои эксперименты прежде делали с помощью только этого „виброшоу“. Но раз, когда мой друг Кербалай-Азис-Нуаран был по делам в бухарском городе X., он там случайно на аукционе в числе вещей уезжавшего оттуда русского генерала увидел этот самый рояль, и когда он случайно заметил, что струны его сделаны из того материала, который как раз был нам нужен для наших опытов, он купил его и после с большими, конечно, трудностями притащил его сюда на горы.
Когда мы этот рояль поставили здесь, мы настроили его струны точно по тем законам вибраций, которые указываются в древнекитайской науке „Шат-Чай-Мернис“.
Для правильной настройки струн мы взяли тогда не только абсолютный звук древнекитайской ноты „до“, но взяли также, как рекомендовала та же наука, во внимание: и местные географические условия, и давление атмосферы, и форму, и размеры помещения, и среднюю температуру как окружающего пространства, так и самого помещения и т.д. ... и даже приняли во внимание, от скольких людей во время наших предстоящих экспериментов могло в этом помещении исходить людских излучений.
И когда мы таким образом точно настроили этот рояль, вот с тех пор действительно исходящие от него вибрации сразу приобрели все те свойства, о которых говорилось в этой великой науке.
Сейчас я вам покажу, что возможно сделать исходящими вибрациями от этого обыкновенного рояля при достигнутых человеком знаний законов вибраций». Сказав это, он опять встал.
На этот раз он принес из другого отделения пещеры конверт, бумагу и карандаш.
На принесенной бумаге он что-то написал, положил написанное в конверт, конверт этот закрепил к висящему с потолка на середине помещения крючку и опять присел к роялю и, ничего не говоря, начал так же, как и в первый раз, ударять по определенным клавишам, от чего опять получилась какая-то однообразная мелодия.
Но на этот раз в этой мелодии всегда одинаково повторялись два звука самой низшей октавы рояля.
Немного погодя я заметил, что моему приятелю, дервишу Хаджи-Бога-Эдину, стало неудобно сидеть, так как он начал переставлять свою левую ногу с места на место.
Еще немного позже он начал гладить свою левую ногу, и по гримасам лица было видно, что эта нога его болит.
Почтенный же дервиш Хаджи-Асвац-Трув на это никакого внимания не обращал и продолжал бить по намеченным клавишам.
Когда он наконец кончил и повернулся к нам, он, обращаясь ко мне, сказал:
«Пожалуйста, друг моего друга, встаньте, снимите сами с того крюка конверт и прочтите, что в нем написано».
Я встал, взял конверт, вскрыл его и прочел следующее:
«У вас обоих от колебаний, исходящих от рояля, на левой ноге на один вершок ниже коленей и на пол-вершка левее от середины ноги должны образоваться так называемые „чирьи"».
Когда я прочел это, почтенный Хаджи попросил нас обоих обнажить указанные места наших левых ног.
Когда мы их обнажили, то у дервиша Бога-Эдина точно на том самом месте его левой ноги оказался настоящий «чирей», а у меня на ноге, к великому удивлению почтенного Хаджи-Асвац-Трув, решительно ничего не оказалось.
Когда Хаджи-Асвац-Трув убедился в этом, он сразу со своего места вскочил, как молодой, и очень возбужденно воскликнул:
«Этого-быть-не-может!!...» — и стал очень пристально смотреть на мою левую ногу как бы обезумевшими глазами.
Так прошло почти пять минут, и я, признаться, в первый раз на этой планете растерялся и не смог сразу найтись, как выйти из создавшегося положения.
Наконец, он сам близко подошел ко мне и хотел что-то сказать, но в это время у него от волнения очень сильно начали трястись ноги, и потому он присел на пол и знаком дал мне знать, чтобы и я сел.
Когда мы уселись, он посмотрел на меня очень грустными глазами и стал проникновенно говорить мне следующее:
«Друг моего друга! В молодости я был очень богатым человеком, таким богатым, что не менее десяти моих собственных караванов с не менее чем тысячей верблюдов в каждом постоянно двигались по всем направлениям великой нашей Азии.
Мой гарем все знающие считали самым богатым и наилучшим на Земле и все прочее в этом духе; словом, я имел и даже в изобилии все, что может дать обыденная наша жизнь.
И все это постепенно мне так надоело и так меня пресытило, что, когда я по вечерам ложился спать, мне с ужасом уже думалось, что завтра повторится то же самое и я должен буду опять тянуть эту же опостылевшую мне „лямку“.
В конце концов мне уже стало невыносимо жить с таким внутренним состоянием.
И как-то раз, когда я особенно сильно ощутил пустоту обыкновенной жизни, во мне впервые возникла идея покончить жизнь самоубийством.
В течение нескольких дней я очень хладнокровно думал и в результате категорически решил это сделать.
В последний вечер, когда я вошел в ту комнату, где я хотел осуществить это мое решение, я вдруг вспомнил, что не посмотрел в последний раз на ту, которая была наполовину причиной в создании и образовании моей жизни.
Я вспомнил мою родную мать, которая тогда еще была жива. И это воспоминание о ней все во мне перевернуло.
Сразу мне представилось, как она будет страдать, когда узнает о моей кончине, да еще таким способом.
Когда я вспомнил ее, мне представилась как бы наяву картина, как она, моя милая старуха, в совершенном одиночестве изнемогает в примирительных воздыханиях и безутешных страданиях, и во мне от этого всего возникла такая к ней жалость, что вызванные этой жалостью рыдания чуть тогда не задушили меня.
Вот только тогда я всем своим существом осознал, кем для меня являлась и является моя мать и каковое неугасаемое чувство должно иметься во мне в отношении ее.
С тех пор моя мать стала для меня источником смысла моей дальнейшей жизни.
После этого всегда, когда бы то ни было, днем или ночью, как только я вспоминал ее дорогое для меня лицо, я с новой силой воодушевлялся и во мне освежалось желание жить и делать все только для того, чтобы ее жизнь протекала для нее приятно.
Так продолжалось десять лет, когда от одной из беспощадных болезней она скончалась, и я стал опять одиноким.
После ее смерти меня вновь с каждым днем начала все больше и больше тяготить моя внутренняя пустота»...
В этом месте своего рассказа почтенный Хаджи-Асвац-Трув, когда его взгляд случайно остановился на дервише Бога-Эдине, опять вскочил со своего места и, обращаясь к нему, сказал:
«Дорогой друг! Во имя нашей дружбы прости меня, старика, что я забыл уничтожить твои страдания, полученные тобой от злоносящих вибраций рояля».
Сказав это, он сел за рояль и опять начал ударять по клавишам; на этот раз он издавал звуки только двух нот: одной — из числа верхних октав рояля и другой — из числа нижних, все время по очереди, причем вначале он почти с криком сказал:
«Теперь, благодаря вибрациям, порождающимся через посредство звуков того же рояля, но уже „доброносящих“, пусть прекратятся страдания моего верного старого друга».
И действительно, не прошло и пяти минут, как у дервиша Бога-Эдина лицо опять просветлело и от громадного ужасного чирья, который до этого времени продолжал еще красоваться на его левой ноге, и следа не осталось.
После этого дервиш Хаджи-Асвац-Трув опять присел к нам и, внешне совершенно успокоившись, начал говорить дальше:
«На четвертый день после смерти моей дорогой матери я как-то сидел в комнате и с отчаянием думал о том, как мне теперь быть.
В это время на улице близ наших окон начал распевать свои священные песнопения странствующий дервиш.
Когда я, посмотрев в окно, увидел, что поющий дервиш был стар и имел очень благообразное лицо, я вдруг решил посоветоваться с ним и сейчас же послал моего прислужника пригласить его к себе.
И когда тот пришел и после обычных приветствий сел на „миндари“, я рассказал ему о моем душевном состоянии, не утаив решительно ничего.
Когда я кончил, странствующий дервиш сильно задумался и только спустя много времени, пристально посмотрев на меня вставая с места, сказал:
«Единственный для тебя выход — отдаться религии».
Сказав это, он, произнося на ходу какую-то молитву, ушел и навсегда оставил мой дом.
После его ухода я опять задумался.
На этот раз результатом моих дум было то, что я в тот же день бесповоротно решил вступить в какое-либо „братство-дервишей“, но только не здесь, на родине, а где-нибудь подальше.
Со следующего дня я начал разделять и раздавать все мое богатство между родственниками и бедными и через две недели навсегда покинул мою родину и приехал сюда, в Бухару.
Уже здесь, в Бухаре, я выбрал одно из многочисленных здешних братств дервишей и вступил в него. Я выбрал такое именно братство, дервиши которого очень славятся в народе строгостью своего образа жизни.
Но, к моему несчастью, дервиши этого братства скоро произвели на меня разочаровывающее действие, и потому я перешел в другое братство; но и там случилось то же самое, и, наконец, я стал считаться дервишем того именно братства, шейх монастыря которого дал мне задачу изобрести тот механический струнный музыкальный инструмент, о котором я вам уже говорил.
И дальше, как я тоже вам уже рассказывал, я очень увлекался наукой о законах вибраций и занимался ею до сегодняшнего дня.
Но сегодня и эта наука заставляет меня переживать то же самое внутреннее состояние, какое я уже испытал в первый раз накануне смерти моей родной матери, любовь которой была во мне единственным очагом тепла и в течение стольких лет поддерживала мою опустевшую и опостылевшую мне жизнь.
Я и до сих пор не могу без содрогания вспомнить тот момент, когда наши врачи сказали мне, что моя мать не проживет дольше завтрашнего дня.
Тогда, в том ужасном состоянии у меня впервые возник вопрос — как же я буду дальше жить?!
Что было со мной после, я вам приблизительно уже рассказал.
Словом, когда я увлекся наукой о вибрациях, я постепенно обрел свое новое богатство.
Эта наука заменила мне мать, и она в течение многих лет стала для меня такою же поддерживающей, верной, не изменяющей, какой была для меня моя родная мать, и по сегодняшний день я жил и воодушевлялся только ее истинами.
До сих пор не было еще ни одного случая, чтобы уже узнанные мною истины, касающиеся законов вибраций, в своих проявлениях не достигали точно таких результатов, какие мною ожидались.
Сегодня случилось в первый раз, что ожидаемых мною с уверенностью результатов не получилось.
Мой главный ужас в том, что сегодня, как никогда, я был внимателен относительно вычислений тех вибраций, какие требовались для данного случая, т.е. я точно вычислил, чтобы предполагаемый чирей образовался на вашем теле на этом именно, а не на другом месте.
А тут случилось небывалое. Его не только нет на указанном месте, но он вообще даже не образовался ни на какой части вашего тела.
Эта наука, которая до сих пор заменяла мне верную мою мать, сегодня мне впервые изменила, и во мне в данный момент — печаль неописуемая.
Сегодня я еще имею возможность примириться с этим величайшим для меня несчастьем, но что будет завтра ... я даже не могу себе и представить.
И если я сегодня еще сколько-нибудь могу примириться, то только потому, что я очень хорошо помню слова нашего древнего великого пророка „Исайи-Нура“, который сказал, что „Индивид-не-ответственен-за-свои-проявления-только-в-агонии“.
Очевидно, моя наука, мое божество, моя вторая мать, — тоже в „агонии", если она сегодня мне изменила.
Я очень хорошо знаю, что всегда после агонии наступает смерть.
И вы, дорогой друг моего друга, сегодня невольно стали для меня вроде тех врачей, которые тогда накануне смерти моей дорогой матери объявили мне, что моя мать дольше завтрашнего дня не проживет.
Вы сегодня являетесь для меня таким же известителем, что и этот мой новый очаг завтра потухнет.
Сейчас во мне повторяются те же ужасные чувствования и ощущения, какие я испытал тогда, с момента объявления мне нашими врачами о скорой смерти моей матери, до ее кончины.
Как тогда в этих ужасных чувствованиях и ощущениях была надежда, что, может быть, она не умрет, так же и сейчас во мне теплится что-то вроде такой надежды.
Эх, друг моего друга! Теперь, когда вы уже знаете мое душевное состояние, я вас искренне спрашиваю, можете ли вы мне объяснить, какая сверхъестественная сила была замешана в том, что на вашей левой ноге не образовалось предполагаемого чирья, который обязательно должен был образоваться.
А вера в то, что он должен был обязательно образоваться, давно сделалась во мне крепкой, как „тюклюняйский-камень“.
Она сделалась такой крепкой, неразрушимой потому, что в течение почти сорока лет я денно и нощно настойчиво изучал эти великие законы о мировых вибрациях и понимание их значения и осуществляемости стали для меня как бы моей второй натурой».
Сказав эти последние слова, этот, может быть, последний великий мудрец Земли начал смотреть в мои глаза выжидательным взглядом.
Можешь себе представить, мой дорогой мальчик, мое тогдашнее положение? Что я мог ответить ему?!
Я из-за этого земного существа второй раз в этот день не знал, как выйти из создавшегося положения.
На этот раз к такому моему необычному для меня состоянию примешалась еще моя существенская «хикджнапар», как там твои любимцы говорят, «жалость» к этому земному трехмозгному существу, главным образом, потому, что он страдал из-за меня.
Это получилось тогда так, потому что я ясно сознавал, что если я ему скажу несколько слов, то не только можно было бы успокоить его, но благодаря этому он даже понял бы, что необразованием на моей левой ноге чирья еще больше подтверждается истинность и верность обожаемой им науки.
Я имел полное нравственное право сказать ему правду о себе, так как он по своим достижениям уже был «Кальменуиор», т.е. таким трехмозгным существом этой планеты, перед которым нам Свыше не запрещено быть откровенными.
Но в тот момент я сделать этого никак не мог, так как там же находился также и дервиш Хаджи-Бога-Эдин, который еще являлся обыкновенным тамошним трехмозгным существом, относительно которых еще давно было Свыше клятвенно запрещено существам нашего племени никому и ни в каких случаях не сообщать истинные сведения.
Такое запрещение существам нашего племени сделано было, кажется, по инициативе Пресвятого Ашиата Шиемаш.
Сделано же было это запрещение существам нашего племени главным образом потому, что трехмозгным существам этой твоей планеты необходимо иметь только «знания-бытия».
Всякие же сведения, хотя бы истинные, дают существам вообще только «умственные-знания», а такие «умственные-знания», как я тебе уже когда-то говорил, всегда служат для существ лишь средством для уменьшения возможностей приобрести это «знание-бытия».
А так как для этих злосчастных трехмозгных существ твоей планеты единственным средством для окончательного освобождения их от последствий свойств органа Кундабуфера осталось только именно это «знание-бытия», то потому существам нашего племени относительно существ Земли и был дан такой клятвенный приказ.
И вот потому, мой мальчик, я при дервише Хаджи-Бога-Эдин не решился тут же выяснить этому достойному земному мудрецу Хаджи-Асвац-Трув настоящую причину относительно его данной неудачи.
Но так как оба дервиша продолжали ожидать моего ответа, все же надо было что-нибудь им сказать, и потому, обращаясь к Хаджи-Асвац-Трув, я на этот раз сказал ему только следующее:
«Почтенный Хаджи-Асвац-Трув. Если вы согласитесь получить ответ не теперь, а немного позже, то клянусь причиной моего возникновения, что я дам вам ответ, которым вы будете вполне удовлетворены. Вы убедитесь не только в том, что любимая вами „наука“ есть самая истинная из всех наук, но даже и в том, что после великих ученых святых Чун-Киль-Тез и Чун-Тро-Пел вы являетесь самым великим ученым Земли».
На такой мой ответ почтенный дервиш Хаджи-Асвац-Трув только прижал свою правую руку к области, где находится у земных существ их сердце, а этот жест в этой местности означает: «верю-и-надеюсь-без-сомнения».
После этого он, как ни в чем не бывало, обратился к дервишу Бога-Един и начал опять говорить о науке «Шат-Чай-Мернис», а я, чтобы окончательно замять происшедшее недоразумение, указывая рукой на нишу пещеры, где висело полосами много цветной шелковой материи, спросил его:
«Многочтимый Хаджи! Что это за материи, которые находятся там, в нише?»
На этот мой вопрос он ответил, что и эти цветные материи служат для его опытов, касающихся вибраций, и дальше он продолжал: «Как раз недавно я выяснял себе, какой цвет материи и насколько вредно действует своими вибрациями на людей и на животных.
Если вы желаете, я вам покажу и этот в высшей степени интересный опыт».
Сказав это, он встал и опять вышел в соседнее отделение, откуда вскоре, на этот раз с помощью мальчика, во-первых, пригнал сюда трех четвероногих тамошних существ, называющихся «собака», «баран» и «коза», а во-вторых, принес несколько странной формы аппаратов, похожих на браслеты.
Один из этих особых браслетов он надел на руку дервиша Бога-Эдин, а другой на свою руку, причем во время этого процесса он, обращаясь ко мне, добавил между прочим:
«На вас я не надеваю такого аппарата, на что я уже имею кое-какие уважительные причины».
По одному такому же странному аппарату он надел в виде ошейников на шею упомянутых козы, барана и собаки и, указывая на «виброграммы», находящиеся на этих странных аппаратах, попросил нас, чтобы мы запомнили или записали все цифры, какие указывают стрелки «виброграмм» у каждого из этих разновнешних существ.
Мы посмотрели на цифры, показываемые всеми пятью «виброграммами», и записали их на данных нам мальчиком «блокнотах», как там принято называть «сброшюрованные-записные-листки».
После этого дервиш Хаджи-Асвац-Трув опять сел на войлок и сказал нам следующее:
«У каждой формы „жизни“ имеется свойственный ей одной „итог“ вибраций, который представляет собой совокупность всех вибраций, породившихся из разных определенных органов данной формы „жизни“; а такой итог в разное время у каждой „жизни“ разный и зависит от того, насколько соответствующие источники или органы интенсивно трансформировывают эти разнопричинные вибрации.
И вот, все эти разнородные и разнопричинные вибрации в пределах целой жизни всегда сливаются в общий субъективный так называемый „аккорд-вибраций“ данной жизни.
Возьмите хотя бы в пример меня и моего друга Бога-Эдина.
Вы видите, — продолжал он, указывая мне на имеющиеся на его руке виброграмме цифры.
«Я имею в общем столько-то вибраций, а мой друг Бога-Эдин имеет на столько-то больше.
Это потому, что он гораздо моложе меня, и некоторые его органы функционируют гораздо интенсивнее моих, и „результируют“ в нем соответствующие вибрации гораздо интенсивнее моих.
Посмотрите на цифры „виброграмм“ собаки, барана и козы. У собаки общая сумма в три раза больше, чем у барана, и наполовину больше, чем у козы, и эта собака имеет число вибраций своего общего „аккорда-вибрации" на очень незначительное число меньше, чем у меня и у моего друга.
Нужно при этом сказать, что среди людей, особенно людей последнего времени, можно встретить очень многих, у которых не имеется даже и такого числа вибраций в их общем наличии „субъективного-аккорда-вибраций“, какое число обнаруживается в наличии этой собаки.
Это получилось так потому, что у этих людей, о которых я сейчас упомянул, одна функция, а именно функция эмоции, которая и осуществляет главное количество колебаний „аккорда" жизни, уже почти совсем атрофирована, и поэтому общая сумма „аккорда“ колебаний у них оказывается меньше, чем у этой собаки».
Сказав это, почтенный Хаджи-Асвац-Трув опять встал и направился к тому месту, где находились разноцветные материи.
Оттуда он начал эти цветные материи из так называемого «бухарского-шелка» открывать цвет за цветом, причем каждый кусок материи одного цвета, при посредстве специального устройства блоков, закрывал не только все стены и потолок, но даже и пол всего отделения пещеры, благодаря чему казалось, что все помещение как бы задрапировано материей именно данного цвета. И каждый из этих цветных материалов менял число вибраций всех форм «жизни».
После опытов с цветными материями этот великий земной ученый последнего времени попросил у нас следовать за ним, и мы, выйдя из этого отделения пещеры обратно в главный проход ее, вошли в другой небольшой проход, ведший в сторону.
За нами плелись также со своими импровизированными ошейниками коза, баран и собака.
Мы шли продолжительное время, пока наконец не попали в самое главное отделение этих подземных пустот.
Там почтенный дервиш Хаджи-Асвац-Трув опять подошел к одной из ниш этой большой «подземной-пустоты» и, указав рукой на лежащую там большую кучу тоже какой-то материи очень странного цвета, сказал:
«Эта материя специально ткана из волокна растения „чал-тандр“ и имеет натуральный цвет.
Это растение „чал-тандр“ является одним из очень немногочисленных образований на Земле, окраска которой не только не имеет способности изменять вибрации вблизи других находящихся источников, но и сама совершенно индифферентна по отношению ко всяким другим вибрациям.
Вот почему для моих опытов, относящихся к вибрациям, которые свои возникновения имеют не от краски, а от других причин, я специально заказал такую именно материю и сделал из нее на всю эту большую подземную пустоту нечто вроде большой „палатки“ с такими приспособлениями, чтобы эту самую „палатку“ возможно было передвигать во все стороны и придавать ей какие угодно формы.
И с этой-то оригинальной „палаткой“ я теперь и произвожу свои опыты, а именно те опыты, которые я называю „архитектурными“. А эти архитектурные эксперименты выясняют мне, какие именно помещения и насколько вредно действуют на людей и на животных.
Эти архитектурные опыты вполне меня уже убедили, что не только величина и общая внутренняя форма помещения имеют действительно громадное влияние на людей и животных, но что также и всякие внутренние, так сказать, „изгибы“, „углы“, „выступы“, „изломыстен“ и многое другое, вызывая изменение имеющихся в атмосфере помещения вибраций, всегда способствуют изменению к лучшему или к худшему субъективных вибраций находящихся там людей и животных».
Когда он с этой громадной палаткой начал делать свои опыты, я, между прочим, заметил также то, что изменяющиеся окружающие вибрации, благодаря разным близ находящимся причинам, на общее наличие этих понравившихся тебе трехмозгных существ действуют намного сильнее, чем на тамошних одномозгных и двухмозгных существ.
Это, очевидно, происходит тоже вследствие все тех же ненормальных внутренних и внешних условий их обычного существенского существования.
После этих архитектурных опытов он повел нас еще в другие небольшие отделения, где также демонстрировал много других опытов, согласно которым очень хорошо можно было видеть и понять, какие именно разнопричинные вибрации и как они действуют на «субъективные-аккорды-вибраций» твоих любимцев.
Во время таких опытов были показаны и вытекающие результаты вибраций, образованных от излучений других как разнотипных им подобных, так и двухмозгных и одномозгных тамошних существ, а также вибрации, порождающиеся от их голосов и многих других причинных действий.
Он показал и объяснил между прочим несколько опытов, доказывающих вредное действие на тамошних современных существ от таких причин, которые они же сами, как бы нарочно, производят, особенно за последнее время, в большом количестве, а именно от того, что они называют «произведения-искусства».
Среди этих последних были и «картины» и «статуэтки» и, конечно, их «знаменитая-музыка».
Из всех показанных этим мудрецом опытов выяснилось, что все же самыми вредными для тамошних современных трехмозгных существ являются вибрации, образующиеся в них от их так называемых «медицинских-средств».
Я прогостил в подземных владениях этого настоящего ученого существа четыре земных дня, после чего с дервишем Бога-Эдином вернулся опять в тот бухарский город, из которого мы пришли, и таким образом кончилась моя первая встреча с этим, можно сказать, для твоей «Земли» замечательным человеком.
За те четыре дня, которые я там пробыл, он показал и объяснял нам еще многое другое, касающееся «законов-вибраций». Самым же интересным, лично для меня, было его последнее разъяснение относительно того, почему и каким образом в этой дикой местности, вдали от какого бы то ни было места группировки современных тамошних существ, в этих его подземных владениях имеется газовое и электрическое освещение.
Во время этого своего рассказа это в высшей степени симпатичное земное трехмозгное существо, выясняя один факт, не могло совладать с собой, и у него внезапно потекли искренние слезы, которые меня тогда так тронули, что и поныне не могу этого забыть.
Сведения о некоторых данных, выяснившихся из этого его рассказа, могут для дальнейшего твоего существования служить тебе хорошим материалом для соответствующих сопоставлений и для выяснения всяких результатов от так называемой «субъективной-судьбы», т.е. тех результатов, которые случаются вообще в нашем Великом Мегалокосмосе, где возникают и совместно существуют множества относительно самостоятельных отдельных Индивидуумов.
Бывает часто, что в таких совместных существованиях для какого-нибудь отдельного Индивидуума в процессе личного его существования судьба лично для него складывается абсолютно несправедливо, но от этого для всех прочих, совместно с ним существующих, получается в объективном смысле в избытке справедливые плоды.
Вот почему я и хочу рассказать тебе об этом по возможности подробнее и даже постараюсь пересказать тебе этот его рассказ как можно дословно, ничего в нем не изменяя.
Это было как раз уже перед нашим уходом из этих подземных пустот, именно из того места твоей планеты, которое, между прочим, убедило меня, что результаты достижений разума предыдущих трехмозгных существ — предков даже и там не вполне пропали. Если последующие поколения существ этой странной планеты и перестали сознательно претворять в себе узнанные их предками космические истины, то эти уже узнанные истины, хотя из-за ненормального их существенского существования и не прогрессировали, как это свойственно всюду, но все же автоматически сосредоточились в этом странном подземном царстве твоей планеты в ожидании дальнейшего совершенствования и детализированы для последующих трехмозгных существ.
Итак, когда я спросил относительно возможности в этом его подземном царстве газового и электрического освещения, он и рассказал мне следующее:
«Причины происхождения этих двух родов освещения совершенно различны, и каждый из этих родов освещения имеет свою самостоятельную историю.
Газовое освещение здесь существует с самого начала, и оно устроено здесь по инициативе моей и моего старого друга дервиша Кербалай-Азис-Нуаран.
А что касается электрического освещения, то оно стало существовать здесь совсем недавно, и инициатором его происхождения явился тоже один мой друг, но совсем еще молодой, происходящий из европейцев.
По-моему, будет лучше, если историю каждого рода освещения я вам расскажу отдельно.
Начну с газового освещения.
В те времена, когда мы впервые переселились сюда, не очень далеко отсюда существовало одно святое место под названием „Святая Пещера“, куда в те времена стекались со всего Туркестана разные „пилигримы“ и „богомольцы“.
Относительно этого святого места народное поверье говорило, что когда-то в этой пещере якобы жил известный „Хдрейлав“, который впоследствии был взят „живым“ на небо.
В этом же народном поверий говорилось еще, что взятие его „живым“ на небо произошло для него самого так неожиданно, что он не успел даже потушить освещавший его пещеру огонь.
Это последнее поверье поддерживалось тем, что в этой пещере действительно держался „неугасаемый-огонь“.
И вот, друг моего друга!
Как лично я, так и мой друг дервиш Кербалай-Азис-Нуаран не могли поверить в истинность народного поверья, и потому мы решили доискаться до действительной причины этого своеобразного явления.
Имея в то время достаточно материальных возможностей и располагая необходимыми условиями для исследования этого явления без какой-либо со стороны кого бы то ни было помехи, мы начали искать источник его возникновения.
Оказалось, что недалеко от этой пещеры под почвой протекал ручей, обмывавший среду, состоявшую из таких минералов, совокупность действий которых на воду и порождало отделение воспламеняющегося газа, который через случайные трещины почвы нашел выход в эту пещеру.
Случайно происшедшее почему-либо воспламенение этого газа и дало, очевидно, причину обнаруженного там этого „неугасаемого-огня“.
Когда мы с моим другом определенно выяснили себе такую причину и в то же время обнаружили, что сказанный источник находится недалеко и от наших пещер, мы решили дать искусственно выход этому газу в эти наши пещеры.
И вот с тех пор этот газ стал через проложенные нами глиняные трубы притекать сюда в главное отделение нашей пещеры и оттуда уже был нами при посредстве „бамбуков“ распределен соответственно со здешними нуждами.
Что же касается появления в наших пещерах электрического освещения, то история возникновения его следующая:
Скоро после нашего обоснования в этих пещерах ко мне раз через одного моего старого друга, тоже дервиша, пришел один очень молодой европейский путешественник, искавший знакомства со мной на почве все того же заинтересовавшего меня вопроса о законах вибраций.
Я скоро очень сошелся с ним, так как он оказался, во-первых, очень серьезным в смысле искания истины, а во-вторых, очень добрым и „щепетильным-в-отношении-слабостей-всякого-другого-без-исключения“.
Он изучал вообще законы вибраций, но в его изучениях первенствовали те „законы-вибрации“, которые являются причинами для образования в людях разных болезней.
Во время этих его изучений он, между прочим, выяснил причины возникновения в людях болезни, существующей там под названием „канцер“ или „рак“, и возможность уничтожения в людях этого злостного возникновения.
Он тогда же констатировал и уже мог осуществлять практически ту возможность, что при известном образе жизни и при известной подготовке всякий человек может сознательно вырабатывать в себе такие вибрации, которыми, если заразившийся этой ужасной болезнью будет питаться известным образом в известной последовательности течения времени, возможно ее уничтожение совершенно.
После того как я расстался с ним, мы хотя в течение долгого времени лично не встречались, но сведения друг о друге всегда имели.
Я узнал, что этот мой молодой друг, расставшись тогда со мной, у себя на родине вскорости женился и с этой своей женой последующие годы жил в полной, как у нас здесь в Азии говорят, „семейной-любви-и-при-взаимной-нравственной-поддержке“.
Меня интересовали особенно те сведения о нем, которые касались его достижений в смысле нахождения способа уничтожения в людях как раз причины возникновения именно таких вибраций, благодаря которым окристаллизовываются данные для этой болезни, так как они имели большое отношение к тем некоторым причинам вибраций, выяснение которых за последнее время являлось главным интересом в моей жизни.
Я уже знал, что хотя он общедоступно-выполняемого способа для уничтожения этой болезни еще не выяснил, но за это время до меня часто доходили достоверные слухи, что он, нет да нет, применял к заболевавшим этой болезнью им впервые констатированный, не общедоступный способ и всегда достигал совершенного уничтожения этого ужасного людского бича.
Сведения о таких благоприятных им достигнутых за это время в нескольких десятках случаев результатах доходили до меня очень достоверные.
Случилось так, что, по независящим от нас причинам, в течение около десяти годов я не стал иметь никаких сведений относительно этого молодого европейца.
Я начал уже совсем забывать о существовании его, как однажды, когда я особенно был углублен в мои занятия, я услышал, что кто-то дает наш таинственный сигнал, и когда я отозвался и спросил кто это, я сразу узнал его голос. Он стал просить сделать доступным для него путь для прохода в наши подземные владения.
Нечего и говорить, что мы оба были очень рады снова встретиться и опять начать обмениваться мнениями относительно обоими нами любимого знания о „законах-вибраций“.
Когда улеглось волнение, вызванное этой новой нашей встречей, и когда мы разместили все привезенные этим моим другом на верблюдах вещи, в числе которых, кстати сказать, были современный европейский знаменитый так называемый „рентгеновский аппарат“, около пятидесяти штук „элементов бунзена“, несколько „аккумуляторов“, несколько тюков разного материала для „электрической проводки“. После этого мы начали спокойно разговаривать, и из рассказанного им о себе я с великой скорбью узнал следующее:
Несколько лет тому назад, когда окружающие условия и обстановка, по причинам мировых законов, создались такими, что почти повсеместно на Земле люди не стали иметь спокойствия о завтрашнем дне и оседлого местожительства, он вдруг заметил, что у любимой им жены началась как раз та ужасная болезнь, изыскание средства против которой стало за последнее время одной из главных целей его существования.
Он особенно ужаснулся тому, что, ввиду создавшихся окружающих условий, для уничтожения этой ужасной болезни ему не представлялось никакой возможности применить то средство, которого он достиг и которое единственно только он один пока мог осуществлять,
И когда он немного успокоился от такого ужасного констатирования, он остановился на единственно возможном решении — терпеливо ждать соответствующего времени, а пока постараться создать для своей жены такие условия жизни, чтобы прогрессирующий процесс этой ужасной болезни протекал возможно медленнее.
Прошли два с лишним года; за это время окружающие условия переменились к лучшему и этот мой молодой друг получил возможность подготовить себя, чтобы, наконец, применить известное ему единственное средство от этой ужасной болезни.
Но когда он начал подготовлять себя для применения этого способа, он в один для него печальный день в одном из больших европейских городов во время толкотни по поводу какой-то демонстрации попадает под „автомобиль“ и хотя не совсем погибает, но получает очень серьезные телесные повреждения.
Благодаря этим повреждениям в течение нескольких месяцев, во-первых, жизнь его самого протекает в „беспамятстве“, а во-вторых, из-за отсутствия с его стороны сознательной и намеренной директивы относительно обычной жизни его жены, у последней процесс ужасной болезни начал протекать ускоренным темпом, главным образом, еще и потому, что его жена во время его болезни, не щадя себя, с постоянным беспокойством ухаживала за ним.
И вот, когда этот мой бедный молодой друг, наконец, пришел опять в сознание, то — о ужас!.. — он скоро увидел, что болезненный процесс у его жены уже в последней стадии.
Что делать?! Как быть?! — Благодаря последствиям от полученных им повреждений он пока был еще лишен всякой возможности для подготовки себя и для выработки в себе того качества вибраций, которые требовались для узнанного им способа уничтожения в человеке этой ужасной болезни.
В результате всего этого он, не видя какого бы то ни было другого выхода, решается прибегнуть к тому способу лечения этой болезни, который применяют представители современной европейской медицины и благодаря которому, по их уверению, возможно якобы уничтожить в человеке эту болезнь.
А именно, он решил прибегнуть к так называемым „икс-лучам“.
Началось лечение сказанными лучами.
Во время процесса такого лечения он замечает, что хотя основная „концентрация“ или „центротяжестность“ болезни в теле жены действительно стала как будто „атрофироваться“, но вместе с тем такая же „концентрация“ начала возникать уже в совершенно другой части ее тела.
Спустя несколько месяцев при повторных, как там в Европе говорят, — „сеансах“, в ней начало постепенно обнаруживаться такое же самостоятельное сосредоточение опять на новом, уже на третьем месте.
И в результате всего в один печальный день оказалось, что дни больной уже «сочтены».
Констатировав такой ужас, он, мой молодой друг, решает совершенно отказаться от всяких „мудрствований“ современной европейской медицины и, не считаясь со своим собственным состоянием, начинает вырабатывать в себе соответствующие вибрации и насыщать ими тело больной.
Хотя, благодаря таким почти непреодолимым лично для него трудностям, ему удалось продлить существование своей жены еще почти на два года, но все же в конце концов она умирает именно от этой ужасной людской болезни.
Следует отметить, что в течение последнего периода болезни, когда он уже перестал пользоваться „мудрствованиями“ европейской медицины, в теле жены его были замечены еще две такие же самостоятельные «концентрации».
Более или менее успокоившись после такого ужасного исхода, мой друг опять посвятил часть своего времени любимым изысканиям и изучениям великих мировых законов, и, между прочим, его очень заинтересовали причины, почему во время лечения „канцера“ икс-лучами в теле его жены возникали те им констатированные самостоятельные „концентрации“ этой болезни, которые обыкновенно не происходят и которые при долголетних прежних наблюдениях им никогда не были замечаемы.
Ввиду же того, что выяснения этого заинтересовавшего его вопроса оказались сложными и в окружающих условиях мест тамошнего жительства невыполнимыми, он и решил приехать ко мне и при моем участии выяснить это экспериментально.
Вот почему он и привез с собою все необходимое, что требовалось для таких выяснительных экспериментов.
На другой же день я предоставил ему одно из отделений наших подземных владений и несколько требовавшихся ему так называемых «салькамурских-коз» и все прочее, необходимое для его выяснительных экспериментов.
Вначале в числе других приготовлений он с помощью элементов бунзена установил действие рентгеновского аппарата.
И уже через три дня после его приезда началось то, что и послужило причиной возникновения постоянного электрического освещения в наших пещерах.
Началось же это следующим образом:
Когда мы посредством моих „вибромеров“ начали производить известные опыты и вычисления вибраций электрического тока, выявляющих икс-лучи рентгеновского аппарата, то мы сразу заметили, что число вибраций электрического тока, получаемого посредством бунзеновских элементов, все время то увеличивалось, то уменьшалось, то, так как для наших выяснений число вибраций во время течения электрического тока в известном промежутке времени являлось самым важным, нам стало ясным, что такого рода электрический ток совершенно не пригоден для требуемых нам выяснений.
Такое наше констатирование очень обескуражило и опечалило тогда моего молодого друга.
С этого момента он приостановил начатые эксперименты и начал думать.
Последующие два дня он, даже во время еды, думал не переставая.
В конце третьего дня, когда мы вместе шли в то отделение, где мы обычно имели наши трапезы, и проходили через мостик, имеющийся в главном отделении наших пещер, сделанный над подземным ручьем, он вдруг остановился и, ударив себя по лбу, возбужденно воскликнул: „Эврика!..“
Результатом этого его тогдашнего восклицания было то, что с другого же дня, с помощью нескольких нанятых им таджиков, были притащены из разных имеющихся поблизости древних заброшенных рудников наиболее крупные, доступные для перетаскивания „глыбы“ трех видов „руд“, которые известным порядком были расположены на дне нашей подземной речки.
И дальше, после укладки „руд“ на дне речки, он в высшей степени простым образом от этой речки провел два полюса и соединил с привезенными им и немного измененными аккумуляторами, благодаря чему в эти аккумуляторы начал притекать электрический ток известного ампеража.
И когда через двадцать четыре часа полученный электрический ток в сказанных аккумуляторах пропустили через мои вибромеры, то оказалось, что хотя его ампераж и был недостаточным, но число вибраций, полученных от этого тока, за все время течения через мои вибромеры, оставалось неизменным и абсолютно ровным.
Для того же, чтобы увеличить силу таким оригинальным образом полученного электрического тока, он из разных материалов, а именно: из козьих шкур, определенного сорта „глины“, толченой „цинковой-руды“ и „сосновой-смолы“ — сделал „конденсаторы“, и таким образом и получился электрический ток, требуемый для привезенного им рентгеновского аппарата ампеража и вольтажа.
Благодаря такому оригинальному источнику электрического тока мы окончательно выяснили себе следующее:
Хотя при применении этой современной выдумки для лечения упомянутой ужасной болезни в цельном теле человека место центротяжестности и атрофировывается, но зато оно очень способствует, так сказать, „метастазу“ в другие железы и обсеменению и успешному расцвету ее в новых местах.
И вот, друг моего друга!
После такого выяснения, когда мой молодой друг, удостоверившись, перестал интересоваться увлекшим его в этот период вопросом, уехал опять к себе в Европу и оставил нам для пользования этот им созданный источник, не требовавший никакого ухода и постороннего материала, мы с тех пор и начали постепенно в нужных местах наших пещер устанавливать соответствующие электрические лампочки.
Хотя этот наш оригинальный источник и не был в состоянии вырабатывать столько энергии, чтобы постоянно хватало для всех имеющихся в наших пещерах в соответствующих местах лампочек, но, благодаря тому, что нами всюду сделаны были выключатели, мы пользуемся этой энергией только по мере надобности, и потому она не расходуется понапрасну в прочее время и постепенно накапливается в аккумуляторах другой раз в таком даже количестве, что мы, заведя уже соответствующие приспособления, пользуемся излишеством его для разных наших хозяйственных целей».
В этом месте рассказа Вельзевула у всех пассажиров междусистемного судна Карнак в области внутренней части их ртов ощутилось что-то вроде кислосладкого вкуса.
Это означало, что судно Карнак подходит уже к какой-то планете, а именно к месту непредвиденной остановки, планете «Дескальдино».
Поэтому Вельзевул прекратил свой рассказ и с Ахуном и Хассином разошлись по своим «кешам» для приготовления к спуску на планету «Дескальдино».
ПРИМЕЧАНИЕ АВТОРА: Если кто-либо случайно заинтересуется идеями, слегка освещенными мною в этой главе, причем заинтересуется серьезно, а не «кое-как», как обыкновенно заинтересовываются современные люди, и если он при этом располагает для этого требуемым, по моим понятиям, качеством психических, моральных, физических и материальных данных, то я настойчиво советую ему всеми силами стремиться прежде всего добиться всего того, что требуется, чтобы иметь возможность попасть в качестве «все-пра-ва-имеющего-студента» в мою «универсальную-лабораторию», которую я намереваюсь, после окончательной отделки всех моих писаний, иметь при главном отделении учреждения, связанного с последней фазой моей активной деятельности для общечеловеческого блага.
Глава 42
Вельзевул в Америке
Когда междусистемное судно Карнак по прошествии двух «дионосков» начало опять падать дальше, и когда убежденные последователи нашего досточтимого Молла Наср-Эддина опять уселись на свои обычные места, Хассин снова обратился к Вельзевулу со следующими словами:
— Дорогой мой дедушка! Позволь мне, как ты велел, напомнить тебе о ... трехмозгных существах ... планеты Земля ... о ... как их? ... о существах, которые возникают и существуют как раз на диаметрально противоположной стороне места, где процветает современная тамошняя цивилизация, и которые, как ты говорил, очень большие мастера танцевать «фокстрот».
— Насчет американцев, что ли?
— Вот-вот именно про этих американцев! — обрадованно воскликнул Хассин.
— Как же, я помню... Я действительно обещал рассказать тебе немного и об этих тамошних современных комиках.
И Вельзевул начал так:
—  На эту часть поверхности твоей планеты, которая в настоящее время именуется «Северная Америка», я попал как раз перед окончательным моим уходом с этой солнечной системы.
Поехал я туда с моего последнего места существования там, а именно, с материка Европа, из города Париж.
С материка Европа я поехал туда, как это делают там все современные так называемые «доллар-имущие», на, как они называют, «комфортабельном-пароходе» и приехал в самую столицу «Северной Америки», в город «Нью-Йорк», или, как его иногда там называют, «город-коллекций-всех-народов-Земли».
С пристани я поехал прямо в рекомендованный мне одним из моих парижских знакомых отель, называвшийся «Мажестик», который почему-то назывался еще «Еврейским», хотя и не официально.
Устроившись в этом «Мажестик» или в этом «Еврейском» отеле, я в тот же день пошел разыскивать тоже рекомендованного мне другим моим парижским знакомым одного тамошнего «Мистера».
Словом «Мистер» на этом материке именуется вообще всякое существо мужского пола, не носящее так называемую «юбку».
Когда я пришел к этому «Мистеру», к которому я имел рекомендательное письмо, он, как подобает всякому истому деловому американцу, был завален бесчисленными, как там говорят, «долларными-делами».
По-моему, теперь же с самого начала моих разъяснений про этих Американцев, не мешает сразу отметить то, что они, особенно современные, которые составляют коренное население на этой части поверхности твоей планеты, почти все вообще занимаются только этими «долларными-делами».
Другими же делами или «профессиями», неизбежно требующимися в процессе существенского существования, там, среди них, занимаются исключительно только существа, приехавшие временно с других материков в целях, как там говорят, «на-заработки».
В этом отношении у твоих современных любимцев, главным образом водящихся на этом материке, уже окружающие условия обычного существенского существования превратились, так сказать, в «Тралалалуалалала», или, как бы определил наш почтенный учитель Молла Наср-Эддин, «Долгодержащийся-только-в-спокойной-среде-мыльный-пузырь».
В настоящее время там, у них, эти окружающие условия обычного совместного существования уже получились таковые, что если почему-либо перестанут приезжать к ним с других материков «на-заработки» требующиеся для их обычного совместного существования всякие профессионалы-специалисты, то можно смело сказать, что в течение одного месяца совсем замрет весь установившийся уклад их обычного существования, так как даже хлеба некому будет печь.
Основной причиной постепенного получения такой именно ненормальности там у них явились, с одной стороны, ими самими установленный закон в смысле прав обращения родителей в отношении своих детей, а с другой стороны, постановление иметь при школах для детей так называемую «сберегательную-кассу» долларов и принцип — прививать в детях любовь к этим долларам.
Вот благодаря этому и еще нескольким другим, тоже ими самими установленным своеобразным внешним условиям обыкновенного существования, в общем наличии каждого из основных обитателей этого материка, достигшего ответственного возраста, главенствующим импульсирующим фактором их ответственного, так сказать, «стремительного-существования», делается только любовь делать «долларные-дела» и иметь их много.
Вот почему каждый из них всегда делает «долларные-дела», причем всегда одновременно несколько.
Сказанный мистер, к которому я имел рекомендательное письмо, хотя тоже был очень занят такими «долларными-делами», тем не менее принял меня очень любезно. Когда он прочитал предъявленное ему мною рекомендательное письмо, в нем сразу начался странный, даже некоторыми твоими любимцами уже замеченный процесс, сделавшийся тоже у современных твоих любимцев вообще присущностью и именующийся ими «несознательно-хорохориться».
А произошел в нем этот странный процесс потому, что в предъявленном мною письме упоминалось и ссылалось на имя одного такого другого моего знакомого, тоже «мистера», который, по мнению многих, также и этого, считается, как там за глаза называют, «пройдоха-высшей-марки», т.е. «долларный-делец».
Несмотря на охвачивание всего его сразу такой, свойственной современным твоим любимцам, присущностью, он все же, разговаривая со мной, постепенно, с течением времени, успокоился и под конец сказал мне, что он «готов-отдаться-в-мое-полное-распоряжение», но вдруг что-то вспомнил и сразу добавил, что, к великому его сожалению, по совершенно независящим от него обстоятельствам, сделать это сегодня никак не может, а будет делать с завтрашнего дня, так как очень сильно занят важными делами.
И действительно, при всем своем желании, он этого сделать не мог бы, так как эти несчастные американцы, которыми всегда управляют эти их «долларные-дела», могут делать то, что они сами хотят, только по воскресеньям, я же был у него как раз не в воскресный день.
Там, на этом материке, всякие, как долларные, так и другие дела, никогда не зависят от самих существ, а, наоборот, тамошние твои любимцы всегда сами вполне зависят от этих своих «дел».
Короче говоря, так как этот день не был воскресным днем, этот истый «американский-мистер» не смог сделать того, что ему хотелось, а именно пойти со мною и знакомить меня с нужными мне людьми, и потому мы условились встретиться с ним на другое утро в определенном месте знаменитой там улицы, называющейся «Бродвей».
Эта улица «Бродвей» является главной и первой не только в этом Нью-Йорке, но, как там говорят, по своей длине является первой всех больших современных городов на твоей планете.
На другой день я и отправился туда.
Вследствие того, что «автомобиль-такси», на котором я поехал в это место, попался мне не выделки заводов мистера Форда, я приехал слишком рано и поэтому этого мистера еще не было.
В ожидании его я начал прогуливаться. Но так как оказалось, что в этой части улицы «Бродвей» все нью-йоркские так называемые «брокеры» перед их знаменитым «ленч» делают «променад», то на этом месте постепенно начала образовываться большая толкотня, ввиду чего я и решил, чтобы избежать ее, уйти и сесть где-нибудь в таком месте, откуда я смог бы увидеть, когда придет ожидаемый мною мистер.
Таким соответствующим местом оказался неподалеку находящийся типичный тамошний ресторан, из окон которого можно было видеть всех прохожих.
Надо кстати отметить, что там, на твоей планете, ни в какой другой группировке твоих любимцев на местах их существования нет стольких ресторанов, как в этом Нью-Йорке.
Их особенно много в главных его частях, причем содержателями этих ресторанов там являются, главным образом, «армяне», «греки» и «русские-евреи».
Теперь, мой мальчик, в целях твоего отдыха от «активного-мышления», я хочу некоторое время уже совсем придерживаться к форме мышления нашего дорогого учителя Молла Наср-Эддина и изложить относительно одного в высшей степени оригинального обыкновения, практикующегося за последние годы в этих современных нью-йоркских ресторанах.
Так как недавно власть-имущими существами этой группировки строго запрещены обыкновенным существам выделка, привоз и употребление так называемой «алкогольной жидкости» и также даны соответствующие приказания тем тамошним существам, на которых уповается их благополучие, то потому такую жидкость там обыкновенным существам достать почти невозможно, но в этих нью-йоркских ресторанах разные «алкогольные жидкости», под наименованием «арак», «дузико», «шотландское виски», «Бенедиктин», «водка», «Гран Марнье» и много разных других жидкостей под всевозможными названиями, которые выделываются исключительно только на так называемых «старых баржах» на море, вблизи берегов этого материка, можно иметь сколько угодно.
Самый «цимес» сказанного обыкновения заключается в том, что если показать безымянный палец руки и, прикрыв правой ладонью одну половину рта, произнести наименование какой-либо жидкости, то сразу, без всякого другого разговора, таковая жидкость подается на стол, но только в бутылке из-под лимонада или из-под знаменитого французского «виши».
Теперь постарайся с самой максимальной интенсивностью напрячь свою волю и осуществить в своем наличии всеобщую мобилизацию твоих «воспринимательных-органов», дабы, решительно ничего не пропуская, воспринять и претворить в себе все касающееся того, как именно на море на «старых баржах» близ берегов этого материка приготовляются выше перечисленные эти американские «алкогольные жидкости».
Я очень сожалею о том, что мне не пришлось как следует познакомиться со всеми деталями и такой современной земной «науки».
Я только тогда узнал, что во все рецепты приготовления их входят следующие так называемые «серные», «азотные» и «соляные» кислоты и — что самое главное — «заклинание» очень знаменитого современного немецкого профессора Кишменгофа.
Это последнее, а именно «заклинание-профессора-Кишменгофа», для американских алкогольных жидкостей интересно до восхищения и делается оно, как говорят, следующим образом:
Для этого нужно прежде всего, по какому-нибудь, уже известному специалистам этого дела, рецепту, приготовить тысячу бутылок жидкости, причем следует приготовить непременно тысячу бутылок, так как если приготовлено будет хотя бы на одну бутылку больше или меньше, то заклинание действовать уже не будет.
Таким образом приготовленную тысячу бутылок следует расставить на полу и потом, молча, поставить рядом одну бутылку с какой-нибудь настоящей, где-нибудь существующей там «алкогольной жидкостью» всего на десять минут и, почесывая левой рукой правое ухо, надо очень медленно и непременно с расстановкой произнести это самое алкогольное заклинание.
И тогда не только вся та тысяча бутылок, налитая жидкостью, моментально превращается в ту, именно, алкогольную жидкость, которая имеется в той одной бутылке, но также приобретается и то название, какое носит эта одна бутылка с настоящей алкогольной жидкостью.
Среди заклинаний этого беспримерного немецкого профессора Кишменгофа имеются, как я узнал, несколько очень и очень удивительных.
Этот знаменитый по этой отрасли специалист, немецкий профессор, эти свои замечательные «заклинания» начал, как говорят, «изобретать» совсем недавно, а именно в первые годы тамошнего последнего общеевропейского большого процесса взаимного уничтожения.
Когда в его отечестве, Германии, начался продуктовый кризис, он, входя в положение своих компатриотов, изобрел первое свое заклинание, заключавшееся в том, чтобы очень дешево и экономно приготовлять «куриный-суп».
Это его первое заклинание так и называется: «немецкий-куриный-суп».
А делается это первое его заклинание тоже в высшей степени интересно, а именно:
В очень большую кастрюлю, поставленную на плиту, наливается обыкновенная вода и в нее насыпается несколько лепестков петрушки, очень мелко нарезанной.
Дальше нужно открыть настежь обе двери кухни, а если второй двери не имеется, то следует раскрыть настежь одно из окон и, произнося очень громко заклинание, большим карьером прогонять сквозь кухню какую-нибудь курицу.
После всего этого в кастрюле и должен получиться превкуснейший «куриный-суп».
Я также слышал, что этим заклинанием существа Германии в года этого большого процесса взаимного уничтожения пользовались очень усиленно, так как этот способ приготовления куриного супа на деле оказался якобы хорошим и во всяком случае весьма экономным.
Дело в том, что одной курицы может хватить на очень долгое время, потому что та же самая курица может прогоняться до тех пор, пока сама курица почему-либо, как там же говорится, «забастует» и не захочет больше «дышать-воздухом».
А в случае эта курица, существующая среди твоих любимцев, еще не успела заразиться притворством и действительно не захочет больше дышать воздухом, то там, среди существ этой группировки, именующейся Германия, относительно этого, как я выяснил, был установлен однотипный обычай.
А именно, когда курица объявляла такую забастовку, то владельцы ее очень торжественно жарили ее в духовой печке и для такого торжественного случая обязательно приглашали на обед всех своих родственников.
Интересно отметить и то, что другой их профессор, тоже знаменитый, по имени Штейнер, во время своих так называемых «научных-исследований-сверхъестественных-явлений», математически установил, что когда на таких «званых-обедах» подобную курицу подавали на стол, то все владельцы ее всегда говорили одно и то же.
А именно, всякая хозяйка дома, закатывая глаза под лоб и указывая рукой на курицу, с умилением говорила, что это «знаменитый памирский фазан» и что этот фазан прислан им с нарочным из Памира их дорогим племянником, который проживает там в качестве консула их Великого «Фатерланда».
Вообще на этой планете существует очень много «заклинаний» для всевозможных целей.
Такие «заклинания» там увеличились особенно после того, как многие из существ этой оригинальной планеты начали делаться специалистами по сверхъестественным явлениям и стали называться «оккультистами», «спиритами», «теософами», «фиолетовыми магами», «хиромантами» и т.п.
Эти «специалисты», кроме того, что могут творить «сверхъестественные-явления», могут также очень хорошо «мутные-очки» втирать до ослепительного блеска.
Это самое американское запрещение употребления алкоголя может опять служить нам хорошим выясняющим примером, чтобы понять, насколько атрофированы возможности для окристаллизирования данных существенского соображения у современных ответственных власть-имущих существ, раз там могла повториться такая бессмыслица.
Там, на этом материке, благодаря этому запрещению, этот самый алкоголь начали в настоящее время употреблять уже все без исключения, даже и те, которые в иных условиях, наверно, никогда его не употребляли бы.
В настоящее время там, на материке Америка, с употреблением алкоголя происходит точно то же самое, что было относительно жевания семян цветка мака существами страны Моралплейсй.
Разница только в том, что тогда, в стране Моралплейсй, существа пристрастились употреблять только настоящие семена цветка мака; теперь же в Америке, существа употребляют какую попало жидкость, лишь бы она носила название какой-нибудь из алкогольных жидкостей, существующих где-нибудь на их планете.
И еще разница в том, что, в смысле скрывания от правительственного надзора самого факта употребления запрещенного продукта, современные существа, водящиеся на этом материке Америка, не так уже наивны, как были существа эпохи Моралплейси.
Насколько современные твои любимцы в этом отношении пошли далеко, ты очень хорошо поймешь из следующих примеров.
В настоящее время там всякий тамошний молодой человек, у которого более или менее уже высохло на губах «материнское-молоко», непременно уже носит при себе на вид совершенно обыкновенную, безвредную папиросницу или сигарницу и когда он сидит в ресторане или в тамошних знаменитых «дансингах» и вынимает эту свою папиросницу или сигарницу из кармана, то всякий, конечно думает, что он хочет закурить.
Но нет! Он известным образом вертит эту свою папиросницу или сигарницу, и вдруг, у него в левой руке оказывается миниатюрная рюмка, а правой рукой из этой папиросницы или сигарницы он потихо-о-о-нечку и полего-о-о-нечку наливает себе в эту свою миниатюрную рюмку какую-то жидкость, наверное, шотландское виски, но выделанную, как я тебе уже сказал, на какой-нибудь барже вблизи берегов Америки.
Раз же во время моих тогдашних наблюдений я был очевидцем другой еще картины.
В одном из сказанных ресторанов, недалеко от моего стола, сели две молодые американки.
Служитель, или, как они называют, «лакей», этого ресторана подал им бутылку какой-то минеральной воды и два стакана.
Одна из них повернула каким-то особым образом ручку своего модного зонтика и из этой ручки в стаканы их начала тоже спокойненько и медлительно литься какая-то жидкость, очевидно, тоже шотландское виски или что-нибудь в этом роде.
Короче говоря, мой мальчик, на этом материке Америка повторяется то же самое, что совсем недавно было в той большой общественности, которая называется «Россия», где власть-имущие ответственные существа тоже запретили тамошним существам употреблять знаменитую «русскую водку», благодаря какому запрещению существа эти очень скоро приспособились вместо этой «водки» употреблять не менее знаменитую «ханжу», от употребления которой там даже и поныне ежедневно умирают тысячи этих несчастных существ.
Но современным американским существам и в этом случае следует отдать справедливость: они в умении скрывать от начальства употребление знаменитого алкоголя «нацивилизовались» тоже намного лучше существ общественности Россия.
Итак, мой мальчик, чтобы не толкаться на улице, я зашел в один типичный нью-йорский ресторан и, сев там за один из столов, стал из окна смотреть на толпу.
Благодаря тому, что там, на твоей планете, вообще принято, что когда сидят в ресторане или в другом каком общественном месте, всегда обязательно следует хоть за что-нибудь платить, как они называют, «деньги» в пользу владельца данного учреждения, то поэтому и я, чтобы сделать то же самое, потребовал себе стакан знаменитого тамошнего, как они называют, «оранжада».
Этот знаменитый американский напиток выдавливается из апельсина и из знаменитого тамошнего так называемого «грейпфрута», и существа этого материка пьют его всегда и всюду в невероятно большом количестве.
Этот их знаменитый «оранжад» иногда в жару, слов нет, их освежает, но зато своим действием на так называемые «слизистые оболочки» их желудков и кишек этот их напиток тоже является одним из многих других тамошних факторов, которые все вместе, хотя и медленно, но зато неуклонно верно, постепенно, ведут к уничтожению той их «ненужной» и «никчемной» функции, которая называется «пищеварительная функция желудка».
Итак, сидя в сказанном ресторане, за этим знаменитым «оранжадом», и разглядывая прохожих, в расчете найти среди них ожидаемого мною мистера, я, от скуки, начал разглядывать также и вещи, находящиеся в этом ресторане.
На столе, за которым я сидел, между прочими вещами, я увидел также и так называемое «меню» этого ресторана.
«Меню» там, на твоей планете, называется кусок бумажки, на котором написаны все сорта еды и питья, какие имеются в данном ресторане.
Я начал читать, что было написано на этой самой бумажке; на ней, между прочим, было написано, что в этот день там можно было потребовать семьдесят восемь разнообразных блюд.
Это меня очень удивило и я тогда подумал, какая же должна быть на кухне плита у этих американцев, если они могут готовить на ней для одного дня семьдесят восемь блюд.
Дело в том, что я там был на всех материках и бывал в гостях у очень многих существ разных каст.
Я много раз видел также, как у меня дома готовят кушанья, и потому я уже до этого более или менее знал, что для приготовления одного блюда требуется, по крайней мере, две или три кастрюли, и потому я начал соображать, что раз эти американцы готовят в одной кухне семьдесят восемь блюд, то им непременно должно потребоваться около трехсот кастрюль.
Мне захотелось увидеть картину, каким образом на одной плите возможно поместить около трехсот кастрюль, и, вследствие этого, я тогда решил дать хороший, как там говорят, «тип» лакею, который подавал мне «оранжад», чтобы он устроил мне возможность пойти на кухню ресторана и посмотреть своими глазами на такую представлявшуюся мне картину.
«Лакей» каким-то образом устроил это, и я пошел на кухню.
Когда я пришел туда, как ты думаешь ... какую картину я увидел? Плиту с тремя стами кастрюль?
Нет...
Я увидел там только маленькую газовую так называемую «фистулку-печку», какие обыкновенно имеют у себя в комнатах так называемые «принципиальные-холостяки» или «ненавистницы-мужчин», т.е. старые «ни-к-чему-негодные-девы».
Рядом с этой «фистулкой-печкой» сидел очень толстошейный повар «шотландского происхождения» и читал неизбежную для американца газету, кажется, газету «Таймс».
Я с удивлением стал глядеть кругом и на толстую шею этого повара.
Пока я так, с удивлением, смотрел кругом, на кухню пришел один лакей из зала ресторана и, на странном английском языке, заказал этому толстошейному повару одно очень сложное блюдо.
По-моему, не мешает сказать тебе также о том, что я тогда еще заметил, по акценту этого лакея, который заказал блюдо с очень мудреным названием, что он только недавно приехал сюда с материка Европа, очевидно, с мечтами здесь набить себе карманы «американскими-долларами», именно с мечтами, какие имеет вообще всякий европеец, не бывавший еще в Америке, об этих, в настоящее время в Европе никому не дающих спокойно спать, «американских-долларах».
Когда этот кандидат на «американского-миллиардера» заказал такое мудреное блюдо толстошейному повару, этот последний, не торопясь и очень тяжело, встал со своего места и, первым долгом, снял со стены маленькую, как там же называют, «холостецкую-сковородку».
Зажегши, далее, свою миниатюрную «фистулку», он поставил на нее эту сковородку; а потом, так же тяжело двигаясь, подошел к одному из многих стоявших там шкафов, достал из него банку с какими-то консервами и, открыв ее, положил все содержимое в ней на сказанную сковородку.
Потом, таким же образом, он подошел к другому шкафу и из него достал тоже банку с какими-то консервами; но на этот раз из содержимого этой банки он положил на сковородку только немного и, помешав всю эту получившуюся смесь, очень аккуратно положил на тарелку, которую и поставил на стол. А сам опять сел на старое свое место и принялся за прерванное им чтение газеты.
Этот толстошейный повар делал все это совершенно безразлично, как настоящий автомат; по всем его движениям было ясно видно, что его мысли витают где-то, наверное в тех им воображаемых местах, где произошли события, о которых он только что прочел в этой американской газете.
Скоро на кухню пришел лакей, заказавший это «мудреное-блюдо», с громадным так называемым «медным-блюдом», на котором имелись множество так называемых «модных-приборов», сделанных из дутого металла и, поставив на сказанное «блюдо» также тарелку с таким странным кушанием, он все это понес в зал ресторана.
Когда я вернулся туда же и сел опять за свой стол, то увидел, что недалеко за другим столом сидел какой-то «мистер» и, облизываясь, ел то блюдо, приготовления которого я, случайно, был на кухне свидетелем.
И когда я опять посмотрел через окно на улицу, то, наконец, заметил в толпе ожидавшегося мною мистера и потому, сейчас же расплатившись, я оставил этот ресторан.
Теперь же, мой мальчик, продолжая придерживаться образа мышления нашего дорогого учителя, не мешает сказать тебе немного также относительно «разговорного-языка» этих американских существ.
Дело в том, что еще до приезда на этот материк, я уже говорил на том «разговорном-языке», на котором говорят существа этого материка, а именно, на так называемом «английском-разговорном-языке».
С первого же дня моего прибытия в столицу этой «Северной Америки» я уже начал в «разговорных-сношениях» испытывать большое неудобство, так как оказалось, что хотя для разговорных сношений между собой они и употребляют этот «английский-разговорный-язык», но у них этот «английский-разговорный-язык» какой-то особый, совсем своеобразный.
И вот, испытав такое неудобство, я решил изучать и этот их своеобразный «разговорный-английский-язык».
На третий день моего приезда туда, когда я шел к моему новому знакомому мистеру, специально чтобы попросить его рекомендовать мне какого-нибудь учителя для изучения этого «английского-языка», я вдруг увидел на небе отраженную прожекторами «американскую-рекламу» с следующим текстом:
ШКОЛА-ЯЗЫКОВ-ПО-СИСТЕМЕ-МИСТЕРА-ЧАТЕРЛИЦ
13, Норд, 293 Стрит
И было перечислено, какой язык в какой срок можно изучить, а насчет самого «американско-английского-языка», между прочим, сказано было, что изучение его от пяти минут и до двадцати четырех часов.
Сразу я не мог понять, в чем дело; но все же решил на другое утро пойти по указанному адресу.
Когда я на другое утро разыскал его, этот мистер Чатерлиц сам лично принял меня и, узнав о том, что я хочу изучить «американско-английский-язык» по его системе, он первым долгом объяснил мне, что, по его системе, изучение этого разговорного языка может быть трех видов и что каждый такой вид отвечает какой-нибудь специальной надобности.
«Первый вид, — сказал он, — это такой разговорный язык, когда человеку непременно требуется здесь у нас, в Америке, зарабатывать наши здешние доллары.
Второй вид требуется тому, кто хотя и не нуждается в наших долларах, но все же любит делать „долларные-дела“, а также для того, чтобы, вращаясь в обществе наших американцев, все думали, что он не „что -нибудь-так-себе“, а настоящий „джентльмен“, воспитанный „по-английски“.
А что касается третьего вида, то этот вид „английского-языка“ нужен тому, кто желает иметь возможность везде и всюду и в любое время доставать „шотландское виски“».
Так как требуемое время для изучения, по его системе, «второго-вида» английского языка мне более отвечало, то я решил сейчас же заплатить ему требуемые доллары, чтобы узнать секрет его системы изучения этого второго вида «английского-языка».
Когда я уплатил следуемые ему «доллары» и после того, как он, внешне якобы небрежно, а в действительности не без ставшей тоже уже свойственной всем существам твоей планеты жадности, положил мои «доллары» в свой секретный карман, он объяснил мне, что для изучения этого второго вида требуется запомнить всего только пять слов, а именно слова:
1.  Maybe,
2.  Perhaps,
3.  Tomorrow,
4.  Oh, I see,
5.  All right.
Дальше он еще добавил, что если мне потребуется разговаривать с одним или несколькими ихними «мистерами», то следует только иногда произнести какое-нибудь одно из этих пяти слов.
«Этого будет достаточно», — сказал он, — «чтобы все думали, что вы, во-первых, хорошо знаете „английский-язык“, а во-вторых, что вы большой мастер вести „долларные-дела“».
Хотя «система» этого многоуважаемого Чатерлиц была очень оригинальна и хороша, но мне не пришлось использовать ее на деле.
А не пришлось вследствие того, что на другой же день я случайно встретил на улице одного старого знакомого, так называемого редактора, с материка Европа, который указал мне в разговоре более идеальный секрет американского языка.
Когда я в разговоре, между прочим, сказал ему, что я вчера относительно здешнего языка ходил к мистеру Чатерлиц и говорил немного об его системе, он на это и сказал:
«Знаете ли вы, почтенный мой доктор. За то, что вы состоите там, у нас, подписчиком нашей газеты, я не могу не открыть вам одного секрета здешнего языка».
И дальше он сказал:
«Раз вы уже знаете несколько наших европейских языков, то, применяя этот мой секрет, вы можете владеть в совершенстве здешними языками и действительно иметь разговорные сношения о чем угодно, а не только для того, чтобы все другие думали о вашем знании английского языка, для какой цели, действительно, система этого Чатерлиц очень хороша».
Еще дальше он объяснил, что если во время произношения любого слова, взятого из любого европейского языка, вообразить, что во рту находится горячая картошка, то получится вообще слово английского языка.
А если вообразить, что на этой самой горячей картошке посыпан еще как следует толченый «красный-перец», то это уже будет произношение в совершенстве здешнего «американско-английского-языка».
Он еще посоветовал не стесняться в выборе слов из европейских языков, так как «английский-язык» составлен вообще из бессистемного сбора почти всех европейских языков, и потому для всякого обычного понятия в этом языке имеется несколько слов, и вследствие этого «вы-почти-всегда-попадаете-на-нужное-слово».
«А если, паче чаяния, вы употребите слово, совершенно отсутствующее в этом языке, то тоже беды мало; в худшем случае слушатель будет думать, что он сам не знает данного слова.
С вашей же стороны требуется только хорошо вообразить о сказанной горячей картошке и больше никаких „новомодных-женских-чулок“.
Относительно моего секрета я ручаюсь и могу даже смело сказать, что вы можете перестать быть нашим подписчиком, если, выполняя точно мой совет, ваш „здешний-язык“ не будет идеальным».
Через несколько дней мне понадобилось поехать в город Чикаго.
Этот город является вторым по величине городом на этом материке «Северная Америка» и является как бы второй столицей.
Сопровождая меня туда, мой нью-йоркский знакомый «мистер» дал мне рекомендательное письмо одному тамошнему тоже «мистеру».
Как только я приехал в этот город Чикаго, я отправился прямо к этому самому тамошнему «мистеру».
Этот чикагский «мистер» оказался очень «любезным» и в высшей степени «предупредительным».
Его звали «мистер Пупп».
В первый же день вечером этот любезный и обязательный мистер Пупп предложил мне, чтобы я, как он выразился, «не-скучал» в этом совершенно незнакомом мне городе, пойти с ним в дом одних его знакомых.
Я, конечно, согласился.
Когда мы пришли туда, мы застали там порядочное число американских молодых существ, таких же гостей, как и мы.
Все гости оказались весьма веселыми и очень «игривыми».
Они рассказывали по очереди «пресмешные-истории», и смех от этих их рассказов стоял в комнате, как дым в юго-ветренный день над трубами американских заводов, в которых приготовляют американские сосиски, подходяще называющиеся «Хот-Дог».
Так как я сам тоже люблю посмеяться над смешными историями, то этот мой первый вечер в городе Чикаго прошел очень и очень весело.
Это все было бы очень благоразумно и восхитительно, если бы не одна «черта» в этих рассказах, которая меня тогда, в первый вечер, сильно удивила и озадачила.
Удивили же меня именно их так называемые «двусмысленность» и «сальность».
«Сальность» и «двусмысленность» этих рассказов была такова, что любой из этих американских молодых рассказчиков дал бы десять с лишним очков вперед знаменитому там на планете Земля «Боккаччо».
«Боккаччо» — это имя одного писателя, который написал для существ Земли очень поучительную книгу под названием «Декамероне», которая в настоящее время там очень распространена и является самой любимой книгой современных существ, водящихся на всех материках и принадлежащих почти ко всем тамошним общественностям.
На другой день, тоже вечером, этот добрый мистер Пупп повел меня опять к своим знакомым, но уже к другим.
Там тоже было большое число американских молодых существ мужского и женского пола, которые сидели по разным углам очень большой комнаты и тихо и очень мирно беседовали.
Когда и мы сели, ко мне немного погодя подсела одна молоденькая, хорошенькая американка и начала со мной разговоры разговаривать.
Я стал, как там вообще полагается, поддерживать этот разговор, и мы говорили о всякой всячине, причем она, между прочим, много расспрашивала меня о городе Париже.
Среди разговора эта молодая американка, так называемая «барышня», ни с того, ни с сего вдруг начала гладить мою шею.
Я тогда подумал, какая она добрая, — наверно, она заметила на этом месте моей шеи «блоху» и теперь гладит это место, чтобы скорее прошло причиненное блохой раздражение.
Но когда вскорости я заметил, что все находящиеся здесь молодые американские существа тоже гладили друг друга, я очень удивился и никак не мог понять в чем тут дело.
Мое первоначальное предположение относительно «блох» отпадало само собой, так как никак невозможно было предположить, чтобы у всех на данных местах сидели блохи.
Я начал думать, чтобы это значило. Но сколько ни старался, никак не мог себе этого выяснить.
Когда позже, выйдя уже из этого дома на улицу, я попросил объяснения этому у мистера Пуппа, то он сначала неудержимо стал хохотать, обозвав меня «простофилей» и «отсталым-деревенщиной», а после, немного успокоившись, сказал: «Чудак вы какой, ведь мы же сейчас были на „петтинг-парти“», и, продолжая смеяться над моей наивностью, объяснил, что вчера мы тоже были на «парти», но на «стори-парти», а завтра, продолжал он, я думал с вами пойти на «суиминг-парти», где молодежь купается вместе, но, конечно, все одетыми в специальные купальные костюмы.
Когда он заметил, что на моем лице продолжает еще оставаться недоумевающее удивление, он добавил: «А если вам почему-либо не нравятся такие „скромные-парти“, мы можем пойти и на такие, которые необщедоступны, тем более, что у нас много и таких „парти“, и я состою членом нескольких из них, а на таких необщедоступных „парти“ мы можем, если пожелаем, иметь кое-что и „посущественнее“».
Но я не воспользовался любезностью этого «обязательного» и чересчур «любезного» мистера Пуппа, так как на другое же утро получил телеграмму, согласно которой мне потребовалось поехать обратно в Нью-Йорк».
В этом место своего рассказа Вельзевул вдруг задумался и, по прошествии довольно продолжительного времени, глубоко вздохнув, продолжал говорить так:
— На другой день я не уехал, как решил по получении телеграммы, с утренним поездом, а отложил свой отъезд до ночного поезда.
Так как то, что послужило основанием задержки моего отъезда, может быть для тебя хорошей иллюстрацией злостности результата одной выдумки этих самых американских существ, которая очень распространена по всей твоей планете и является одной из главных причин продолжавшегося, так сказать, «размельчения-психики» всех прочих трехмозгных существ этой злосчастной планеты, то я расскажу тебе об этом немного подробнее.
Именно эта злостная выдумка существ этого материка, про которую я собираюсь теперь объяснить тебе, не только послужила главной причиной для ускорения темпа еще большего «размельчения» психики всех трехмозгных существ, водящихся на этой твоей злосчастной планете, но явилась и продолжает являться также причиной и того, что в существах всех прочих материков последнего времени уже окончательно уничтожилась и та единственная существенская функция, которую свойственно иметь всем трехмозгным существам и которая в их наличии еще до последнего времени возникала сама по себе, именно та существенская функция, которую всюду называют «здравый-инстинкт-подозревать-истину-в-действительности».
Вместо такой очень необходимой для всякого трехмозгного существа функции, во всех них начала постепенно окристаллизовываться другая, особенная, очень определенная функция, действие которой вызывает в носителе ее постоянное сомнение во всем.
Эта их злостная выдумка у них самих именуется «реклама».
Чтобы ты лучше понял дальнейшее, мне следует прежде всего сказать, что еще за несколько годов до этого моего приезда на материк Америка, я как-то раз ехал по материку Европа и купил себе для чтения в вагоне несколько книг, чтобы скоротать предстоящее мне долгое и скучное железнодорожное путешествие. И в одной из этих книг, написанной очень известным там писателем, я прочел одну статью об этой Америке, в которой очень много говорилось о так называемой «бойне», существующей как раз в этом самом городе Чикаго.
Бойней называется там такое специальное место, где трехмозгные земные существа производят уничтожение существования тех существ разных других форм, планетные тела которых они, опять-таки из-за тех же ненормально установившихся условий обыкновенного существенского существования, пристрастились употреблять для своей первой существенской пищи.
И при этом, производя такое свое проявление в этих специальных учреждениях, они еще говорят и воображают, что делают это по необходимости и, якобы, вполне так называемым «гуманным образом».
Этот самый тамошний современный, очень известный писатель, или автор этой книги, восхищенно описывал как «очевидец» такую в высшей степени хорошо, по его мнению, организованную бойню в этом самом городе Чикаго.
Он писал о ее всевозможных усовершенствованных машинах и об ее необыкновенной чистоте; писал, что при этой бойне не только гуманность к существам других форм доведена до «божественности», но что и машины усовершенствованы там почти до того, что в одни двери загоняется живой бык, а из других дверей через какие-нибудь десять минут вы, если пожелаете, можете получить уже в готовом виде горячие сосиски. Наконец, он особенно подчеркивал, что все это делается совершенно без участия человеческих рук, одними «усовершенствованными» машинами, и что потому, дескать, там все и получается настолько чисто и опрятно, что чище и опрятнее ничего невозможно себе даже и представить.
Через несколько годов после прочтения этой книги мне пришлось об этой «чикагской бойне» опять прочесть почти то же самое в одном тоже серьезном русском журнале, в котором эта бойня восхвалялась в том же духе.
О той же чикагской бойне я слышал потом еще от тысячи разных существ, причем многие из них были якобы очевидцами тех чудес, о которых они рассказывали.
Словом, до моего приезда в город Чикаго, я уже уверенно знал, что там имеется такое небывалое на Земле «чудо».
А надо тебе заметить, что я очень интересовался всегда и такого рода их учреждениями, а именно местами, где твоими любимцами уничтожалось существование разных форм земных существ, и, кроме того, с тех пор, как я начал организовывать на планете Марс свою обсерваторию и иметь дело в этой обсерватории с разными машинами, я начал тоже всегда и всюду проявлять большой интерес и ко всякого рода другим машинам.
Вот почему, когда я случайно попал в этот самый город Чикаго, я подумал, что было бы с моей стороны непростительно не воспользоваться этим случаем и не посмотреть этой знаменитой «чикагской бойни», и утром, в день моего отъезда оттуда, я и решил поехать, в сопровождении одного моего нового чикагского знакомого, осматривать это редкое сооружение твоих любимцев.
Приехав туда, мы, по указанию одного из помощников главного директора, взяли в качестве проводника одного служащего из отделения какого-то банка, находящегося также и при этой бойне, и вместе с ним отправились осматривать ее.
В сопровождении его мы, прежде всего, прошли по местам, куда пригоняются и где до убоя находятся несчастные четвероногие существа.
Это место было таким же, как вообще во всех этого рода учреждениях на этой планете, только масштаб этого специального места был значительно больше, но вместе с тем оно было и гораздо грязнее, чем в бойнях, виденных мною прежде в других странах.
Потом мы прошли еще несколько так называемых «корпусов». Один из них был «склад-ледник» для готового мяса; в другом простыми молотками уничтожали существование четвероногих существ, и тут же сдиралась с них кожа, что тоже делалось так же, как вообще в других бойнях.
Между прочим, проходя по этому последнему корпусу, я, помню, тогда еще подумал, — наверное, здесь это место обслуживает убой скота, предназначенного специально для евреев, которые, как я уже знал, согласно кодексу религии, уничтожают четвероногих существ особым образом.
Пока мы ходили по сказанным корпусам, прошло довольно много времени, и я все ожидал, когда же мы наконец придем в то настоящее отделение, о котором я так много слышал и которое именно я и решил обязательно осмотреть.
Но когда я высказал проводнику мое желание скорее попасть в такое отделение, то оказалось, что все, что имеется в этой знаменитой «чикагской бойне», мы уже осмотрели и что никаких других отделений больше нет.
Я там, мой дорогой мальчик, не видел нигде ни одной машины, если не считать валиков на рельсах, которые служат для передвижения тяжелых туш и которые тоже имеются на всех бойнях, зато грязи в этой чикагской бойне видел сколько угодно.
По чистоте и прочему устройству виденная мною за два года до этого бойня города Тифлиса могла бы дать много очков вперед этой бойне города Чикаго.
В этой тифлисской бойне никогда, например, нельзя было встретить где-нибудь на полу хоть каплю крови; а здесь, в чикагской бойне, везде и всюду попадались на каждом шагу целые лужи крови.
Очевидно, какой-нибудь компании американских дельцов, которым стало уже свойственно для всякого вообще дела применять непременно «рекламу», понадобилось сделать рекламу и о чикагской бойне, чтобы по всей планете распространилось о ней такое ложное, совершенно не соответствующее действительности представление.
Они, наверное, и в этом случае, как это у них вообще принято, не пожалели своих долларов, а также благодаря тому, что у современных земных так называемых «писателей» и «репортеров» уже окончательно атрофирована священная существенская функция «совесть», добились того, что почти у всех твоих любимцев, водящихся на всех материках, скристаллизовалось такое именно определенно раздутое представление о бойне города Чикаго.
И это они действительно, можно сказать, сделали уже чисто по-американски.
На этом материке Америка трехмозгные существа так наловчились делать эту свою рекламу, что в отношении их вполне возможно применить поговорку нашего дорогого Молла Наср-Эддина, в которой говорится: «Тот-станет-другом-Рогатому-кто-усовершенствуется-до-такой-разумности-и-такого-бытия-что-сумеет-обыкновенную-муху-превратить-в-слона».
Они действительно так хорошо наловчились «из-мухи-делать-слона» и делают это так часто, что в настоящее время уже при виде настоящего американского слона непременно требуется, как говорится, «помнить-себя-всем-своим-существом», дабы при этом не воспринялось в тебе впечатление от мухи.
Из Чикаго я вернулся опять в Нью-Йорк и вследствие того, что все мои намерения, для выполнения которых я и поехал на этот материк, тогда осуществились неожиданно очень скоро и довольно удачно, и, так как окружающая обстановка и условия обычного существования оказались отвечающими требованиям моего периодического полного отдыха, сделавшегося для меня уже обыкновением за время этого моего последнего самоличного пребывания на поверхности твоей планеты, я решил остаться там подольше и существовать, водясь с тамошними существами, только согласно неизбежно происходящим во мне существенским ассоциациям.
Существуя сказанным образом в этом центральном пункте существ этой современной большой группировки и сталкиваясь по всяким поводам с разными типностями из их среды, я как-то раз — без всякой преднамеренности, а в силу только приобревшейся во мне привычки, так сказать, «мимоходом» уметь собирать материал для той моей статистики, которую, как я уже говорил тебе, я за все время этого моего последнего самоличного пребывания среди твоих любимцев вел в целях сопоставления, главным образом, процентной степени распространенности среди существ разных группировок всяких среди них существующих болезней и странных существенских так называемых «субъективных-пороков» — проконстатировал очень сильно меня заинтересовавший факт, а именно, что в общем наличии почти половины из встречаемых мною там трехмозгных существ происходящая функционизация для трансформации «первой-существенской-пищи» дисгармонирована, т.е., как бы они сами сказали, испорчены их пищеварительные органы, и что почти четверть из них имеет уже или является, так сказать, кандидатами иметь специфическую для тамошних существ болезнь, именующуюся у них «импотенция», благодаря именно, которой очень многие из существ твоей планеты навсегда лишаются возможности продления своего рода.
Когда я это случайно проконстатировал, то во мне возник большой интерес к существам именно этой новой группировки, и потому я с этих пор предрешенную мною до этого форму моего существования среди них изменил и половину времени от своего личного отдыха стал уделять специальным наблюдениям и исследованиям причины этого, для меня оригинального, а для них прискорбного, факта, и мне пришлось даже для этой цели ездить по разным другим провинциальным пунктам существ этой новой современной группировки, где, впрочем, я не оставался больше одного или двух дней, за исключением города «Бостон», или, как иногда некоторые его называют, «город-людей-избегших-перерождения-наций», в котором я просуществовал в течение целой недели.
И вот, в результате этих моих наблюдений и статистических исследований выяснилось, что обе эти упомянутые болезни, до известной степени распространенные вообще среди современных существ, водящихся на всех материках, на этом материке в процентном отношении распространены в такой чрезмерно большой степени, что мне тогда сразу стали очевидными результаты этого в недалеком будущем, а именно, что если это будет продолжаться у них в этом же духе, то и с этой современной большой самостоятельной группировкой понравившихся тебе трехмозгных существ стрясется то же самое, что случилось недавно с той тамошней общественностью, которая именовалась «монархическая-Россия», т.е., что и эта группировка, как таковая, тоже уничтожится.
Разница будет только в самом процессе уничтожения. Процесс уничтожения большой общественности «монархическая-Россия» произошел вследствие ненормальностей, так сказать, разумности тамошних власть-имущих существ; процесс же уничтожения этой общественности произойдет вследствие органических ненормальностей. Другими словами, «смерть» первой общественности пришла через, как они говорят, «ум», а смерть этой второй общественности придет через «желудок-и-пол» ее существ.
Дело в том, что давно определилось, что вообще возможность относительно долгого существования трехмозгных существ этой твоей планеты зависит в настоящее время уже исключительно только от нормального действия этих двух вышеупомянутых существенских функций, именно, от состояния их, как говорят, «пищеварения» и функционизации их «половых-органов».
А, между тем, как раз обе эти долженствующие происходить в их общем наличии функционизации и идут по направлению к совершенному атрофированию и притом еще очень ускоренным темпом.
Эта общественность Америка в настоящее время еще совсем молодая; она, как там на твоей планете говорят, — еще как ребенок, у которого «кровь-с-молоком».
И вот, раз в такой еще молодости ее существа в этих главных двигателях своего существования так уклонились в сторону регресса, то я думаю, что и в этом случае, как это вообще бывает для всего существующего в Мегалокосмосе, — степень движения дальше, в целях слития опять в Бесконечность, будет зависеть от направления и степени силы, полученных от первоначального толчка.
В нашем Великом Мегалокосмосе установился для всех разумных существ даже как бы закон, по смыслу которого всегда и во всем следует остерегаться именно первоначального толчка, так как приобретая инерцию он становится силою, являющейся основным двигателем всего существующего во Вселенной и приводящей все опять к первоначальному бытию.
В этом месте рассказа Вельзевулу подали «лейтучанброс» и он, после того как кончил выслушивать содержание этого сообщения, обращаясь опять к Хассину, сказал:
— Я думаю, мой мальчик, если я теперь объясню тебе немного подробнее относительно самих причин, вызывающих в общем наличии этих американских трехмозгных существ дисгармонию в обоих этих их основных функционизациях, то это будет для тебя очень полезным также и в смысле более детального твоего представления и понимания странности психики вообще этих понравившихся тебе трехмозгных существ, возникающих на планете Земля.
Для удобства изложения я объясню тебе причины дисгармонии каждой из этих двух основных функционизации отдельно и начну с объяснения причин дисгармонии в функционизации трансформаций их «первой-существенской-пищи», или с причин, как бы они сами сказали, «порчи-их-желудков».
Для дисгармонии этой их функции явились и поныне продолжают служить несколько определенных причин, понятных даже для разума обыкновенных нормальных трехмозгных существ, но самая главная и основная причина заключается в том, что они с самого начала образования их общественности, благодаря всяким установившимся окружающим условиям и влияниям, исходящим от само по себе ненормально оформившегося авторитета, начали постепенно привыкать и в настоящее время уже окончательно приобрели обыкновение не употреблять для своей «первой-существенской-пищи» решительно ничего свежего, а пользоваться продуктами исключительно уже разложившимися.
В настоящее время существа этой группировки всякие съедобные продукты для своей «первой-существенской-пищи» почти никогда не употребляют сразу, когда в них еще имеются все те «активные-элементы», которые самой Великой Природой вкладываются в них, как неизбежно требуемые для мочи нормального существования всякому существу; они же предварительно всякие такие продукты, как там говорится, «консервируют», или «замораживают», или «эссенциируют», и только тогда их использовывают, когда из них уже улетучивается большинство из этих требуемых для нормального существования «активных-элементов».
И такая ненормальность в обычном процессе существенского существования понравившихся тебе трехмозгных существ, в данном случае этой новой группировки, произошла и продолжает распространяться и зафиксировываться там всюду, конечно, тоже главным образом вследствие того, что, после того как они, т.е. все вообще трехмозгные существа твоей планеты, перестали осуществлять в себе неизбежно требуемые существенские усилия, то в них постепенно уничтожалась возможность для окристаллизования в их общем наличии тех существенских данных, благодаря которым даже за неимением в себе руководящего истинного знания, зловредность для самого себя какого-либо своего проявления может ощущаться инстинктом.
И в данном случае, если бы хотя некоторые из этих несчастных обладали таким свойственным для трехмозгных существ инстинктом, то они могли бы даже благодаря только обычным существенским случайным ассоциациям и сопоставлениям сперва сами дойти до осознания, а потом и осведомить всех прочих о том, что всякие вообще продукты, которые могут служить для «первой-существенской-пищи», раз их первоначальная связь с Общей Природой уничтожена, все равно если они даже будут сохраняться совершенно изолировано, т.е. «герметически-закрытыми», или «замороженными», или «эссенциированными», должны, как и все во Вселенной, от самого течения времени, видоизменяться, разлагаясь по тому же принципу и в том же порядке, как они были образованы.
Кстати, и ты знай, что все активные элементы, из которых вообще образовываются Природой всякие космические образования, как подлежащие к трансформации через посредство Тетартокосмосов и являющиеся продуктами первой пищи существ, так и вообще все прочие уже совершенно одухотворенные и полуодухотворенные возникновения, в каких бы условиях ни находились, — как только наступает соответствующее время, так обязательно определенные активные 'элементы начинают в известной последовательности отделяться от тех масс, в которых они имели свои слития во время Трогоавтоэгократического процесса.
И вот то же самое, конечно, происходит и с излюбленными этими американскими существами продуктами, консервированными ими в так называемых «герметически-запаянных-банках».
Как бы «герметически» ни были закрыты эти банки, продукты, находящиеся в них, как только наступит время, так сказать, «распадаются», и соответствующие активные элементы непременно начинают отделяться от общей массы, и такие отделившиеся активные элементы обыкновенно группируются по своему генезису в виде так называемых «капель» и «пузырьков», которые, когда при употреблении таких продуктов банки открываются, моментально, так сказать, «распыляясь», улетучиваются в пространств, распределяясь по соответствующим своим местам.
Существа этого материка в свежем виде употребляют иногда только фрукты. Но и эти фрукты — не фрукты, а одно только, как бы сказал наш дорогой учитель, — «недоразумение».
С имеющимися в изобилии на этом материке фруктовыми деревьями разные современные «ученые-новейшей-формации» постепенна добились своими «мудрениями» того, что в настоящее время эти американские фрукты служат уже исключительно для того, чтобы, так сказать, «ласкать-глаза», а не для существенского питания.
Тамошние фрукты теперь уже образовываются таковыми, что не имеют в себе почти ничего из предназначенного Великой Природой к восприятию для нормального существенского существования существ.
Эти тамошние ученые «новой-формации», конечно, очень далеки от того соображения, что всякие напланетные образования, при искусственных к ним прививках и других подобных с ними манипуляциях, приходят в состояние так называемого объективной наукой «Абсоизомоса», при котором ими из окружающей среды воспринимаются космические вещества, годные только лишь для облекания их так называемого «автоматически-воспроизводящегося-субъективного-наличия».
Дело в том, что с самого начала этой последней современной их цивилизации у существ всех тамошних многочисленных отдельных группировок почему-то получилось так, что из числа семи аспектов основной заповеди, указанной трехмозгным существам Свыше под изречением «Стремиться-добиваться-иметь-внутреннюю-и-внешнюю-чистоту», усвоился, и то в искаженном виде, и стал для них идеалом тот аспект, который символизируется следующими словами:
«Способствовать-всему-окружающему-как-одушевленному-так-еще-и-не-одушевленному-приобретать-красивую-внешность».
Они там действительно, особенно за последние два века, стремятся лишь к тому, чтобы достигать «красивой-внешности», конечно, только для вне их самих находящихся тех некоторых предметов, которые в данный период делаются, как они выражаются, «модными».
За упомянутый период для каждого из них уже стало ничего не значить, если в чем-либо, вне них находящемся, не имеется никакой сущности; надо лишь, чтобы имелась, как они выражаются, «кричащая-внешность».
Что касается достижения современными существами этого материка по части осуществления «внешней-красоты» этих самых фруктов, то действительно, мой мальчик, я нигде не видел таких по внешности красивых фруктов, какие в настоящее время имеются на этом материке, не только на других материках этой же планеты, но даже и на других планетах этой солнечной системы, но зато по части внутренней сущности этих американских фруктов, можно разве только высказаться тем излюбленным выражением нашего дорогого учителя, которое состоит из следующих слов:
«Самая-болыпая-из-всех-существующих-благодатей-для-человека-есть-действие-касторового-масла».
А как они из этих фруктов наловчились делать свои знаменитые консервы, про это уже, как говорится, «ни-в-сказке-сказать-ни-пером-описать», а надо самому видеть, чтобы испытать в своем общем наличии ту степень импульса «восхищения», до какой могут довести восприятия органом зрения внешней красоты этих американских фруктовых консервов.
Когда идешь по главным улицам городов существ этого материка, особенно города Нью-Йорк, и видишь выставку какого-нибудь фруктового магазина, то очень трудно даже сразу сообразить, что именно находится перед твоими глазами: выставка ли это картин «футуристов» города «Берлин» на материке Европа или выставка знаменитых для иностранцев парфюмерных магазинов «столицы-мира», т.е. города Париж?
Только спустя немало времени, когда наконец приспособляешься воспринимать отдельные детали видимости таких выставок и опять кое-как начинаешь соображать, то ясно констатируешь, что на этих американских выставках фруктовых консервов куда на много больше разнообразия красок и форм «флаконов» и «банок», чем на упомянутых выставках материка Европа; а больше красок и форм флаконов, очевидно, вследствие того, что получившаяся от смешения между собой прежних самостоятельных рас комбинация общей психики существ этой новой группировки случайно более соответствует лучшему восприятию и совершительному проосознанию смысла и благодати достижения разумов, как существ современной общественности Германия по части выдуманных ими химических веществ, именуемых там «анилин» и «ализарин», так и существ общественности Франция по части «парфюмерии».
Я сам, когда в первый раз увидел там такую выставку, не стерпел ... и, зайдя в такой магазин, купил около сорока всевозможных форм «банок» со всевозможными тональностями цвета тамошних фруктовых консервов.
Я купил их для того, чтобы этими красивыми фруктами сделать удовольствие сопровождавшим меня тогда существам, которые были с материков Азия и Европа, где таких исключительно красивых на вид фруктов пока что еще не имелось. И действительно, когда я эту покупку принес домой и раздал им, они вначале не меньше меня были восхищены и удивлены их видом, но после, когда сказанные существа начали употреблять их для своей первой пищи, то достаточно было видеть их гримасы и изменение цвета их лиц, чтобы понять, какое вообще эти фрукты имеют действие на организм существ.
На этом материке дело обстоит еще хуже с тем продуктом, который и для них, как и почти для всех трехмозгных существ Вселенной является самым главным продуктом для «первой-существенской-пищи», именно с тем продуктом, который именуется «просфора», а они сами именуют «хлеб».
Раньше чем говорить тебе, в чем обстоит там дело с этим американским хлебом, надо тебе знать, что эта твердынная часть поверхности твоей планеты, именующаяся «Южная-и-Северная-Америка», благодаря всяким случайным комбинациям, вытекшим, во-первых, от второй большой «не-закономерной-катаклизмы» с этой злосчастной планетой, а во-вторых, от получения занимаемого ими в отношении процесса «общесистемного-движения», образовалась с таким наслоением так называемой «почвы», которая стала и до сих пор продолжает весьма соответствовать порождению того «божественного злака», из которого выделывается эта самая «просфора». Почвенная поверхность этих материков при сознательном умении использовывания ее может осуществлять в один так называемый «урожайный период» полность свершительного процесса священного Эптапарапаршинок, или иначе говоря, может давать урожай «сорок девять на один», и даже при полусознательном использовании этой почву, как это делается там в настоящее время, этот «божественный злак» урождается там сравнительно с другими материками в очень большом изобилии.
И вот, мой мальчик, существа этого материка, когда благодаря разным случайно получившимся обстоятельствам стали иметь много того, что для странной психики современных понравившихся тебе земных трехмозгных существ является одним из объектов их мечтания и называется там всюду «доллары», и благодаря чему, как это стало там еще издавна обыкновением,  приобрели в  «существенских-представлениях» существ всех прочих материков так называемую «авторитетность», и вследствие этого опять-таки, как это у них стало обыкновением происходить, начали «мудрствовать»  относительно всего в  целях достигать мною уже упомянутого их современного идеала, то они начали тоже вовсю мудрствовать и в отношении этого божественного злака, из которого приготовляется «просфора».
Они над этим божественным злаком начали всевозможными способами, так сказать, «издеваться», чтобы придать получаемому от него продукту «красивую-и-кричащую-внешность».
Они для этой цели попридумывали разные машины, посредством которых они эту пшеницу, имеющую несчастье возникать на их материке, «скоблят», «чешут», «гладят», «полируют» до тех пор, пока не добиваются совершенного уничтожения всех тех концентрированных на поверхности ее зерен, под так называемой «кожицей», активных элементов, которые собственно и предназначены Великой Природой для восполнения в общем наличии трехмозгных существ ими израсходованного в целях достойного служения ей.
Вот почему, мой мальчик, в настоящее время производимая там, от этой в изобилии возникающей на этом материке пшеницы, «просфора» или «хлеб» ничего полезного для употребляющих его существ не содержит и от употребления ее кроме вредных газов и червей, именующихся там «глисты», ничего другого в их общем наличии не производится.
Впрочем, справедливость требует отметить, что если они и не получают для себя никакой от этой пшеницы пользы, чтобы лучше и сознательнее служить Великой Природе, то зато, производя в себе упомянутых «глистов», они несознательно очень и очень помогают своей планете служить «с-честью» превеличайшему общекосмическому Трогоавтоэгократу; ведь «глисты» — тоже существа и через посредство их тоже трансформировываются космические вещества.
Во всяком случае этим своим мудрствованием в отношении своего хлеба, существа, водящиеся именно на этом материке, уже достигли того, чего очень сильно желали и старались добиться, а именно — чтобы существа всех прочих материков непременно о них всегда говорили вроде например как в отношении данного случая:
«Поразительные умницы эти американцы. Даже хлеб у них получается какой-то особенный, такой „пышный“ и „белый“, что просто прелесть. Это прямо-таки великолепие из всех великолепий современной цивилизации».
А что от этого издевательства над пшеницей у них хлеб получается «никчемный» и служит одним из многочисленных факторов для порчи их желудков, это для них не имеет значения; ведь зато они идут тоже в первых рядах современной, так называемой «европейской цивилизации».
Любопытнее всего в этой их наивности то, что они самое лучшее и полезное, что Природа образовывает в этом божественном злаке для их нормального существования, отдают свиньям или просто сжигают; сами же употребляют то вещество, которое образовывается Природой в пшенице только для связывания и поддержания активных ее элементов, локализирующихся, главным образом, как я уже сказал, под кожицей зерна.
Вторым, тоже немаловажным фактором для дисгармонизации пищеварительной функции этих несчастных американских трехмозгных существ служит еще ими самими недавно выдуманная система для удаления из себя переработанных от их «первой-пищи» остатков, а именно, выдуманные ими для этой цели «удобные-сидения» в так называемых «ватер-клозетах».
Такая их злостная выдумка, помимо того, что явилась и по настоящее время является одним из главных факторов сказанной дисгармонии, происходящей теперь как в них самих, так и почти во всех существах прочих материков, которые, кстати сказать, за последнее время уже очень ревностно стали им подражать во всех их оригинальных способах «помощи» своей трансформационной функционизации, но, благодаря этой их выдумке твои любимцы, опять начавшие в настоящее время стремиться выполнять и эту даже свою неизбежную существенскую функцию с получением для себя возможно большего ощущения приятного спокойствия, получили как бы новый толчок к ревностному служению своему богу «Самопокой», который для них, как я уже неоднократно говорил, явился и поныне является почти главным злом, порождающим и вызывающим все ненормальности как их психики, так и обычного их существенского существования.
Очень хорошим примером и даже так сказать «иллюми-национно-освещенной-картиной-для-твоего-существенского-представления» о том, какие экстраординарные перспективы ожидаются в дальнейшем от этой именно их выдумки, может служить тот факт, что уже теперь некоторые из этих современных американских существ, приобревших, конечно, тоже разными случайностями много своих знаменитых долларов, устраивают в своих с «удобными-сидениями-ватер-клозетах» такие аксессуары, как небольшой стол, телефон и так называемый «радиоаппарат», для того чтобы, сидя на этих «удобных-сидениях», они могли продолжать свою «корреспонденцию» или говорить со своими знакомыми по телефону относительно всяких своих «долларных-дел» или спокойно читать ставшие для них неизбежно-необходимыми газеты, или, наконец, слушать музыкальные произведения, выдуманные разными тамошними Хаснамусами, знать которые, в силу того, что они являются, как там говорится, «модными», стало тоже обязательным для всякого современного американского дельца.
Основной вред и смысл получаемой дисгармонии в пищеварительной функционизации для всех современных трехмозгных существ твоей планеты от этой американской выдумки вызывается по следующим причинам:
Прежде, когда в общем наличии твоих любимцев еще окристаллизовывались более или менее нормальные данные для порождения объективной разумности и они могли или сами сообразить, или понять, когда им объясняли другие, подобные им, уже осведомленные касательно этого существа, они выполняли сказанную позу как это требовалось, но после, когда в них окончательно перестали окристаллизовываться упомянутые существенские данные и они и эту свою функцию также стали осуществлять только автоматически, то благодаря прежней, до этой американской выдумки, системе, их планетное тело могло само по себе автоматически, в силу только так называемого «животного-инстинкта», приспособляться к требуемой определенной позе; когда же американские существа придумали это «удобное-сидение» и все стали пользоваться ими для такой своей неизбежной функции, то теперь их планетное тело уже совершенно лишилось возможности даже инстинктивно приспособляться к требуемой позе, благодаря чему у твоих любимцев, пользующихся этими «американскими-удобными-сидениями», теперь не только постепенно атрофировываются некоторые осуществляющие такую неизбежную существенскую функционизацию так называемые «мускулы» и вследствие этого появляются так называемые у них «запоры», но также начались порождаться причины еще некоторых новых специфических заболеваний, возникающих только в наличии этих странных трехмозгных существ нашей Великой Природы.
В числе всех серьезных и второстепенных причин, совокупность которых постепенно дисгармонирует эту основную функционизацию в общем наличии современных твоих любимцев, водящихся на этом материке «Северная Америка», имеется и еще одна, и в высшей степени оригинальная причина, существующая среди них хотя в смысле видимости, так сказать, «кричаще-явно», но из-за их куриного существенского соображения она находится и процветает с импульсом эгоистического удовольствия как бы под «шапкой-невидимкой».
Эта оригинальная причина возникла и тоже стала поти-хо-о-о-нечку и полего-о-о-нечку неуклонно дисгармонировывать в них эту их функцию только благодаря тому, что в своеобразном наличии существ этой новой большой группировки имеется «потребная-страсть» бывать по возможности часто на материке Европа.
Об этой оригинальной причине тебе также следует быть осведомленным, главным образом потому, что ты, кстати, узнаешь еще про один для всех твоих любимцев пагубный результат «зломудрствования» их современных «ученых».
Для лучшего твоего представления и понимания и такой причины постепенной дисгармонии в общем наличии американских существ этой неизбежной существенской функционизации прежде всего тебе следует знать относительно одной детали тех их органов, которые осуществляют в их общем наличии данную функцию.
В числе имеющихся в них органов для свершительной трансформации «первой-пищи» имеется орган, существующий почти всюду под наименованием «туспушох» или, как они сами его называют, «слепой отросток», а по их ученой терминологии — «аппендикс».
Предусмотренное Великой Природой осуществление этого органа заключается в том, что в нем набираются выделяющиеся при трансформации разных планетных кристаллизаций, составляющих «первую-существенскую-пищу», в виде так называемых «газов» всякие связывающие космические вещества, в целях того, чтобы после, во время удаления из общего наличия существ уже переработанных остатков сказанной пищи, эти «газы» путем давления способствовали этому акту.
Набирающиеся в этом органе газы своим, так сказать, «разряжением» осуществляют предусмотренное Природой их механическое воздействие не в зависимости от происходящей в существах общей трансформационной функционизации, а только в определенные периоды времени, устанавливающиеся у каждого разно в силу субъективной привычки.
И вот, мой мальчик, благодаря их частым поездкам на материк Европа, какие поездки происходят каждый раз туда и обратно в течение от двенадцати дней до одного месяца, получаются условия для каждодневного изменения времени выполнения установившейся в них такой функции и вследствие этого происходит и такой серьезный фактор для постепенного порождения дисгармонии в процессе их общей основной трансформационной функционизации. А именно, когда они в течение многих дней не выполняют из-за изменения установившегося времени этой своей неизбежной функции и этим самым набравшиеся в этом органе «газы» не использовываются ими для автоматического воздействия указанной цели и, не выполняя предусмотренного Природой назначения, постепенно непродуктивно исходят из их наличия в пространство, совокупность какой их проявляемости, кстати сказать, делает почти невыносимым пребывание на этих перевозящих их судах существу с нормально развитым органом для восприятия запахов, то в результате всего этого у них часто и получается тот так называемый «механический-запор», который в свою очередь тоже влечет за собой сказанную постепенную дисгармонизацию этой основной их трансформационной функции.
Когда я начал объяснять тебе, мой мальчик, относительно причин дисгармонии в наличии этих американских существ функционизации для трансформации их «первой-существенской-пищи» и когда упомянул относительно выдуманном ими «удобном-сидении», я, между прочим, сказал, что эти понравившиеся тебе странные трехмозгные существа, водящиеся на планете Земля, «опять» начали стремиться даже такую свою неизбежную существенскую функцию выполнять с возможно большим для себя ощущением самодовольства. Я это так сказал потому, что там до этого, в разные периоды течения времени, эти странные понравившиеся тебе трехмозгные существа уже несколько раз вводили в обиход своего обычного существования подобное.
Я очень хорошо помню один из таких периодов, когда и тогдашние существа, являющиеся, кстати сказать, согласно понятиям современных твоих любимцев ничем иным, как древними «дикарями», стали придумывать всевозможные удобства для выполнения этой же, хотя и «прозаической», но неизбежной существенской потребности, именно для того самого, для чего эти современные американцы, по своей наивности считающие себя уже «некплюсультра-нацивилизованными» существами, выдумали эти «удобные-сидения» в своих «ватер-клозетах».
Это было как раз в тот период, когда главным культурным центром для всей планеты являлась страна Тиклямыш и когда эта страна переживала самое высшее свое величие.
Для этой существенской функции существа страны Тиклямыш тогда однажды придумали нечто вроде этих «американских-удобных-сидений», и тоже эта злостная выдумка начала всюду усиленно распространяться среди всех прочих существ этой злосчастной планеты.
Если сравнить сказанную выдумку существ тиклямышской цивилизации с выдумкой этих современных американцев, то можно было бы эту последнюю назвать, по их иногда употребляемому для сравнения выражению, «детская игрушка».
Тогда существа тиклямышской цивилизации выдумали особого рода «удобные-кровати-постели», которыми можно было пользоваться как для своего спанья, так и для своих так называемых «кейфов», чтобы лежа на таком «чудо-изобретении», не проявляя решительно никаких существенских усилий, мочь выполнять ту же самую неизбежную существенскую обязанность, для которой современные существа материка Америка и выдумали эти свои «спокойные-сидения».
Эти «чудо-кровати» были приспособлены для этой цели таким образом, что требовалось только слегка прикоснуться к рычагу стоящему рядом с кроватью, и сразу в самой постели получалось так, что можно было непринужденно и, конечно, очень «уютно» и с большим, так сказать, «шиком» производить эту самую неизбежную потребность.
Для тебя, мой мальчик, будет не лишним узнать также, кстати, что эти самые знаменитые «кровати» в результате явились тогда в процессе их обычного существования поводом очень больших и серьезных событий.
Пока существовала среди тамошних существ для сказанных существенских отправлений до этого бывшая относительно нормальная система, там все шло тихо и спокойно, но когда некоторые тогдашние так называемые «власть-имущие» и «достаток-имеющие» существа придумали для этой же цели упомянутые знаменитые «удобные-кровати», которые стали называться «блаженствовать-так-блаженствовать-с-треском», вот тогда среди обыкновенных тогдашних существ и началось то самое, что и привело к упомянутым серьезным и печальным последствиям.
Надо тебе сказать, что как раз в те годы, когда существа Тиклямыша придумали эти «чудо-постели», с этой твоей планетой происходил общекосмический процесс «Чирнуаново», т.е. согласно перемещению в общекосмической гармонии движения центра тяжести движения этой солнечной системы перемещался также центр тяжести и самой этой планеты.
В такие годы, как тебе уже известно, всюду на планетах в психике существ, обитающих на такой планете, с которой происходит «Чирнуаново», увеличиваются, благодаря этому космическому явлению, «благонуарирное-ощущение» или, как его еще называют, «Угрызение-совести» за свои прошедшие плохие, против собственных убеждений, поступки.
А там на твоей планете, благодаря получившемуся, по всяким как извне происходящим, так и по их вине возникающим причинам, своеобразному общему наличию твоих любимцев, результат действия и такого общекосмического осуществления происходит не так, как это происходит в общем наличии трехмозгных существ, возникающих на других планетах во время «Чирнуаново», а именно вместо такого «Угрызения-совести» возникают и распространяются вообще некоторые специфические в широком масштабе процессы так называемого «взаимного-уничтожения-микрокосмосов-в-тетартокосмосе», какие происходящие в них процессы они сами считают также за так называемые у них «эпидемические-болезни», и в древности были известны под наименованиями «калюнюм», «моркрох», «сельноано» и т.д., а в настоящее время под названиями «чума», «холера», «испанка» и т.п.
И вот, благодаря тому, что среди большинства из пользовавшихся такими уже чересчур удобными «ложе-постелями» очень были распространены многие такие болезни, как, например, называвшиеся тогда «колбана», «тирдянк», «моясул», «чампарнах» и т.п., которые современными существами называются: «табес», «склероз», «геморрой», «ишиас» и «частичный паралич» и т.п., те из среды тиклямышских существ, в общем наличии которых уже с тех пор стали, благодаря совершенному отсутствию осуществлений существенских Парткдолгдюти, интенсивнее обычного окристаллизовываться данные для хаснамусских свойств и из числа которых и получаются так называемые «революционеры», подметив такую особенность, решили использовать это для своих целей. А именно, такого рода тамошние типности придумали и начали усиленно распространять среди массы тогдашних существ, что все вышеупомянутые эпидемические повальные болезни происходят от того, что «дармоеды-буржуи» благодаря постелям «блаженствовать-так-блаженствовать-с-треском» заболевают разными болезнями, а потом эти болезни через заражение распространяются среди масс.
Такой их, как там выражаются, «пропаганде» все окружающие обыкновенные существа, конечно благодаря приобретенной в их общем наличии до этого мною уже упомянутой оригинальной присущности, именующейся «внушаемость», поверили и, много говоря об этом между собою, как там в таких случаях бывает, в каждом из них стал окристаллизовываться тот периодически-возникающий фактор, который и осуществляет в их общем наличии то странное, относительно долго продолжающееся, «психическое-состояние», которое я бы назвал «потеря-ощущения-самого-себя», и вследствие этого они начали, как там тоже обыкновенно бывает, уничтожать всюду не только такие «чудо-постели», но также и существование тех существ, которые ими пользовались.
Хотя вскоре в наличии большинства обыкновенных существ того периода прошла острота упомянутого, так сказать, исступления, но «пристрастное-гонение» как в отношении самих таких постелей, так и в отношении существ пользовавшихся ими, по инерции продолжалось в течение нескольких тамошних годов и в конце концов эта злосчастная выдумка окончательно вышла из употребления и скоро даже забылось, что такие постели когда-нибудь на их планете существовали.
Как бы там ни было, можно с уверенностью сказать, что если среди существ группировки, водящейся теперь на материке Америка, их современная «цивилизация» будет развиваться в том духе и темпе, как это происходит в настоящее время, то они непременно тоже «нацивилизуются» до таких удивительных «постелей-лож», какими были постели «блаженствовать-так-блаженствовать-с-треском».
Теперь, мой мальчик, не мешает также иллюстрирующе, кстати, отметить и относительно выдумки и применения в процессе своего существенного существования консервированных продуктов для своей «первой-существенской-пищи» существ этой современной группировки, которая за последнее время случайно и стала представлять для странного разума существ всех прочих материков, так сказать, «объект-для-подражания», главным образом, вследствие того только, что они якобы впервые на их планете выдумывают также благодатные и целесообразные существенские обыкновения, как в данном случае способ питания консервированными продуктами, благодаря которому будто бы экономится время.
Эти современные несчастные трехмозгные существа вообще водящиеся на твоей планете, конечно, не знают, и по объясненным уже тебе причинам не имеют в себе возможности сообразить о том, что и в этом смысле, а именно, чтобы найти какую-либо возможность как можно меньше тратить времени на эту неизбежную существенскую потребность питаться продуктами, их давно минувшие предки разных прошедших эпох, которые куда нормальнее оформливались в ответственные существа, не мало, как говорится, «ломали-свои-головы» и, находя также якобы целесообразные способы, всякий раз после недолгого применения их, в конце концов убеждались, что какие бы ни были продукты и как бы они не были сохраняемы, они всегда от течения времени портятся и делаются негодными для их первой пищи и потому переставали применять эти способы в процессе своего обычного существования.
В аналогию с этим современным способом сохранения для своей «первой-существенской-пищи» продуктов в герметически закрытых посудах возьмем, например, тот способ сохранения, очевидцем которого я был лично в стране Моралплейси.
Это было как раз тогда, когда существа местности Моралплейси во всем имели, как говорится, «соревнование» с существами местности Тиклямыш и вели с ними ожесточенную конкурентную борьбу, для того чтобы существа всех прочих стран считали их страну первым и главным «культурным-центром».
Вот именно тогда они и придумали, между прочим, и подобие этих американских консервов.
Но только существа Моралплейси свои съедобные продукты стали сохранять герметически закрытыми не в «ядо-выделяющих-жестяных-банках», в каких современные существа материка Америка консервируют свои продукты, а в посудах, называвшихся тогда «сихарененные».
Эти «сихарененные» посуды в Моралплейси изготовлялись из мелко толченого так называемого там «перламутра», «желтка-куриных-яиц» и клея, добываемого из рыбы под названием «чузна балык».
Такая посуда имела вид и качество существующих там на твоей планете в настоящее время матовых стеклянных банок.
Несмотря на всю очевидность преимущества сохранения продуктов в такой посуде, тем не менее, когда в стране Моралплейси некоторые разумные существа констатировали, что в существах, которые долго употребляют таким образом сохраненные продукты, начинает постепенно атрофироваться так называемый «органический-стыд», то, после того как они сумели широко распространить среди прочих обыкновенных существ сведения относительно такого своего констатирования, все прочие окружающие им подобные существа постепенно перестали пользоваться этим способом и в конце концов он настолько вышел из общего употребления, что даже до существ пятого, шестого их поколения не дошли сведения о том, что когда-то существовал такой способ.
Там на этом материке Азия почти во все времена существовали всевозможные способы сохранять съедобные продукты на долгое время и даже в настоящее время существует несколько таких способов, которые дошли до современных от их очень древних предков.
Но среди всех этиххспособов нет ни одного такого вредного для самих существ, каким является способ, придуманный этими современными существами материка Америка, а именно сохранять продукты в ядоизлучающих жестяных посудах.
Даже этот самый принцип, а именно — сохранять продукты герметически закрытыми для того, чтобы они, не подвергаясь влиянию атмосферы, избегали якобы процесса разложения, имеется у некоторых современных азиатских группировок, но для этой цели они совершенно не прибегают к помощи этих жестяных ядовыделяющих американских банок.
На материке Азия для этой цели и в настоящее время употребляют только так называемое «курдючное-сало».
«Курдючное-сало» есть продукт, который образовывается в большом количестве и отлагается вокруг хвоста одной формы двухмозгного четвероногого существа, именуемого там «овца», водящейся на материке Азия повсеместно.
В этом «курдючном-сале» не имеется никаких вредных для общего наличия трехмозгных существ космических кристаллизации и оно является само по себе одним из главных продуктов на материке Азия. Тогда как все металлы, из которых этими современными существами материка Америка изготовляются банки для сохранения своих продуктов, как бы они с внутренней стороны ни были изолированы от влияния атмосферы — тоже от течения определенного времени выделяют из себя разные свои активные элементы, из числа которых некоторые и являются как раз очень, как они же выражаются, «ядовитыми» для общего наличия вообще существ.
Эти ядовитые активные элементы, которые исходят от жести или подобных ей металлов, находясь в герметических банках, не могут улетучиваться в пространство и от времени, согласно космическому закону, называющемуся «слитие», встречая среди элементов продуктов, находящихся в этих банках, такие, которые отвечают им по так называемой «родственности-класса-по-численности-вибраций», сливаются с ними и остаются в них, а потом, вместе с этими продуктами, конечно, и входят в общий организм употребляющих их существ.
Современные твои любимцы, сгруппировавшиеся на этом материке Америка, кроме того, что свои продукты сохраняют в таких вредных для себя «ядоизлучающих-посудах», но к тому же сохраняют их преимущественно в сыром виде.
Существа же материка Азия, к которым и такой обычай дошел от их древних предков, всегда все из пищевых своих продуктов сохраняют в жареном или вареном виде, потому что, согласно сведениям, дошедшим к ним от их древних предков, продукты, сохраняемые в таком виде, разлагаются не так скоро, как в сыром виде.
Дело в том, что когда продукт варится или жарится, от этого между некоторыми активными элементами, из которых состоит основная масса данного продукта, происходит искусственно так называемое «химическое-слитие», благодаря чему многие полезные для существ активные элементы остаются в продуктах связанными сравнительно на гораздо более долгое время.
Я тебе опять советую особенно хорошо проосознать относительно происходящих в Мегалокосмосе всяких видов «слитий», как так называемых «химических», так и «механических».
Знание этого космического закона тебе, между прочим, очень поможет хорошо представить и понять, почему и как вообще в Природе получаются эти многочисленные и разновидные образования.
Относительно же того, как от варки или от жарки в продуктах получается так называемое «долговременное-слитие-элементов», ты очень хорошо поймешь, если ты охватишь своим соображением хотя бы тот процесс, какой происходит во время искусственного приготовления «просфоры».
«Просфора» или «хлеб» всюду вообще делается существами с осознанием его священного значения и только современные твои любимцы относятся к изготовлению его без всякой сознательности своего действия, а только в силу автоматически перешедшего к ним по наследству навыка.
В этом хлебе кристаллизация космических веществ получается тоже согласно закону Триамазикамно, причем тремя святыми силами этого священного закона служат вещества из трех следующих «относительно самостоятельных» источников, а именно -— святым утверждением или «активным началом» служит совокупность космических веществ, составляющих то, что твои любимцы называют «вода», святым отрицанием или пассивным началом служит совокупность веществ, заключающихся в получаемой от божественного пшеничного злака, так называемой твоими любимцами «муке», а святым примирением или нейтрализующим началом служат вещества, исходящие и получающиеся как результат всякого горения или, как бы сказали твои любимцы, от «огня».
Для лучшего освещения высказанной мною мысли касательно значения долговременного слития разноисточных космических веществ возьмем в пример ту самую «относительно самостоятельную» совокупность веществ, которая для образования этой «просфоры» или «хлеба» служит «активным началом», а именно — «относительно самостоятельную» совокупность, именующуюся твоими любимцами «вода».
Эта «относительно самостоятельная» совокупность космических веществ, именующаяся там на Земле вода, представляя из себя так сказать «природную-механическую-смесь», может сохраняться как таковая исключительно только в условиях связи с общей Природой. Если же оборвать связь этой самой воды с общей Природой, т.е. если взять из реки немного этой воды и держать ее в посуде отдельно от реки, то через несколько времени в этой посуде вода обязательно начнет как таковая постепенно уничтожаться или, как еще можно было бы сказать, разлагаться, и такой процесс по обыкновению на воспринимающие органы существ отзывается очень «каколорусно» или, как бы сказали твои любимцы, — «эта-вода-скоро-завоняет».
То же самое произойдет и при смеси этой самой воды как в данном случае с «мукой» — получится только временная механическая смесь, так называемое «тесто», в котором эта вода, продержавшись тоже относительно недолгое время, обязательно начнет разлагаться.
Дальше, если это тесто, именно воду, смешанную с мукой, спечь в огне, то благодаря исходящим или образовывающимся от этого «огня» веществам, которые для данного случая, как я тебе уже сказал, являются третьей святой нейтрализирующей силой закона священного Триамазикамно, произойдет «химическое-слитие», т.е. «долговременное-слитие-веществ», в результате которого получившаяся новая совокупность веществ из воды и муки, т.е. «просфора» или «хлеб», уже будет противостоять беспощадному Геропасу, т.е. не будет разлагаться гораздо дольше.
«Хлеб», полученный таким образом, может «сохнуть», «крошиться», даже постепенно совершенно для видимости уничтожаться, но от этого процесса трансформирования, элементы воды за упомянутое довольно долгое время никогда больше не уничтожатся и все элементы этой воды за сказанное время останутся существовать активными в числе так называемых «долгосрочных-просфорных-активных-элементов».
И для данного случая, мой мальчик, я опять повторю, что если современные существа, водящиеся на материке Азия, свои консервированные продукты сохраняют исключительно только в вареном или жареном виде, а не в сыром, как это преимущественно делают современные американские существа, то это тоже происходит там вследствие того, что и существам Азии обычаи перешли от их предков, которые имели стаж своей общественности многовековой и, следовательно, долгий опыт на деле, а эти американские существа стаж своей общественности имеют, как бы сказал наш мудрый учитель, «еще-только-полуторадневный».
Чтобы ты мог лучше оценить значение такой, якобы являющейся реальным плодом современной цивилизации, выдумки этих современных существ, водящихся на материке Америка, я считаю не лишним осведомить тебя также о способах сохранения на долгое время некоторых продуктов, применяемых существами материка Азия и по настоящее время.
Так, например, способ приготовления так называемой «ковурмы», очень излюбленного продукта для существ многих группировок материка Азия.
Эту «ковурму» на материке Азия приготовляют очень простым образом, а именно, очень хорошо небольшими кусочками жарят мясо и ими туго набивают «глиняные кувшины» или «бурдюки» («бурдюк» — это «шкура» особым образом сдернутая с существа, называющегося «коза»).
Потом эти жареные кусочки мяса заливают тем же упомянутым топленым «курдючным-салом».
Залитые таким образом салом кусочки жареного мяса, хотя, конечно, от времени тоже постепенно портятся, но, сохраняясь относительно очень долгое время, не приобретают в себе никакой ядовитости.
Эту «ковурму» существа материка Азия употребляют или в холодном или в разогретом виде.
Во втором случае, это мясо получается таким, как будто бы оно было только сегодняшнего дня «среза».
Таким же очень излюбленным и долго сохраняющимся продуктом является там и так называемый «ягли-емыш», который представляет из себя не что иное, как разные фрукты.
Для этой цели фрукты, сорванные с дерева, сразу, еще свежими, нанизывают на нити, вроде так называемого ожерелья и как следует варят в воде, потом эти оригинальные ожерелья в полуостуженном виде несколько раз окунают в растопленное тоже курдючное сало и после всего этого их подвешивают где-нибудь, подвергая действию сквозного ветра.
Таким образом приготовленные фрукты тоже, сколько бы они не висели, почти никогда не портятся и, когда требуется употреблять их для пищи, эти оригинальные «ожерелья» держат немного в горячей воде, отчего все имеющиеся в них сало, разогреваясь совершенно сходит и сами фрукты получаются такими, как будто бы они только что были сорваны с дерева.
И вот, несмотря на то, что сохраненные таким образом фрукты по вкусу мало отличаются от свежих и сохраняются очень долго, все же достаток-имущие существа материка Азия предпочитают им свежие фрукты.
И это очевидно, потому что в большинстве из них, как непосредственных потомков существ долгосуществовавших древних общественностей, благодаря перешедшим от них по наследию возможностям, степень окристаллизования данных для инстинктивного ощущения реального происходит намного интенсивнее, чем в большинстве прочих современных твоих любимцев.
Повторяю, мой мальчик, там на твоей планете существа прошедших эпох, особенно водившиеся на этом материке Азия, уже много раз пробовали иметь для своего обихода разные способы сохранения продуктов на долгое время и всегда это кончалось тем, что сперва некоторые единичные личности благодаря сознательным или случайным своим наблюдениям обнаруживали нежелательные для себя и своих близких вредные последствия от такого рода обычаев, а потом и все прочие существа, осведомленные об этом первыми, начиная тоже наблюдать с возможной для себя беспристрастностью, убеждались в справедливости выводов первых и в конце концов все переставали применять в процессе своего существования такой обычай.
Совсем еще недавно как раз на материке Азия некоторые существа пробовали^не только найти способ, посредством которого можно было бы действительно сохранять без порчи свои пищевые продукты на долгое время, но даже старались изыскать какую-либо вообще новую возможность, чтобы тратить как можно меньше своего времени на эту неизбежную существенскую потребность питания первой пищей, и они на этот раз чуть даже не нашли один очень для этой цели соответствующий способ.
Относительно интересных результатов их нового искания в этой области я могу тебя осведомить довольно подробно, так как я не только лично знал то земное трехмозгное существо, которое своими сознательными трудами выяснило упомянутый способ, но я даже присутствовал лично на некоторых выяснительных экспериментах для возможностей применения над существами этого способа, во главе которых стоял этот самый инициатор, так сказать, «нового-искания».
Его звали Асиман и он состоял членом одной группы современных азиатских трехмозгных существ, которые, осознав свою рабскую зависимость от каких-то в них самих имеющихся причин, организовали совместное существование в целях работы над собой, чтобы избавиться от этого.
Интересно отметить, что эта группа современных земных трехмозгных существ, в числе которых состоял и этот брат Асиман, раньше существовала на местности Жемчания, ныне называющейся «Индостан», но после, когда там появились существа с материка Европа и начали беспокоить их и мешать их мирной работе, они все перешли на, как там теперь говорят, «горы Гималая» и обосновались частью на местности «Тибет», а частью на так называемых «долинах-Гиндукуша».
Брат Асиман состоял в числе тех, которые обосновались на «долинах-Гиндукуша».
Ввиду того, что всем членам этого братства, работавшим над своим самоусовершенствованием, время было очень дорого, а процесс питания отнимал у них не мало времени, то этот брат Асиман, будучи очень хорошо знакомым с наукой, называвшейся тогда «Алхимия», начал очень серьезно работать над тем, чтобы найти, может быть, какое-нибудь так называемое «химическое-средство», посредством которого при введении его в себя существо могло бы существовать, не тратя так много времени на приготовление и употребление для первой своей пищи этих всевозможных продуктов.
Брат Асиман после долгих усиленных работ нашел для этой цели одну комбинацию химических веществ в виде «порошка», который, при введении его в себя раз в сутки в количестве одного маленького так называемого «наперстка», давал существу возможность, ничего больше не употребляя в качестве пищи кроме воды, существовать и без ущерба выполнять все свои существенские обязанности.
Когда я случайно попал в тот монастырь, где существовал Асиман с прочими братьями данной небольшой группировки из современных твоих любимцев, это средство всеми братьями употреблялось уже пять месяцев, и брат Асиман с участием других братьев, тоже хорошо знакомых с этим порошком, был усиленно занят выяснительными экспериментами уже в большем масштабе.
Вот эти самые эксперименты и показали им, что и это средство в конце концов не может годиться для нормального существования существ.
После такого своего констатирования они не только это средство изъяли совершенно из употребления, но и уничтожили самую формулу приготовления его, узнанную братом Асиманом.
Через несколько месяцев мне пришлось опять попасть в этот монастырь и лично ознакомиться с тем документом этих братьев, который был ими составлен в день окончательного изъятия из употребления этого действительно удивительного средства.
В этом документе, между прочим, были некоторые интересные подробности относительно действия этого самого Асимановского средства. В нем говорилось, что это средство, вводимое в наличие существ, помимо своего питательного свойства имело особое действие на так называемые «блуждающие-нервы-желудка» существа; от такого его действия в существах не только сразу прекращалась потребность в еде, но пропадало также всякое желание вводить в себя что бы то ни было другое из пищевых продуктов и, в том даже случае если что-либо вводилось насильственно, то после требовалось много времени, чтобы у существ прошло неприятное ощущение и состояние, вызванное этим насильственным введенным продуктом.
Еще говорилось, что с наличием существ, питающихся этим средством, первое время никакого изменения не замечалось, даже вес его не уменьшался, и только по истечении пяти месяцев начинало сказываться его вредное действие на общее наличие существа постепенным ослаблением функционизации некоторых органов восприятия и проявляемостей в смысле их, так сказать, мощности и чуткости, — так например — у них слабел голос, ухудшалось зрение, слух и т.д., а у некоторых еще до начала расстройства этих существенских функционизации начинали наблюдаться изменения их, так сказать, общепсихического-состояния.
В составленном этими братьями документе относительно этого замечательного Асимановского средства, между прочим, очень пространно описывались самые изменения характера существ после пяти месяцев употребления его и в освещении этого приводились очень удачные и меткие сравнения.
Хотя самые примеры, приводимые в этом документе для сравнения и не удержались в моей памяти, но, благодаря сохранившемуся во мне, так сказать, «вкусу» о них, я смогу передать тебе их смысл, если воспользуюсь и для этого языком нашего досточтимого Молла Наср-Эддина.
Например, обычный добряк, имеющий характер, похожий на характер, как они сами говорят, «Ангела-Божия», вдруг начинал делаться злющим, вроде тех, про которых как-то раз сказал сам наш дорогой Молла Наср-Эддин:
«Он-злющий-как-тот-который-только-что-закончил-полный-курс-лечения-у-знаменитого-европейского-специалиста-по-нервным-болезням».
Или — существа, которые вчера были спокойны как «овечки», сделанные из масла, которых религиозные люди в самый большой свой религиозный праздник кладут на торжественный стол, — сегодня начинали делаться раздражительными, именно как раздражаются германские профессора, когда какой-нибудь француз, тоже профессор, узнает что-либо новое, касающееся современной науки.
Или — вчерашний любящий тою любовью, которою любит современный земной любовник богатую вдову, пока, конечно, он не получил еще от нее ни одного сантима — такой любовник начинал превращаться в ненавидящего, похожего именно на тех ненавидящих, которые с пеной на нижней губе будут ненавидеть того бедного автора, который пишет там в настоящее время про меня с тобой в книгах под названием «Беспристрастная критика жизни людей».
Ненавидеть же будут этого несчастного выскочку писателя, кстати сказать, и «чистокровные-материалисты» и «96-пробные-деисты» и даже те из числа понравившихся тебе трехмозгных существ, которые, когда их желудки полны и их «владельцы» в данный момент не «устраивают-им-сцены», делаются «оптимистами-высшей-марки», а когда, наоборот, их желудки пустуют — превращаются в «бес-пощадных-пессимистов».
Раз, мой мальчик, мы случайно заговорили про этого тамошнего «чудака-выскочку-писателя», уже ничего не поделаешь, придется мне, кстати, посвятить тебя относительно еще давно во мне возникшего и прогрессивно увеличивающегося по его адресу недоумения, а именно относительно одной его наивности.
Дело в том, что и он, не знаю только случайно или волею судеб, с самого начала своего ответственного существования тоже сделался последователем, и даже ярым, того же нашего мудрого и почтенного Молла Наср-Эддина и тоже в обычном процессе своего существенского существования при всякой маломальской возможности не упускал случая — во всем поступать на основании его небывало мудрых и не могущих быть вновь воспроизведенными изречений. И вдруг теперь он, согласно доходящих всех до меня эфирограммных сведений, все время поступает против одного, правда не всем доступного, из весьма серьезных и редко практичных советов этого учителя над всеми учителями, формулированного им следующими словами:
«Эх, брат! У нас на Земле, если ты скажешь правду, то ты большой дурак, а если ты будешь кривить душой, то ты только „подлец“, хотя тоже большой. И потому лучше всего — ничего не делай, а лежи себе только на оттоманке и учись петь, как поет воробей, еще не превращенный в американскую канарейку»...
Теперь, мой мальчик, внимательно воспринимай сведения, касающиеся причин постепенной дисгармонизации в наличии этих современных существ материка Америка второй их основной существенской функции, а именно, половой.
Для дисгармонии в них этой функции служат только несколько разнохарактерных причин, но основной причиной, по-моему, является их, так сказать, «порожденная-их-сущностью-и-уже-совсем-слившаяся-с-их-натурой» нечистоплотность, в смысле содержания в чистоте своих половых органов.
Насколько они, подобно существам материка Европа, ухаживают за своими лицами и употребляют для них всевозможные так называемые «косметики», настолько они оставляют в пренебрежении сказанные свои органы; а, между тем, от более или менее сознательных трехмозгных существ требуется соблюдение наибольшей опрятности как раз в отношении этих своих органов.
Впрочем, обвинять их в этом всецело не следует, так как и в этом отношении виноваты больше существа материка Европа с существующими в процессе их обычного существенского существования обычаями.
Дело в том, что эта еще не очень давно возникшая современная большая группировка почти исключительно образована и продолжает еще пополняться из существ разных больших и малых группировок, населенных на материке Европа.
Вот почему если и не сами все трехмозгные существа из большинства в настоящее время составляющих эту новообразовавшуюся большую группировку, то их отцы или деды являлись выходцами оттуда, и они, переселяясь на этот материк, притащили вместе с собой также все свои европейские обычаи, в том числе и те, которые повлекли за собой нечистоплотность в отношении своих половых органов.
Поэтому, мой мальчик, когда теперь я буду говорить, как дело обстоит с половым вопросом у американцев, ты имей в виду, что все это будет относиться и к существам материка Европа.
Результаты такой нечистоплотности современных понравившихся тебе трехмозгных существ планеты Земля, водящихся на материках Америка и Европа, выразились очень ясно в моей статистике.
Возьмем в пример тамошние так называемые «венерические болезни». Эти болезни так сильно распространены на материке Европа и на этом материке Америка, что в настоящее время почти уже не встретишь ни одно существо, которое не имело бы какой-нибудь формы заболевания этими болезнями.
Не мешает между прочим тебе знать немного про те интересные и оригинальные данные, которые в моей статистике указываются в цифрах, насколько среди существ на материке Америка и на материке Европа этих болезней больше чем на материке Азия.
Многие из этих «венерических болезней» среди существ старых общественностей материка Азия совершенно отсутствуют, тогда как среди существ, населяющих материки Европа и Америка, эти болезни почти повальны.
Например, так называемый «перелой» или, как тамошние ученые называют, «гонорея». На материке Европа и Америка эту болезнь существ — как мужского, так и женского пола — в разных ее степенях имеют почти все, а на материке Азия она встречается только на тех его окраинах, существа которых имеют частые соприкосновения с существами материка Европа.
Хорошим примером только что сказанного могут служить существа, принадлежащие к группировке, существующей там под наименованием «Персия», занимающей на материке Азия относительно большую площадь.
Среди существ, обитающих на этой относительно большой площади, ни в ее центральной части, ни в восточной, южной и западной ее сторонах, упомянутой болезни совершенно не имеется.
В северной же стороне, особенно в местности, называемой «Азербайджан», которая непосредственно соприкасается с большой полуевропейской, полуазиатской общественностью, называющейся Россия, процент заболевающих этой болезнью по мере приближения к этой России все больше и больше возрастает.
Точно так же и в других восточных странах материка Азия эта болезнь в процентном отношении увеличивается по мере большего соприкосновения их существ с существами материка Европа; например, в местностях, называемых «Индия» и «Китай», эта болезнь в последнее время распространена среди тамошних существ, главным образом, в местах соприкосновения с европейскими существами общественности Англия.
Таким образом, можно сказать, что главными распространителями этой болезни для существ материка Азия являются: с северо-западной стороны существа большой группировки Россия, а с восточной стороны существа общественности Англия.
Причиной отсутствия в упомянутых частях материка Азия как этой болезни, так и много другого плохого, по-моему, является то, что у большинства существ материка Азия имеются несколько очень хороших обычаев в обиходе их существования, которые дошли до них опять-таки от их древних предков.
И эти обычаи так глубоко внедрились в их обыкновенное повседневное существование через их религии, что в настоящее время они, выполняя их механически, без всяких мудрований, этим самым более или менее застраховываются от некоторых зол, которые из-за тамошних установившихся ненормальных условий существенского существования постепенно образовались и поныне продолжают образовываться в бесчисленном количестве на этой злосчастной планете.
Существа большинства группировок на материке Азия избавлены как от многих венерических болезней, так и от многих других «половых ненормальностей» благодаря хотя бы, например, таким обычаям, как известным там под наименованиями «суннат» и «абдест».
Первый из этих обычаев, а именно «суннат», или как иначе там называют «обрезание», не только спасает большинство азиатских существ в ответственном возрасте от многих тамошних венерических болезней, но он избавляет также большинство детей и юношей материка Азия от того «бича», который беспощадно распространен среди всех детей и юношей материков Европа и Америка, а именно от того «бича», который известен там под названием «онанизм».
Согласно этого обычая существа уже ответственного возраста большинства современных группировок на материке Азия имеют обыкновение производить в известное время над своими результатами, т.е. над своими детьми ритуал, заключающийся в том, что они, например, у мальчиков делают обрезание так называемых ими «френикулум» и «препициума-пениса».
И в настоящее время дети тех твоих современных любимцев, над которыми выполняется, конечно уже автоматически, этот обычай, почти совершенно избавлены от неизбежных результатов некоторых, уже окончательно зафиксировавшихся в процессе существования твоих любимцев, зол.
Так например, согласно моей статистике, сказанный «бич», т.е. «детский онанизм» среди детей тех тамошних трехмозгных существ, которые выполняют обычай «обрезания», почти не встречается, тогда как этой самой половой ненормальности подвержены без исключения все дети и юноши тех существ, которые этого обычая не знают.
Второй упомянутый обычай, а именно «абдест», который, кстати сказать, на материке Азия существа разных группировок называют различно, есть не что иное, как обязательное омовение половых органов после каждого посещения так называемого «ватер-клозета».
Благодаря, главным образом, этому второму обычаю, большинство твоих любимцев, водящихся на материке Азия, и избавлены от многих тамошних венерических болезней и других половых ненормальностей.
Сказав это, Вельзевул задумался и, после довольно долгой паузы, сказал:
— Настоящая тема нашей беседы напомнила мне один очень интересный разговор, который я имел там в бытность мою во Франции с одним симпатичным молодым трехмозгным существом.
Я думаю, что пожалуй, для твоего понимания всего только что сказанного, теперь будет самым лучшим, если я передам тебе целиком этот самый тогдашний разговор, тем более, что этот разговор, кроме того, что разъяснит значение обычая «абдест» или «омовение», выяснит тебе еще и многие другие вопросы, касающиеся оригинальной психики этих твоих любимцев.
Это самое существо, разговор с которым я вспомнил и теперь собираюсь пересказать тебе, был как раз тот молодой Перс, который, помнишь, я тебе уже говорил, был по просьбе наших общих с ним знакомых моим «чичероне» в городе Париже, где я, как я тебе тоже уже говорил, находился как раз перед моим отъездом на этот самый материк Америка.
Однажды я ожидал этого молодого Перса все в том же Гранд-Кафе города Парижа.
Когда он пришел, я по его глазам заметил, что он на этот раз, как там говорят, был «выпивши» больше чем обыкновенно.
Он вообще всегда выпивал порядочно много существующей там «алкогольной жидкости», и, когда мы в Париже бывали вместе в ресторанах на Монмартре, где всюду требование шампанского, которого я не любил и не пил, было обязательно, он всегда с большим удовольствием выпивал его все один.
Кроме того, что он всегда выпивал, он был также, как там говорится, большим «бабником».
Бывало, как только он увидит, как там говорят, «смазливое-лицо» существа женского пола, то вся его фигура и даже дыхание сразу менялись.
Когда я заметил, что он на этот раз пьян больше обыкновенного, и когда он, подсев ко мне, заказал себе кафе с так называемым там «аперитивом», я его спросил:
«Объясните мне, пожалуйста, мой молодой друг, почему вы всегда пьете эту „отраву“»?
На такой мой вопрос он и ответил так:
«Эх, дорогой мой доктор! Я пью эту „отраву“, во-первых, потому, что сильно привык к ней и теперь уже не могу не пить, не страдая, а во-вторых, я пью еще и потому, что только благодаря действию этого алкоголя я могу спокойно смотреть на то безобразие, которое происходит здесь», и он обвел руками кругом.
«Этот, как вы выразились, „яд“ я начал пить потому, что случайные, для меня неудачные и несчастные обстоятельства моей жизни сложились так, что мне пришлось попасть и долго жить в этой злотворящей Европе.
С самого начала я начал пить потому, что здесь все, с кем мне приходилось сталкиваться, тоже пьют и непьющего называют „бабой“, „барышней“, „цацой“, „милушкой“, „неженкой“, „балдой“ и тому подобными прозвищами и, не желая чтобы мои деловые знакомые называли меня такими оскорбительными именами, я тоже начал пить.
А кроме того, благодаря тому, что когда я впервые попал сюда на Европу, вследствие того, что здешний уклад жизни в смысле нравственности и патриархальности совершенно противоречил тем условиям, в которых я родился и вырос, я, видя и воспринимая все это, стал испытывать болезненное чувство стыда и необъяснимой неловкости, и в то же время заметил, что от действия выпиваемого мною алкоголя не только заглушалось испытываемое мною для меня тягостное чувство, но я спокойно начинал смотреть на все это и во мне даже являлась охота принимать участие в этой, противоречащей моей натуре и моим установившимся взглядам, анормальной жизни.
Вот с тех пор и началось то, что всякий раз, когда я начинал чувствовать упомянутое неприятное ощущение, я стал даже с чувством некоторого самооправдания пить этот самый алкоголь и таким образом постепенно привык к этой, как вы совершенно правильно выразились, „отраве“».
Сказав это с заметным импульсом прочувствованной печали, он сделал небольшую паузу, чтобы закурить свою папиросу из табака с примесью «тамбаки», а я, воспользовавшись этим, спросил его следующее:
«Ну хорошо ... то, что вы мне объяснили относительно вашего непростительного пьянства, я, предположим, немного понял и вхожу в ваше положение, но что вы скажете относительно другого вашего тоже непростительного на мой взгляд порока, а именно относительно вашего „юбкослюнства“ ?
Ведь вы бегаете за всякой юбкой, лишь бы она качалась на владелице каких-нибудь длинных волос».
На такой мой вопрос он, глубоко вздохнув, стал продолжать говорить следующее:
«Отчасти, мне кажется, и к этому я привык по той же сказанной мною причине, но, по-моему, эта моя слабость может быть объяснена еще и другой очень интересной психологической причиной.
Если вам угодно, мой дорогой доктор, я вам расскажу немного подробнее, как я сам понимаю эту психологическую причину».
Я, конечно, объявил желание выслушать его, но прежде предложил ему перейти внутрь этого Гранд-Кафе, в зал ресторана, так как на улице становилось уже сыро.
Когда мы уселись в зале ресторана и потребовали себе тамошнее знаменитое «шампанское», он продолжал говорить так:
«Когда вы, мой дорогой доктор, жили у нас в Персии, вы, может быть, случайно заметили существующий там очень специфический для наших персов взгляд мужчин на женщину.
А именно, у нас в Персии у мужчин имеется два определенных можно сказать „органических-взгляда“ на женщин, согласно которым женщины, у нас, даже несознательно с нашей стороны очень резко делятся на две категории.
Первый взгляд относится к женщине — настоящей и будущей матери, а второй — к женщине, так сказать, „самке“.
Свойственность иметь в натуре мужчин нашей Персии данные для двух таких самостоятельных взглядов и инстинктивного ощущения начало образовываться только два с половиной века тому назад.
Согласно объяснениям, данным мне как-то раз моим дядей-муллой, которого окружающие за глаза называли „муллой-старого-закала“, оказывается, что два или три века тому назад, одно время, по причинам, очевидно вытекшим из каких-либо высших мировых законов, повсеместно на Земле, особенно у нас в Азии, люди начали воевать между собою интенсивнее обычного и в то же время почему-то в большинстве мужчин начало тогда резко уменьшаться чувство религиозности, а у некоторых оно даже и совершенно пропадало.
Как раз в тот период среди мужчин распространилась одна особой формы психическая болезнь, от которой многие, заболевшие ею, в конце концов или совсем с ума сходили, или кончали жизнь самоубийством.
Тогда некоторые разумные люди из разных самостоятельных группировок на материке Азия начали с помощью людей — представителей тогдашней медицины, которая, кстати сказать, тогда стояла намного выше современной — очень серьезно искать причины и такого еще людского несчастья.
После долгих беспристрастных трудов они, с одной стороны, выяснили, что этой болезнью заболевают исключительно мужчины, в подсознании которых уже почему-либо не возникает импульс веры в отношении кого бы то ни было и чего бы то ни было, а, с другой стороны, что этой болезни совершенно не подвержены те совершеннолетние мужчины, которые периодически производят нормальный ритуал совокупления с женщиной.
Когда сведения такого их вывода распространились по материку Азия, то всюду все правители и главари тогдашних азиатских отдельных группировок всполошились, так как почти все находившиеся в их распоряжении мобилизованные для войск люди состояли как раз из таких совершеннолетних мужчин, и в то же время постоянные войны никому не позволяли жить нормально со своей семьей.
Ввиду того, что в тот период каждому правительству отдельных азиатских стран требовалось и хотелось иметь здоровое и сильное войско, то они принуждены были заключить между собой временный мир и собраться или самим или послать своих представителей в один пункт, а именно в столицу тогда называемого «Кильмантушского Ханства», чтобы сообща придумать какой-либо выход из такого создавшегося положения.
Тогда эти, разных самостоятельных группировок азиатских людей, правители или их представители, конечно, совместно также с представителями тогдашней медицины, после серьезных обдумываний и обсуждений пришли к заключению, что пока из создавшегося положения можно выйти только при том условии, если всюду также и на материке Азия, как это имеется на материке Европа, будет заведено то, что называется проституция, и если власть-имущие люди будут оказывать всяческое поощрение и содействие для развития и процветания ее.
С таким заключением собравшихся в столице «Кильман-тушского Ханства» представителей от всех народностей материка Азия почти все главари отдельных тогдашних государств вполне согласились и, ничуть не испытывая угрызения совести, начали с тех пор не только поощрять и способствовать всяким вообще женщинам, кроме разве своих только родных дочерей, заниматься этим «брезгливо-противным» естеству всякого нормального человека делом, но и оказывать даже с чувством благоговения, как будто это и есть самое доброе человеколюбивое проявление человека, всевозможные содействия женщинам без различия каст и вероисповедания, которые хотели откуда-либо уезжать или куда-либо приезжать с этой грязной целью.
Раз мы затронули такую тему, позвольте, уважаемый доктор, уклониться в сторону и рассказать вам, кстати, на мой взгляд очень интересные и мудрые соображения того же моего дяди-муллы относительно вообще причин возникновения и такого зла и бича современной цивилизации.
Как-то раз в один из дней Рамазана, когда мы в ожидании благовести муллы нашего района, оповещающего наступление часа еды, по обыкновению разговаривали и случайно опять заговорили на тему, относящуюся к этому людскому „бичу“, то он, между прочим, сказал:
„Вы напрасно и несправедливо обвиняете и презираете всех тех женщин, которые делаются таковыми.
Большинство из них сами лично не виноваты в такой своей безотрадной участи, а виноваты исключительно только их родители, мужья или опекуны.
Обвинять и презирать следует именно родителей, мужей и опекунов, которые допускают в них во время их подготовительного возраста для совершеннолетнего бытия, когда они еще не имеют своего собственного благоразумия, возникать тому свойству, которое именуется «лень».
В этом возрасте такая лень хотя в них еще только автоматическая, для борьбы с которой от молодых людей не требуется делать очень больших усилий и, следовательно, по приобретении ими собственного благоразумия им возможно было бы самим не допускать ее овладевать ими всецело, но все же в смысле организации психики женщин, на основании не от нашей воли зависящих результатов, а вытекающих от мировых законов, для всяких ее инициатив и хороших проявлений, непременно должно принимать участие активное начало.
И вот как раз в начальные годы совершеннолетней жизни таких современных несчастных будущих женщин-матерей — благодаря разным теперь уже всюду на Земле распространенным, по понятиям нормально дожившего свой век человека, наивным идеям людей современной цивилизации в смысле ,равноправия-женщин‘, существующим под лозунгами ,суфражизм‘, ,икуаль-оппортунити‘ и т.п., несознательно принимаемыми также и большинством современных мужчин, — эти современные еще не совсем оформившиеся будущие ,женщины-матери‘, с одной стороны, не имея около себя закономерно требующихся источников «активного начала», каковыми должны были бы являться родители, опекуны или мужья, к которым с момента их женитьбы и переходит ответственность за них, а, с другой стороны, благодаря свойственному, тоже в таком переходном возрасте закономерно предусмотренному Природой в целях лучшей осуществлямости данных для развития их благоразумия происходящему в них усиленному процессу воображения и увлечения, сказанную автоматическую лень постепенно как бы впитывают в самую свою натуру, и эта лень остается в их натуре как прогрессирующая неизбежная потребность.
Женщина с такой натурой, конечно, не хочет выполнять обязанности настоящей .женщины-матери‘, и ввиду того, что быть проституткой как раз дает ей возможность ничего не делать и в то же время часто испытывать большое наслаждение, сделавшееся человеку вообще присущим, в ней — как в ее натуре, так и в свойственном ей ,пассивном-сознании‘, постепенно оформливается фактор для потребного стремления быть ,женщиной-самкой‘.
А вследствие того, что в инстинкте каждой такой женщины не сразу атрофировываются свойственные для всякой женщины данные для импульса ,стыда‘ и каждая из них, даже при всем своем умственном желании, не может спокойно стать таковой на своей собственной родине, и получается то, что всякая из них всегда инстинктивно и полусознательно стремится уехать в другую страну и там она, вдали от родины и при отсутствии внутреннего беспокойства, уже вовсю предается, ничего не делая, этой лично для себя почти во всех отношениях приятной профессии.
А что касается распространения в настоящее время уже всюду на Земле и такого людского несчастья, то на мой взгляд причиной этого являются исключительно только те современные мужчины, в которых на тех же основаниях возникает подобная, как и в молодых женщинах, будущих проститутках, — так называемая ,органо-сущностная-потребность‘ ничего не делать, а только наслаждаться. И так одна из форм удовлетворения преступной потребности этих ,язв' из числа современных людей заключается в данном случае в том, чтобы соблазнять и помогать таким женщинам уезжать с родины в чужие страны.
Уже давно замечено многими современными разумными людьми, что эти два разные пола, заболевшие одной и той же болезнью, обыкновенно всегда сознательно и инстинктивно ищут и находят друг друга и в данном случае они оправдывают испокон веков существующую пословицу — ,Рыбак-рыбака-видит-издалека‘“.
И вот, уважаемый доктор, благодаря именно вышесказанным причинам, мудро понятым моим дядей, и у нас в Персии тогда в течение нескольких лет появилось много женщин-проституток из разных других стран.
А так как эти приезжие женщины, благодаря тому, как я уже сказал, что у местных женщин Персии без различия вероисповедания веками были приобретены инстинктивные взгляды в смысле нравственности и патриархальности в семейных устоях, не могли слиться с общей массой персидских женщин, то потому с этих пор у нас стали иметься две мною сказанные категории женщин.
И вот, вследствие того, что большинство из этих приезжих женщин, живя у нас в Персии на свободе и бывая всюду, на базарах и в других общественных местах, часто служили объектом для восприятия во время так называемой „половой-центротяжестной-функционизации“ наших персидских мужчин, то в них постепенно, конечно несознательно, рядом с уже имеющимся „взглядом-на-женщину-как-на-мать“ образовался еще другой „взгляд“ как на женщину просто самку.
Свойственность иметь такой определенный двоякий взгляд на женщин, даже у нас, передаваясь по наследству из поколения в поколение, в конце концов так вкоренилась, что в настоящее время наши мужчины различают эти две категории женщин не только по виду, как возможно различать разницу между человеком, бараном, собакой, ослом и т.д., но в них даже образовалось нечто такое, что инстинктивно не позволяет им принимать женщину одной категории за другую.
Я сам даже мог всегда безошибочно очень издалека узнавать, какая идет женщина. Как это я мог узнавать, по их ли походке или по другому какому-либо признаку — объяснить сейчас я при всем своем желании не сумею; но это факт, что я узнавал и никогда не ошибался, несмотря на то, что, как я вам уже говорил, обе эти категории женщин ходят под одинаковыми покрывалами.
И всякий нормальный перс, нормальный в том смысле, что не находится под действием „тамбаки“, „алкоголя“ или „опиума“, употребление которых за последнее время, к сожалению, распространяется среди наших все больше и больше, всегда безошибочно может различать, которая женщина представляет „женщину-мать“ и которая — „женщину-самку“, т.е. проститутку.
У нас для каждого нормального перса „женщина-мать“, к какому бы она вероисповеданию ни принадлежала и вне зависимости от всяких родственных или свойственных отношений, является как бы родной сестрой, а вторая категория женщин является просто животным, которое к себе неизбежно вызывает чувство брезгливости.
Свойство такого инстинктивного отношения к женщине у нас в мужчинах очень сильно и совершенно не зависит от нашего сознания.
Например, если почему-либо случится даже так, что самая красивая и молодая женщина какого-нибудь околотка каким-либо образом окажется в постели у мужчины того же околотка, то этот мужчина перс даже при всем своем умственном решении, при условии, повторяю, если он не находится под влиянием действия „опия“ или „алкоголя“, — органически не может отнестись к ней как к самке.
Он к этой женщине будет иметь отношение как к родной сестре, и даже если она сама будет проявлять, так сказать, „органическое-воздействие“ на него, то он будет только больше жалеть ее, считая что она «одержима-нечистою-силою» и всеми силами будет стараться помочь ей избавиться от такого несчастья.
Тот же мужчина перс, если он в нормальном состоянии, также не сумеет относиться к женщине второй категории, т.е. проститутке, как к женщине, так как к ней, как бы тоже она ни была молода и красива, он непременно будет испытывать органическую брезгливость; он только тогда может смотреть на нее как на женщину, если в его организм введены перечисленные мною злостные для людей опьяняющие продукты.
И вот, почтенный доктор, я до двадцатилетнего возраста жил в Персии, среди таких нравов и устоев, как всякий обыкновенный нормальный перс.
В этом возрасте мне пришлось, согласно перешедшим мне по наследству правам, сделаться компаньоном одной большой фирмы по доставке персидских сушеных фруктов в разные европейские страны.
Дальше моя роль в этой фирме, благодаря всяким не от меня зависящим обстоятельствам, стала такой, что я должен был быть главным представителем на местах в тех странах материка Европа, куда доставлялись эти фрукты.
Сначала я, как вам уже говорил, попал в Россиюи потом в Германию, Италию и другие европейские страны и наконец, в последнее время, вот уже семь лет как я живу здесь, во Франции.
В жизни людей всех этих, для меня чуждых, стран не существует такой резко проведенной разницы между этими двумя типами женщин — „женщиной-матерью“ и „женщиной-проституткой“, какую я видел и чувствовал в течение всей моей молодости на родине.
У них везде отношение к женщине чисто умственное, т.е. только придуманное, не органическое.
Например, здесь муж, как бы ему жена не изменяла, если он сам не увидит или не услышит об этом, никогда не будет знать, что она ему изменяет.
У нас же в Персии, без всякого видения и слышанья, муж может инстинктивно чувствовать, изменяет ли ему жена; то же самое касается и женщин — жена у нас измену своего мужа будет чувствовать.
Относительно такого особого инстинктивного чувства в людях недавно даже у нас там несколько ученых с материка Европа производили очень серьезные специальные исследования.
Как мне случайно пришлось узнать, они тогда в результате выяснили, что вообще в людях, среди которых допускается установившимися известными нравами „полиандрия“ и „полигамия“, т.е. „многомужество“ и „многоженство“, приобретается своеобразная „органо-психическая“ особенность в отношениях между мужьями и женами.
Эта органо-психическая особенность имеется также в людях нашей Персии, вследствие того что, как вам известно, мы, будучи последователями магометанской религии, имеем обычай многоженства, т.е. каждому мужчине по закону допускается иметь до семи жен.
И вот эта органо-психическая особенность в людях нашей Персии, между прочим, выражается в том, что у каждой из законных жен чувство к измене мужа совершенно отсутствует, если это касается той или другой законной жены.
Такое чувство у какой-нибудь из жен появляется только тогда, если муж изменяет ей с совершенно посторонней женщиной.
Только теперь, уважаемый доктор, живя здесь в Европе и видя все, что происходит между здешними супругами, я вполне оценил наш, в высшей степени разумно установленный и благой, — как для мужчин, так и для женщин — обычай многоженства.
Хотя у нас каждый мужчина может иметь несколько жен, а не одну, как здесь в Европе, где преимущественно распространено христианское вероисповедание, по которому полагается иметь только одну жену, но разве можно сравнить честность и добросовестность в отношении к своим женам наших мужей с той честностью и добросовестностью, какие имеются у здешних мужей в отношении своих единственных жен и вообще в отношении своей семьи.
Посмотрите, пожалуйста, кругом, что делается везде здесь.
Окиньте взором хотя бы все эти залы Гранд-Кафе, где, кроме обыкновенных, постоянно здесь промышляющих проституток и „альфонсов“, сидят сотни мужчин и женщин за столиками и весело между собой разговаривают.
Когда вы сейчас смотрите на этих мужчин и женщин, вам кажется, что все они семейные парочки, которые приехали сюда вместе, чтобы посмотреть Париж или по каким-нибудь другим семейным делам.
А на самом деле ни одна парочка из этих мужчин и женщин во всех залах этого Гранд-Кафе, которые так весело разговаривают и скоро пойдут вместе в отель, почти наверно не окажутся законными супругами, и в то же время каждый из этих мужчин и женщин по документам значится законным мужем такой-то жены, а она — законной женой такого-то мужа.
Оставшиеся же дома, в провинции, „законные-половины“ здесь сидящих мужчин и женщин, наверное, теперь думают и уверенно рассказывают знакомым, что их „законная-жена“ или „законный-муж“ поехал в столицу мира Париж делать какие-то очень „важные“ для семьи покупки или повидаться там с очень нужными для семьи людьми или еще что-либо в этом роде.
На самом же деле эти приезжие, для того чтобы попасть сюда, в течение целого года хитрили и придумывали всевозможные комбинации, чтобы убедить своих „законных-половин“ в необходимости их поездки, и теперь здесь, в компании таких же как они обманщиков и хитрецов, во имя и возвеличения значения „Исайя-ликуй“, сообща и с тем изощренным „художество“, которого достигла современная великая „цивилизация“, наставляют своим дома оставшимся „законным-половинам" насколько возможно большие и „художественные-рога“.
В Европе, благодаря сложившемуся укладу семейной жизни, в настоящее время уже получилось то, что если встретишь мужчину вместе с женщиной и заметишь, что во время разговора в их голосе слышатся веселые нотки, и что на их лицах появляются улыбки, то уже без всякого сомнения знаешь, что они непременно сообща, очень скоро, с великим старанием, честь честью поставят, если еще не поставили, какой-нибудь „законной-половине“ прекрасивейшие и пребольшущие рога.
И потому здесь всякий мало-мальски хитрый мужчина уже считается очень „честным-мужем“ и „патриархальным-отцом-семейства“.
Для окружающих ничего не значит, что этот самый „честный“ и „патриархальный-отец-семейства“ в то же время, если он, конечно, с материальным достатком, может быть имеет на стороне сколько угодно „содержанок“, наоборот, окружающие здесь обыкновенно даже оказывают таким больше почтения чем тем, которые не могут иметь на стороне ни одной „содержанки“.
Здесь такие имеющие достаток „честные-мужья“ по обыкновению кроме своих „единственных-законных-жен“ на стороне имеют еще не только семь, но другой раз даже семь раз семь.
А у тех европейских мужчин, которые не имеют материальной возможности содержать кроме своей единственной законной жены еще несколько незаконных жен, почти все их время уходит на так называемое „слюнятечество“, т.е. они целыми днями смотрят и как бы „съедают-глазами“ всяких встречных и поперечно проходящих женщин.
Иначе говоря, они целыми днями своими мыслями и чувствами бесчисленное количество раз изменяют этим своим единственным законным женам.
У нас же в Персии, хотя мужчина может иметь до семи законных жен, но зато у него день и ночь все его помыслы и чувствования заняты только тем, чтобы как можно лучше организовать как внутреннюю, так и внешнюю жизнь этих своих нескольких законных жен. А эти последние, в свою очередь, души не чают в нем и всеми своими возможностями, тоже день и ночь, стараются помочь ему в его житейских обязанностях.
Здесь у супругов внутреннее взаимное отношение одинаково — как у мужа почти вся его внутренняя жизнь занята изменой своей единственной законной жене, так и внутренняя жизнь этой „единственной-жены“ с первого же дня их соединения браком навсегда уходит во вне семьи.
Обыкновенно для жены европейца, муж ее, как только она повенчалась, делается для ее внутренней жизни уже, как говорят, ее „собственной-вещью“.
Она, после первой же ночи, обеспечившись такой собственностью, всю свою внутреннюю жизнь отдает уже на поиски какого-то „нечто“, а именно того неизвестного „идеала“, который у всякой европейской девицы с самого малолетства постепенно образовывается благодаря тому пресловутому „воспитанию“, которое все больше и больше придумывается для них некоторыми современными бессовестными писателями.
В существе здешних женщин, как я это заметил за время моего пребывания в этих европейских странах, вовсе не образовывается того „нечто“, которое и в них должно было бы, как и в наших женщинах, постоянно поддерживать, так сказать, „органический-стыд“, или по крайней мере позыв к такому стыду, на каковом чувстве, по-моему, собственно говоря, и базируется то, что называется „женским-долгом“ и который является тем, что и помогает им инстинктивно удерживать себя от тех поступков, которые делают женщин безнравственными.
Вот почему здесь всякая женщина очень легко при удобном случае может, без всякого страдания и без угрызения совести, изменять своему законному мужу.
Из-за отсутствия в них такого стыда, по-моему, здесь в Европе граница, отделяющая „женщину-мать“ от „женщины-проститутки“, перестала постепенно существовать и теперь эти две категории женщин давно уже слились в одно целое, и в настоящее время у здешних мужчин, ни в их умах, ни в их чувствах, нет того разделения женщин на две категории, какое имеется почти в каждом персе-мужчине.
В настоящее время здесь „женщину-мать“ от „женщины-самки“ можно различить только тогда, если все ее проявления будут протекать перед твоими собственными глазами.
В европейских условиях семейной жизни из-за отсутствия благого установления многоженства, каковое установление, по моему мнению, давно должно было бы быть здесь заведено, уже по одной той причине, что, как показывает статистика, женская численность на много превышает мужскую, имеются еще тысячи других неудобств и неладов, которые могли бы вовсе не существовать.
И вот, уважаемый доктор, основной причиной моего второго порока явилось то, что я родился и воспитывался в устоях нравственности, совершенно противоположных здешним нравам, и попал сюда в возрасте, когда у мужчин особенно сильно бурлят животные страсти. А такое в итоге зло лично для меня получилось, главным образом, потому, что я сюда попал еще очень молодым и по здешним понятиям красивым и мой тип настоящего южанина сделал тогда то, что очень скоро за мною со стороны множества здешних молодых женщин, для которых я тогда представлял новый оригинальный тип самца, пошла настоящая охота.
За мной охотились, как охотники гоняются за „редкой дичью“.
„Редкой дичью“ же я являлся для них, помимо моего особенного типа, настоящего южанина, и из-за моей в отношениях с женщинами ласковости и услужливости, какие свойства во мне выработались еще с самого детства во время моего общения с нашими персидскими „женщинами-матерями“.
Когда я приехал сюда и мне пришлось встречаться со здешними женщинами, я, конечно, тоже и в отношениях к ним даже бессознательно с моей стороны проявлял ту же ласковость и услужливость.
И вот, встречаясь и в начале только разговаривая со здешними женщинами, кстати сказать, по большей части на тему о современной цивилизации и о нашей персидской якобы отсталости от нее, я как-то раз, конечно, под влиянием алкоголя, который уже тогда употреблял в довольно большом количестве, впервые, так сказать, пал, т.е. как будущий ответственный отец семейства, проявил себя подло.
Хотя это мне стоило тогда много страданий и угрызений совести, но окружающая обстановка и действие опять-таки того же алкоголя послужили мне причиной и во второй раз пасть, а после уже все пошло, так сказать, по наклонной плоскости и привело к тому, что теперь я в этом отношении действительно представляю из себя самое грязное животное.
Последнее время, особенно когда я бываю совершенно свободен от действия алкоголя, я нравственно очень страдаю и всем своим существом ненавижу себя и в таких случаях тороплюсь скорее вновь влить в себя этот алкоголь, чтобы забыться и этим прекратить свои страдания.
Живя во всех перечисленных странах Европы такой безобразной жизнью, я наконец обосновался здесь в Париже, в том именно европейском городе, куда со всех концов Европы и других материков съезжаются женщины с явным намерением ставить „рога" своим законным половинам. И здесь уже в Париже я окончательно пристрастился к обоим этим человеческим порокам, именно к алкоголю и, как вы сказали, к беготне за всякой юбкой, и стал бегать направо и налево уже без всякого здравого рассуждения. И теперь, удовлетворение обоих этих пороков является для меня более необходимым, чем удовлетворение моего голода.
До настоящего момента все это идет у меня таким образом, а что будет дальше, я не знаю и знать не хочу.
Я даже всегда стараюсь и борюсь с собою, чтобы и не думать об этом».
Когда он произнес эти последние слова, искренно вздохнул и удрученно поник головой, я спросил его:
«Ну а теперь, скажите мне, пожалуйста, неужели вы не боитесь заразиться теми ужасными болезнями, которыми обыкновенно бывают больны женщины, за которыми можно бегать таким „юбочникам" как вы?»
На такой мой вопрос он опять глубоко вздохнул и, немного погодя, начал рассказывать следующее:
«Эх ... уважаемый и почтенный доктор!
Над этим вопросом я и сам последние годы очень задумывался и он даже стал предметом такого моего интереса, что явился в некотором роде благодатным средством для того, чтобы моя внутренняя „паскудная-жизнь“ протекала все же более или менее сносно.
Я сейчас думаю, что вам как врачу будет, наверное, очень интересно знать, каким образом и почему этот самый вопрос несколько лет тому назад очень заинтересовал меня и к каким выводам я пришел, когда стал в относительно нормальном состоянии очень серьезно наблюдать и изучать его.
Годов пять тому назад я как-то в такой степени захандрил, что даже алкоголь почти не действовал на меня и не умиротворял моего психического состояния.
В этот именно период как раз случилось так, что я часто встречался с такими знакомыми и товарищами, которые очень много говорили о скверных болезнях и о возможности легко заразиться ими.
В связи с подобными разговорами я и сам начал частенько задумываться над собой и понемногу становился мнительным, почти как некоторые женщины-истерички.
Я часто стал рассуждать так, — ведь действительно, находясь почти всегда в пьяном состоянии, я постоянно имею дело именно с подобными заразными женщинами и, очевидно, если даже почему-либо до сих пор у меня и нет еще резких проявлений этих болезней, я все же почти наверное заражен уже какою-нибудь из них.
И после таких рассуждений я первым долгом начал обращаться к разным специалистам, чтобы выяснить, какие именно болезни имеются у меня в зачатке.
Хотя ни один из местных специалистов решительно ничего у меня не находил, я все же продолжал сомневаться, так как с одной стороны моя мнительность, а с другой — мой собственный здравый смысл продолжали поддерживать во мне убеждение в том, что я непременно должен был уже быть зараженным какой-нибудь из этих ужасных болезней.
Все это привело меня к тому, что я решил, не жалея никаких расходов, созвать „консилиум“ специалистов уже из знаменитостей всей Европы. Я мог это позволить себе, потому что в этом году благодаря мировой войне, когда пути сообщения повсеместно расстроились и все предметы всюду вздорожали, наша фирма, имея везде в складах большие запасы сушеных фруктов, очень много заработала и порядочный куш достался и на мою долю.
Когда я созвал этих европейских знаменитостей, то они после всевозможных очень „детальных“ исследований и известных им так называемых „химических анализов“ тоже единогласно заявили мне, что в моем организме решительно нет признаков ни одной из венерических болезней.
Такое их заявление, хотя и успокоило во мне за это время намного усилившееся чувство мнительности, но зато дало повод к развитию во мне такого сильного чувства любопытства и любознательности к выяснению этого вопроса, что оно стало с этих пор моею болезнью, как „идеей-фикс“.
И с тех пор серьезное наблюдение и изучение всего относящегося к таким болезням и стали мне воодушевляющими и оправдывающими смысл моей, как я выразился, „паскудной-жизни“.
В этот период моей жизни я делал эти мои наблюдения и изучения всем моим внутренним настоящим „Я“ во всякое время, как в пьяном, так и в полупьяном и трезвом состояниях.
Я тогда, между прочим, также начал запойно читать всякую существующую здесь в Европе литературу, касающуюся этих болезней, и прочел почти все, имевшееся по этому вопросу на французском и немецком языках.
Это я легко мог сделать потому, что французским языком я владею, как вы видите, так хорошо, что трудно даже представить себе, что я не настоящий французский интеллигент, и с немецким языком у меня обстоит дело так же, так как я порядочное время жил в Германии и всегда в свободное от моих обыкновений время, от скуки изучал их язык через посредство литературы.
Поэтому, когда я заинтересовался этим вопросом, я имел возможность ознакомиться всесторонне со всеми знаниями, какие только имеются относительно венерических болезней у людей современной цивилизации.
В этой литературе указывались сотни теорий и сотни предположений о причинах заболеваний венерическими болезнями; но не было ни одного уверенно-категорического объяснения, каким образом и почему одни из людей заражаются этими болезнями, а другие нет, и я скоро убедился, что существующими по этому вопросу в настоящее время здесь в Европе знаниями, я этого себе не выясню.
Из всей этой литературы, если, конечно, не брать во внимание и не говорить про множество тех здешних толстых „научных книг“, содержание которых сразу доказывает всякому более или менее нормальному человеку, что они написаны людьми, как говорится, „круглыми-профанами“ в этих вопросах, т.е. не специалистами ни по каким вообще человеческим болезням, я вынес общее впечатление только о том, что люди заражаются и заболевают исключительно по собственной их нечистоплотности.
После того как я сделал такой категорический вывод, мне ничего не оставалось другого, как все свое внимание сосредоточить на том, чтобы выяснить себе, в чем же собственно заключается моя личная чистоплотность, которая до сих пор предохраняла меня от заразы.
Я тогда начал рассуждать с самим собой так:
Я одеваюсь не чище чем все прочие, живущие здесь в Европе; по утрам умываюсь тоже как все; в неделю раз обязательно хожу в турецкую баню, тоже, кажется, как и все, и в том же роде продолжал перебирать еще многое, и в результате не нашел ничего, в чем бы я в этом отношении представлял из себя исключение сравнительно с другими, и в то же время оставался в силе тот факт, что я, благодаря моей безобразной жизни, имел, конечно, больше шансов заразиться.
С этих пор моими мыслями стали руководить два, вполне во мне уже установившиеся, справедливые убеждения: первое, что тот, кто общается с подобными женщинами, непременно должен рано или поздно заразиться, и второе, что только чистоплотность предохраняет человека от такой заразы.
В таком духе размышления продолжали происходить во мне в течение почти целой недели, до тех пор, пока вдруг я не вспомнил про одну свою привычку, которую я здесь в Европе всегда тщательно скрывал от моих знакомых: а именно, я вспомнил про мою привычку, именующуюся у нас в Персии „абдест“.
Обычай „абдест“ или, как по здешним понятиям можно было бы назвать, „омовение", занимает у нас в Персии в числе прочих обычаев одно из первых мест.
Этот обычай должен, собственно говоря, иметься у всех последователей магометанской религии, но он строго выполняется только магометанами шиитского толка и, ввиду того, что почти вся Персия состоит из шиитов, он нигде так не распространен, как среди нас в Персии.
Этот обычай заключается в том, что каждый последователь шиитского толка — как мужского, так и женского пола — после каждого посещения „ватер-клозета“ должен обязательно омывать свои половые органы. Для этой цели, необходимой принадлежностью каждой семьи, считающейся у нас даже самой главной, является специальная посуда — особой формы кувшин, называющийся „ибрх“. И чем богаче семья, тем более должно иметься таких кувшинов, так как такой кувшин должен обязательно первым долгом предоставляться каждому новоприходящему гостю.
Я сам лично тоже был приучен к этому с самого малолетства, и эта привычка постепенно так вошла в мою повседневную жизнь, что даже, когда я приехал сюда в Европу, где этот обычай совершенно отсутствует, я ни одного дня не мог жить без того, чтобы не делать такого „омовения“.
Мне, например, гораздо легче даже с похмелья оставаться с немытым лицом, чем после „ватер-клозета“ не обмывать известные части моего тела холодной водой.
В настоящее время живя здесь в Европе, я выношу благодаря этой моей привычке не только массу неприятностей, но даже лишен возможности иметь все те современные удобства, которыми мог бы свободно располагать.
Например, сейчас я живу в Париже, где, благодаря моему материальному положению, имею возможность жить в самом лучшем отеле со всеми современными удобствами, но, из-за этой моей привычки, я не могу этого сделать и принужден жить в каком-то грязном отеле, находящемся далеко от „центра" и от всех тех мест, где я должен бывать почти каждый день.
В том отеле, где я сейчас живу, кроме одного, главного для меня, удобства нет никаких других, а оно заключается в том, что в этом отеле, находящемся в доме еще старой постройки, имеется „ватер-клозет“ старого типа, а не по новой современной американской выдумке, именно той старой системы, которая и является как раз самой удобной и подходящей для этой моей привычки.
Очень может быть, я потому именно полусознательно выбрал основным моим местожительством Францию, что здесь, особенно в провинции, есть еще возможность всюду находить „ватер-клозеты“ по старой системе, именно такие, какие и у нас в Персии.
В других странах Европы эта, как теперь именуют, „азиатская-система“ уже почти не существует. В настоящее время почти уже везде перешли на американскую систему с удобными полированными „креслами-сидениями“, на которых я лично мог бы разве только отдыхать и читать книгу, под названием „Декамероне“.
И вот, мой почтенный доктор, когда я вдруг вспомнил о моей этой привычке, я сразу сообразил и для меня более не оставалось никакого сомнения в том, что, если до сих пор я не заразился скверной болезнью, то только исключительно из-за того, что я очень часто свои половые органы обмываю холодной водой».
Сказав последние слова, этот симпатичный молодой перс простер руки вверх и всем своим существом произнес:
«Да сохранится во веки веков память о тех людях, которые создали для нас этот благой обычай».
После этого он долгое время ничего не говорил и задумчиво смотрел на сидящую рядом компанию американцев, которые в это время спорили о том, где одеваются лучше женщины, в Англии или у них, в Америке, и потом вдруг обратился ко мне со следующими словами:
«Многоуважаемый и почтенный доктор!
За время моего знакомства с вами я очень хорошо убедился, что вы человек очень образованный и, как говорят, очень и очень начитанный.
Не будете ли вы добры сказать мне свое веское мнение, благодаря которому я, может быть, наконец смогу понять и ответить себе на тот вопрос, который за последние года тоже стал предметом моей любознательности, и в те периоды, когда я бываю сравнительно трезвым, часто возникает во мне и не дает спокойно протекать моим мыслям.
Дело в том, что живя здесь, в Европе, среди людей, исповедующих ту религию, последователями которой является почти полмира, в их обыкновенной жизни я до сих пор еще не встретил ни одного хорошего обычая, а в то же время среди нас, исповедующих магометанскую религию, их имеется очень много.
В чем тут дело и какая причина этому? Неужели в этой большой религии не было предусмотрено создателями ее никаких хороших установлений для обыкновенной жизни людей, последователей этой религии?»
И вот, мой мальчик, благодаря тому, что этот молодой перс за время нашего знакомства стал для меня симпатичным, я не мог отказать ему в такой его просьбе и решил разъяснить ему про это, но тоже, конечно, в такой форме, чтобы он не мог даже заподозрить, кто я и какова моя настоящая природа.
Я сказал ему:
«Вы говорите, что в той религии — а вы вероятно подразумеваете „христианскую-религию“, которую исповедует пол-мира — нет таких хороших обычаев, как у вас, в магометанской религии.
Как нет? Наоборот! В этой самой религии имелось хороших обычаев намного больше, чем в других существующих в настоящее время религиях; ни в одном из древних религиозных учений не было указано столько хороших форм для обыкновенной повседневной жизни, как в том именно учении, на котором была построена эта самая „христианская-религия“.
А что сами последователи этой великой религии, особенно так называемые средневековые „отцы-церкви“, шаг за шагом с этим учением поступали, как „Синяя-Борода“ поступал со своими женами, т.е., издеваясь над ними, в результате изменял всю их до этого имеющуюся красоту и обаятельность, то это уже вопрос совсем другой.
Надо вообще вам сказать, что все существующие до последнего времени большие настоящие религии, создаваемые, как свидетельствует об этом сама история, людьми с одинаковым достижением в смысле усовершенствования своего чистого разума, всегда базируются на одних и тех же истинах. Разница в этих религиях имеется только во вкладываемых в них определенных указаниях для выполнения известных деталей и так называемых обрядов, и она является результатом намеренного, со стороны этих великих основателей, приравнивания этих указаний соответственно степени умственного усовершенствования людей данной эпохи.
В основу всякого нового религиозного учения, на котором строятся большие религии, всегда кладутся догматы, имевшиеся в существовавших до этого религиях и уже хорошо зафиксировавшихся в жизни людей.
И в данном случае вполне оправдывается спокон веков существующее среди людей изречение — „ничего-не-может-быть-нового-под-луной“.
Новым в таких религиозных учениях является только, как я сказал, мелкие детали, намеренно приноравливаемые великими основателями к степени умственного усовершенствования людей данной эпохи.
И вот в основу того самого учения, на котором базируется христианская религия, положено целиком почти уже до этого существовавшее большое учение, которое в. настоящее время называется иудейским, последователями которого тоже когда-то были люди почти половины, как говорится, „мира“.
Великие создатели „христианской-религии“, положа в основу ее иудейское учение, изменили в нем для христианской религии только внешние детали, согласно степени развития умов современников Иисуса Христа, и как раз в этом религиозном учении было очень удачно предусмотрено великими его создателями все, что нужно для благополучия людей.
В ней предусмотрено было, как говорят, для души и для тела и даже были даны все необходимые указания для мирного и благополучного обычного существования. И все это было небывало мудро предусмотрено, так, чтобы эта религия могла соответствовать и для людей гораздо более поздних эпох.
Если бы учение этой религии оставалось неизмененным, оно, пожалуй, могло бы соответствовать даже для тех современных людей, которых, между прочим, наш Молла Наср-Эддин определяет своим выражением — „он-тогда-только-моргнет-глазом-если-ему-в-глаз-сунешь-с-большими-сучьями-бревно“.
В эту христианскую религию, кроме имевшихся в ней новых, специально установленных для обычной жизни, указаний, отвечавших требованиям современников Иисуса Христа, вначале перешли также и многие хорошие обычаи, уже имеющиеся и хорошо зафиксировавшиеся в жизни людей-последователей иудейской религии.
Даже имеющиеся в настоящее время у вас в магометанской религии хорошие обычаи, как хотя бы, например — упомянутый ваш обычай „суннат“ или „обрезание“, перешедший тоже и к вам из иудейской религии, имелся вначале и в этой христианской религии и первое время обязательно и точно выполнялся всеми ее последователями, и только позже он почему-то очень скоро вдруг совершенно исчез из христианского учения.
Если хотите, мой молодой друг, я расскажу вам подробности возникновения этого обычая, благодаря которому вы поймете, почему в иудейской религии имелся такой хороший для здоровья и нормальной жизни людей обычай, а следовательно, раз в основу христианской религии было положено иудейское учение, то непременно должен был бы переняться и этот обычай и быть внесен в процесс обычной жизни и у последователей христианской религии.
Этот обычай, который у вас называется „суннат“, впервые был создан и введен в это иудейское религиозное учение великим Моисеем.
О причинах, почему великий Моисей ввел этот обычай в религию иудейского народа, я узнал из одной очень древней халдейской рукописи.
В этой рукописи говорилось, что, когда великий Моисей стал во главе иудейского народа и вел этот народ из египетских земель на Земли Ханаанские, он как-то раз во время этого пути констатировал тот факт, что среди юношества и детей Свыше ему доверенного народа, сильно распространяется болезнь, называвшаяся тогда „мурдуртен“, и каковую болезнь современные люди называют „онанизм".
В этой рукописи дальше говорилось, что когда великий Моисей констатировал такой факт, он очень обеспокоился и с этого времени начал внимательно наблюдать и искать причину такого зла, чтобы найти какие-нибудь возможности для его искоренения.
Вот эти самые его искания и послужили впоследствии поводом к тому, что этот бесподобный мудрец написал книгу под названием „Туха тес налул пан“, что по-современному значит „квинтэссенция моих размышлений“.
С содержанием этой замечательной книги мне тоже пришлось как-то познакомиться.
В ней, в начале самого разъяснения относительно болезни „мурдуртен“, между прочим, говорится, что нашей Великой Природой организм людей доведен до такого совершенства, что для каждого органа предусмотрены возможности для борьбы со всеми извне приходящими неожиданностями. А если некоторые органы у людей и функционируют или будут функционировать неправильно, то в этом всегда виноваты только сами люди со своими установленными условиями повседневной жизни и т.д.
Относительно же самих причин появления у детей „мурдуртен“, в этой бесподобной книге, в главе 6, стих XI, говорится, что эта болезнь у детей бывает благодаря следующему:
Среди определенных веществ, вырабатываемых организмом людей и постоянно отбрасываемых им как излишний остаток, является и определенное вещество, именуемое „кульнабо“.
Это вещество вырабатывается в организме вообще существ в целях нейтрализации других, тоже определенных, веществ, нужных для функционизации их половых органов, и оно начинает образовываться и принимать участие в функционизации сказанных органов с самого начала возникновения, т.е. уже в детском возрасте существ обоего пола.
Великой Природой приспособлено так, чтобы после использования ненужные больше организму остатки этого вещества выбрасывались из организма у мальчиков из места, находящегося между „тулхтотино“ и „сарнуонино“, а у девочек — из места между „картотахными-буграми“.
Части организма, именующиеся в этой бесподобной книге у мальчиков „тулхтотино“ и „сарнуонино“, находящиеся в конце так называемого „детородного-члена“, современная медицина там называет „glans-penis“, и „ргае-putium-penis“, а „картотахные-бугры“, покрывающие так называемый „клито у девочек, называются „labia-majora“ и „labia-minora“, или, как в просторечии говорят, „большие-и-малые-срамные-губы“.
Вещество „кульнабо“ в современной медицине никак не называется, потому что такое самостоятельное вещество ей совершенно неизвестно.
Современная тамошняя медицина имеет название только для общей массы тех веществ, в числе которых является и это вещество „кульнабо“.
Эту же совокупную массу она называет „смегм“ и эта масса составляется из совершенно разнородных веществ, выделяемых из разных, одни с другими ничего общего не имеющих, так называемых „желе“, как-то „сальных“, „Бартолиниевых“, „Куперовых“, „Нольниольных“ и других.
Отделение и улетучивание из указанных мест этих организму уже ненужных веществ, согласно предусмотрению Великой Природы, должно было бы осуществляться благодаря всяким случайным прикосновениям и разным происходящим в атмосфере движениям.
Но придуманная людьми для себя одежда стала, непредвиденно для Природы, препятствовать сказанным факторам свободно производить отделение и улетучивание этих веществ, вследствие чего и получается, что это „кульнабо“, оставаясь долго на этих местах, или способствует возникновению прения или это вещество вообще является самой лучшей средой для размножения так называемых „бактерий“ — существующих как в так называемых „субъективных сферах“ тех всяких предметов, которые непосредственно прикасаются к детям, так и в атмосфере — и от процесса их размножения на данных частях организма у детей возникает процесс, именующийся „зуд“.
Из-за этого зуда дети сначала бессознательно начинают тереть или чесать эти места, а потом, вследствие того, что в этих частях организма людей сосредоточены все окончания нервов, сотворенных Природой для особого ощущения требуемого для совершения священного процесса Эльмуарно, нормально возникающего у взрослых людей в конце, как говорится, совокупления, и так как, особенно в известный период, когда, согласно предусмотрению Великой Природы, в этих органах детей происходит процесс подготовления будущей половой функционизации и от сказанного трения или чесания ими испытывается некое своеобразное приятное ощущение, они начинают уже намеренно, инстинктивно осознав, от какого их действия вызывается в них это приятное ощущение, даже и без зуда тереть эти места, и, таким образом, ряды маленьких „мурдуртени-стов“ увеличиваются на Земле все больше и больше.
Касательно того, какие именно меры для искоренения этого зла принял великий Моисей, я узнал не из упомянутой знаменитой книги „Туха тес налул пан“, а из содержания одного, тоже очень древнего, папируса.
Из содержания этого папируса ясно можно было понять, что мысли, изложенные по этому вопросу в книге „Туха тес налул пан“, великий Моисей осуществил на деле созданием для своего народа тех двух религиозных обрядов, из которых один назывался „Сикт-нер-чорн“, а другой „Цел-пуц-кан“.
Священный „Сикт-нер-чорн“ был специально создан для мальчиков, а священный „Цел-пуц-кан“ — для девочек, и они должны были обязательно производиться над всеми детьми обоего пола.
Например, обряд „Сикт-нер-чорн“ заключался в том, в чем состоит теперь ваш ритуал „суннат“, т.е. посредством отрезания так называемого „вожиано“ или „Freniculum-penis“ у мальчиков нарушается имеющаяся связь между головкой и прикрывающей ее кожицей, и этим самым приобретается свободное движение этой кожицы или так называемого „Praeputium-penis“.
Согласно таким дошедшим до нас из древних времен сведениям и имеющемуся в нас здравому смыслу, делается ясным до очевидности, что великий Моисей, будучи по сведениям из другого источника очень большим знатоком медицины, хотел этим самым достигнуть того, чтобы благодаря всяким случайным соприкосновениям, накапливающаяся в данных местах совокупность веществ могла сама по себе механически удаляться и таким образом не служила бы фактором для возникновения упомянутого злостного зуда.
Относительно большой осведомленности великого Моисея в области медицинских познаний утверждают многие разнородные исторические источники, свидетельствуя о том, что он эти свои медицинские познания получил в бытность свою в Египте от египетских жрецов, учеником которых он был, а к тем такие познания дошли от их предков с материка Атлантида, первых и последних для Земли ученых, членов общества, называвшегося тогда „Ахлдан“.
Благие результаты обычаев, созданных тогда великим Моисеем, отчасти даже еще и теперь продолжают быть видимы на деле.
В частности, касательно обычая „обрезания“ я, будучи очень хорошим диагностом и умея по одному виду лица человека определять, кто и какую имеет дисгармонию в организме, смело могу сказать, что эта ужасная детская болезнь, „онанизм“, у тех детей, над которыми выполняется этот ритуал, почти не встречается, в то время как дети родителей, которые не следуют этому обычаю, почти все подвержены этому злу.
В этом отношении делают исключение дети, над которыми не выполняется обряд „обрезания“, только тех родителей, которые действительно культурны в полном смысле этого слова и ясно уже понимают, что будущее нормальное мышление их детей зависит исключительно от того, будут ли или не будут они в детстве или юношеском возрасте страдать этой болезнью.
Такие культурные родители уже хорошо знают, что если у их детей в их так называемой „нервной системе“ до достижения ими совершеннолетия хоть раз получится ощущение от завершения так называемого „Уамонулносного-процесса“, то в них, когда они станут совершеннолетними, уже никогда не будет иметься всей возможности для нормального мышления, и потому такие культурные родители всегда своей первой и главной обязанностью в отношении своих детей считают воспитание их только в этом смысле.
Они не считают, как большинство современных родителей, что воспитание детей заключается в настойчивом принуждении их зазубривать побольше стихотворений, сочиненных разными „мурдуртенистыми-психопатами“, или в изучении их „хорошо-расшаркиваться“ перед знакомыми, в чем именно, к сожалению, по понятиям людей последнего времени и заключается все воспитание людей.
Итак, мой дорогой друг, хотя и очень порочный, но все же симпатичный мне молодой человек.
Созданные великим Моисеем и введенные тогда в обычай жизни иудейского народа, для того чтобы исправить злостную выдумку людей носить одежду, благодаря какой злостной выдумке уничтожались те факторы, которые предусмотрены были Природой для оберегания этих органов от вредного действия выделяемых ими веществ, эти две обрядности начали передаваться из поколения в поколение людей как самих последователей этой иудейской религии, так и других, перенявших эти полезные обрядности почти неизмененными, и только после периода, именующегося современными людьми „смертью великого царя Соломона", обрядность „Цел-пуц-кан“ почему-то перестала выполняться даже последователями этой иудейской религии и только обрядность „Сикт-нер-чорн“ стала автоматически продолжать выполняться и даже дошла до современных представителей этой расы.
И этот обычай вместе со многими другими древнеиудейскими обычаями тоже перешел к последователям христианской религии, и они вначале выполняли его в обычаях своей жизни очень строго, но вскоре из среды последователей этой тогда еще новой религии тоже вдруг совершенно исчез как самый обычай, так даже сведения применения такового среди них.
Да!.. Дорогой друг мой! Если бы учение Божественного Иисуса Христа выполнялось полностью соответственно тому, как оно было составлено, то небывало мудро построенная на нем религия была-бы почти навсегда наилучшей как из всех существующих, так даже из религий могущих в будущем возникать и существовать.
В вашей магометанской религии, кроме обычая многоженства, нет ничего такого, чего не имелось бы как в иудейском, так и в христианском учениях.
Обычай многоженства, установленный на основании научных выводов знаменитого в те времена арабского ученого Наулан-эль-Ауль, был введен в обиход жизни людей вообще после периода, когда создавалась христианская религия.
Ваша религия возникла гораздо позднее, и она великими создателями ее намеренно была составлена сокращенно и в ней намеренно были особенно подчеркнуты некоторые житейские обычаи.
Это было сделано вследствие того, что к этому времени стал очень резко замечаться упадок христианской религии и исчезновение в обыкновенных людях способности созерцательности, т.е. того состояния, в котором только и могут быть понимаемы истины, указанные в подробно изложенных настоящих религиозных учениях.
Великие создатели магометанской религии, заметив это, и решили упростить самое учение, а с другой стороны, подчеркнуть некоторые обычаи для того, чтобы у последователей этого нового учения, утративших способность созерцания и, следовательно, возможность сознательного понимания истины, повседневная жизнь, хотя бы механически, протекала более или менее сносно.
Вот тогда-то, между прочим, и были ими установлены и особенно подчеркнуты упомянутые вами обычаи „суннат“, „абдест“ и „многоженство“, благие результаты от которых мы видим на деле даже и в настоящее время.
Например, как вы сами правильно заметили, благодаря „обрезанию“ и „омовению“ у последователей этой религии почти не наблюдается „онанизма и некоторых венерических болезней, а благодаря „многоженству мы видим среди последователей этой религии взаимное, так сказать, „психо-органическое“ поддержание устоев семейной жизни, что почти совершенно отсутствует среди людей — последователей христианской религии.
Из вначале имевшихся в христианской религии полезных обычаев, которые были великими создателями этой религии введены в жизнь ее последователей в целях сбережения здоровья и для поддержания необходимой для счастливой жизни и устоев нравственности, не осталось уже ничего, кроме обычая по временам поститься, т.е. в известное время года воздерживаться от употребления некоторых съедобных продуктов.
И этот единственный уцелевший хороший обычай или уже совсем выходит из обыденной жизни последователей этой религии, или год за годом выполнение этого „поста“ изменяется так, что от него у постящихся не получается никакого толка, того именно толка, ради которого этот „пост“ и был создан.
Происходящие в настоящее время изменения в процессе этого христианского обычая — поститься — очень характерны и могут служить очень хорошим примером для того, чтобы понять, каким образом вообще все „христианские-хорошие-обычаи“ постепенно изменялись и в конце концов совершенно переставали существовать.
Хорошей иллюстрацией для этого может служить именно выполнение в данное время этого поста у так называемых „русских-православных-христиан“.
Эти самые русские „православные-христиане“ свою религию переняли целиком от так называемых „православных-греков“, от которых вместе со многими другими христианскими обычаями к ним перешел также и этот самый обычай „поститься“.
Большинство из миллионов этих русских православных христиан продолжают поститься и в настоящее время, как говорится, „честь-честью“, согласно с существующим в настоящее время так называемым „кодексом-православия“.
Но как эти русские православные христиане исполняют этот обряд поста, относительно этого волей-неволей вспоминается изречение нашего дорогого Молла Наср-Эддина, который в таких случаях говорит:
„Не-все-ли-равно-что-я-пою-как-осел-лишь-бы-меня-называли-соловьем“.
Как раз вроде этого и выходит пост этих самых русских православных христиан.
Лишь бы их называли „христианами“, да еще „православными“, а если от этого их поста для них не получается никакого толка, не все ли это равно?
Эти русские православные христиане даже настоящею времени, как я уже сказал, очень точно соблюдают время и дни постов, указанные в упомянутых „кодексах“.
Но что можно постом употреблять для еды и чего нельзя, — вот в этом самом вопросе и „зарыта-левая-лапа-курчавой-собаки-экс-Императора-Вильгельма“.
Вы очень хорошо поймете, как постятся эти современные русские православные христиане, если я вам повторю точно слова одного из таких настоящих русских православных христиан, сказанные мне как-то раз недавно там в России.
Встречаясь с этим самым русским там по некоторым делам, я даже немного дружил с ним и бывал у него в доме.
Все окружающие считали его очень хорошим христианином и патриархальным отцом семейства; он происходил из так называемых „староверов“.
„Староверы“ — это такие православные христиане, предки которых несколько веков тому назад не согласились подчиниться кем-то придуманным тогда для русских православных христиан новым правилам, и остались верными последователями до того существовавших правил, которые тоже были кем-то придуманы, но только один или два века назад до данного, обычно время от времени происходящего у них, „религиозного-раскола“.
Вот этот самый почтенный русский старовер, — продолжал я рассказывать молодому персу, — раз как-то, когда я в компании нескольких других русских, тоже православных христиан, сидел у него дома за столом и мы все вместе обедали, обратился ко мне и сказал:
„Эй милашка!“...
Надо сказать, что там существа этой группировки вообще имеют обыкновение после второй рюмки настоящей русской водки своих знакомых называть разными прозвищами, вроде этого „милашки“ или „мой запупунчик“, „красавчик мой большепузый“, „эй смирновочка моя“ и т.д., и т.д.
И вот, этот почтенный настоящий православный христианин, величая меня „милашкой“ сказал:
„Ничего, милашка! Скоро будет у нас Великий Пост: вот тогда мы с вами пообьедаемся настоящими русскими блюдами!
Правду сказать, у нас в России в ,скоромное-время‘ едят всегда почти одно и то же.
То ли дело во время постов, особенно во время Великого Поста.
Что ни день, на столе сподобливаешься видеть несколько превкуснейших блюд.
А знаете, милашка?
По этому поводу я недавно сделал даже одно до удивительности интересное ,открытие‘.
Это мое новое ,открытие‘ куда сравнить с открытием того чудака Коперника, который как-то лежал совсем пьяным на земле и якобы ясно ощутил, что наша Земля кружится.
Эх! Какая невидаль — такое открытие!
В одной только нашей матушке-Москве ежедневно делаются наверное сотни тысяч подобных открытий.
Нет!.. Мое открытие — ,настоящее‘ и в высшей степени поучительное и дельное.
Это мое открытие заключается в том, что мы все были до сих пор круглыми дураками и безнадежными идиотами, что воображали и были твердо уверены, что, если мы во время Великого Поста имеем много очень хороших разнообразных и превкуснейших блюд, то этому мы обязаны пресловутому искусству наших поваров и кухарок.
Тот для моих близких особенно благословенный день, когда я сподобился понять эту истину, именно в день, когда нашей несравненной Дуняше наконец удалось достигнуть, чтобы в самом слое пирога для ,ершовой-ухи-с-налимьими-печенками‘ получились второстепенные слои, я всем своим существом понял, что это с нашей стороны было большой ошибкой.
Сначала я понял это сам, а потом уже доказал и всем своим домашним, что если мы имеем во время поста много разнообразных и превкуснейших блюд, то за все это мы обязаны исключительно только нашим благословенным и велелепным рыбам.
Ведь во время постов, особенно во время Великого Поста, наши дома осчастливливают своими частыми посещениями и
Досточтимая ,Севрюга‘, и
почтенная ,Стерлядка‘, и
уважаемый ,Балык‘, и
незабвенный ,Налим‘, и
ее Сиятельство ,Лососина‘, и
нежно-пластичная ,Скумбрия‘, и
музыкальная ,Белуга‘, и
вечно сердитая ,Щука‘, и
всегда тихоня ,Сиг‘, и
животрепещущая ,Форель‘, и
красавица ,Тешка‘, и
гордая ,Шемая‘, и
солидная личность ,Лещ‘, и
все прочие наши подобные благодетели
и покровители.
Одни только имена этих наших благодетелей и блаженстводавателей уже являются для нас величайшим богатым даром.
Когда мы слышим их имена, сердца наши от умиления устраивают почти настоящую скачку в нашем нутре.
Эти их имена не просто названия, а настоящая музыка. Разве можно сравнить звуки музыки, выдуманной там разными Бетховенными, Шопениненными и другими подобными бездельниками со звуками имен этих благословенных рыб.
Когда слышишь названия этих великолепных творений, состояние блаженства каждый раз в тебе так и льется и льется по всем жилам и нервам.
Эй! Блаженные рыбы, первыми созданные нашим ТВОРЦОМ! Смилуйтесь над нами и поддержите нас также и в ,скоромные-дни‘. Амин! “
После такой молитвы этот почтенный православный русский христианин „дернул“ объемистую стопку настоящей „очищенной“ русской водки и умиленно начал смотреть на рядом стоящую статуэтку, изображающую „Венеру и Психею“...
И действительно, мой друг, почти у каждого русского православного христианина имеется такое представление о посте и такое к нему отношение.
Все они во время этих „христианских постов“, которые к ним перешли от православных греков, едят рыбье мясо.
Есть мясо рыбы у них не считается „грехом“, и его едят вовсю как „постное-блюдо“.
Для меня лично одно только непонятно, откуда именно эти русские „горе-православные“ взяли, что во время христианских постов, особенно во время Великого Поста, можно употреблять мясо рыбы.
Непонятно мне это потому, что те православные христиане у которых они переняли эту религию, а именно греки, как в прошлое время, так и ныне, во время постов рыбьего мяса не едят.
Греки даже настоящего времени едят рыбу во время Великого Поста только один день и то, согласно кодексу православной церкви, в память одного дня, связанного с Божественным Иисусом Христом.
Результат же поста с допущением употребления рыбьего мяса, для постящихся людей не только не имеет никакого толка, но даже совершенно противоречит тому, что хотел и чему учил Сам Божественный Иисус Христос и для чего великими создателями христианской религии и был установлен этот обычай.
В подтверждение только что высказанного мною, не мешает теперь, мой молодой друг, вам прослушать то, о чем мне самому как-то раз пришлось прочесть относительно христианского поста в одной древней „иудейско-ессейской“ рукописи.
В этой древней иудейско-ессейской рукописи говорилось, что установленный для последователей учения Иисуса Христа обычай в некоторые времена года поститься был утвержден намного позже смерти его, именно в двести четырнадцатом году после его рождения.
Обычай поститься был утвержден и введен в христианскую религию великим тайным Кельнуанским Собором.
Этот тайный Кельнуанский Собор был созван всеми последователями этого, тогда еще нового учения Иисуса Христа, в местности Кельнук, находящейся на берегу Мертвого моря, почему он и называется в истории христианской религии Кельнуанским Собором.
А тайным он был потому, что в те времена люди, которые следовали учению Иисуса Христа, всюду очень усиленно преследовались власть-имущими людьми.
Власть-имущие люди преследовали их потому, что они очень боялись, что если все люди начнут жить по этому учению, то хотя и им тоже будет житься очень хорошо, но у них исчезнут все поводы показывать людям свою власть и этим самым они не будут больше иметь тех толчков, удовлетворение которых вызывает щекотание их внутреннего бога, называющегося „Самолюбие“.
Так вот, во время этого Кельнуанского Собора членами его и был впервые установлен обычай, чтобы последователи учения Иисуса Христа в определенные дни не употребляли для еды некоторых съедобных продуктов.
Первоначальной причиной для установления именно такого поста послужил на этом Кельнуанском Соборе спор двух знаменитых в то время ученых людей, а именно, спор между великим Хертунано и великим греческим философом Вегендиади.
Великий Хертунано был представителем от всех последователей учения Иисуса Христа, населявших берега Красного моря, а философ Вегендиади — представителем от всех последователей в тогдашней Греции.
Философ Вегендиади был известным ученым только в своем отечестве, а Хертунано был известен всюду на Земле и считался самым великим знатоком законов внутренней организации человека, а также знатоком науки, называвшейся тогда „Алхимия", но только не той алхимической науки, представление о которой имеется у современных людей и вкладывается ими в это слово.
Знаменитый спор между великим Хертунано и Вегендиади возник по следующему поводу:
Философ Вегендиади, как оказывается, в течение двух дней утверждал и доказывал, что обязательно необходимо среди всех последователей учения Иисуса распространить понятие, что убивать животных с целью употребления их мяса для пищи является величайшим грехом, и что к тому же мясо является для здоровья очень и очень вредным и т.д.
После философа Вегендиади подымались на кафедру еще несколько других представителей, которые говорили речи за и против его доказательств.
Наконец, как говорится в этой рукописи, тяжело и не торопясь, поднялся на кафедру великий Хертунано и начал, как ему было свойственно, говорить ясно и спокойно.
Согласно тексту этой рукописи, он тогда сказал следующее:
„Я совершенно согласен относительно всех доводов и доказательств, приведенных здесь нашим братом во Христе философом Вегендиади.
Я даже от себя добавлю ко всему им сказанному, что прекращать другие жизни только для того, чтобы набивать свое брюхо, есть подлость из всех подлостей, на какие только способен человек.
Если бы я в течение многих лет тоже не интересовался этим вопросом и не пришел бы к некоторым совсем другим определенным выводам, то после всего, что здесь сказал наш брат во Христе, Вегендиади, я ни на минуту не задумался бы и начал бы всех вас уговаривать и убеждать, чтобы вы, не откладывая ни одного дня, без оглядки бежали и бежали обратно в свои города и на больших площадях кричали: ,Остановитесь... Остановитесь люди! Не употребляйте для еды больше мяса! Это ваше обыкновение не только противоречит всем заповедям Бога, но и является причиной всех ваших заболеваний.‘
Как видите, я этого сейчас не делаю. А не делаю только потому, что во время моих долголетних настойчивых изысканий в области этого вопроса, я пришел, как вам уже сказал, к совсем другим определенным выводам.
Относительно определенных выводов, к которым я пришел, я сейчас могу вам сказать только то, что никогда на Земле не будет так, чтобы люди исповедовали одну и ту же религию, а следовательно, кроме нашей христианской религии, всегда будут существовать и другие, и неизвестно, будут ли последователи этих других религий тоже не употреблять мяса.
Если же мы сейчас не можем быть уверены в том, что когда-нибудь на Земле все люди перестанут употреблять мясо, то сейчас нам должно, в вопросе употребления мяса, принимать совсем другие, более осуществимые меры, так как если часть людей будет употреблять мясо, а другая часть не будет, то согласно результатам моих экспериментальных исследований, для людей, не употребляющих мяса, наступит такое величайшее зло, хуже которого, пожалуй, ничего и быть не может.
А именно, как мне показали мои детальные эксперименты, у людей, не употребляющих мяса, но живущих среди употребляющих его, прекращается образование того, что мы называем ,сила-воли‘.
Мои эксперименты доказали мне, что хотя при неупотреблении мяса телесное здоровье людей улучшается, но что, если неупотребляющие мяса люди будут находиться вблизи людей, употребляющих мясо, и иметь с ними общение, то психическое их состояние неминуемо ухудшается, несмотря даже на то, что состояние их организма может при этом иногда продолжать улучшаться.
Таким образом, для неупотребляющих мясо людей хороший результат может получиться исключительно только в том случае, если они будут жить постоянно совершенно изолированными.
Что же касается тех людей, которые постоянно употребляют мясо или те продукты, в которых тоже имеется элемент, называющийся ,экнох‘, то хотя видимость состояния их организма не изменяется, но психика их, особенно в основной черте ее, обозначающейся иногда общим словом ,характер‘ человека, постепенно изменяется в смысле положительности и нравственности к худшему до неузнаваемости.
Необходимо вам заметить, что все эти выводы я сделал на основании моих экспериментов, которые мне удалось осуществлять в течение многих лет, благодаря двум добрым человеколюбивым людям, а именно благодаря деньгам богача-пастуха Алла-Эк-Линаха и благодаря замечательному изобретению всеми нами уважаемого ученого Эль-Куна-Наса, а именно благодаря его аппарату ,Аростодесох‘.
Посредством этого самого замечательного аппарата ,Аростодесох‘ мне, в течение нескольких лет, удавалось ежедневно давать себе отчет в общем состоянии организма всех тех тысяч людей, которые жили в соответствующих условиях за счет богатств доброго пастуха Алла-Эк-Линаха.
Да увеличит наш СОЗДАТЕЛЬ стада его еще больше!
И вот когда, благодаря этим моим экспериментальным изысканиям, я ясно убедился в том, что если люди будут продолжать употреблять для своей еды мясо, это для них будет очень и очень нехорошо, а с другой стороны, если некоторые из них не будут употреблять его, это тоже не приведет ни к чему хорошему, то я после этого всего себя временно отдал на то, чтобы узнать, что же тем не менее можно сделать в дальнейшем для блага большинства людей.
Тогда я первым долгом установил для себя два категорических положения: первое — что люди, привыкшие в течение столь долгих веков употреблять для своего питания мясо, никогда со своей слабой волей не смогут заставить себя сами прекратить употребление его, чтобы отучить себя от этого своего преступного влечения, а второе — что если даже люди и решили бы не есть мяса и это свое решение в течение известного времени фактически выполняли бы, и у них даже пропала бы самая привычка есть его, все же они никогда не сумеют воздержаться от употребления мяса столь долгое время, сколько это необходимо для полного от него отвращения. Они не сумеют сделать этого, потому что никогда на Земле не будет так, чтобы все люди имели одну и ту же религию или образовали бы одно государство, а без этого условия не может существовать одинакового для всех советного, запретного, угрозного или какого-либо другого принудительного воздействия, благодаря которым люди, вообще имея в себе свойства воодушевляться примерами и ревностью или подвергаться магнетическим влияниям, имели бы, может быть, возможность навсегда мочь исполнить принятое ими решение.
Несмотря на оба эти для моего убеждения неоспоримо-ясные факта, я все же, положив их в основание моих дальнейших изысканий, продолжал настойчиво искать возможный выход из такого создавшегося для людей безотрадного положения.
Конечно, и все мои дальнейшие в большом масштабе изыскания происходили опять-таки с помощью неисчерпаемых богатств пастуха Алла-Эк-Линаха и удивительного аппарата мудрого Эль-Куна-Наса.
В результате эти последние мои изыскания выяснили мне, что хотя вообще при постоянном введении в организм вещества ,экнох‘, психика у людей действительно и ухудшается, но это вещество имеет особенно вредное действие только в известные времена года.
И вот, братья мои во Христе! Согласно всему вышесказанному и, главным образом, согласно результатам последних моих экспериментальных наблюдений, которые я ежедневно в течение года производил над целым рядом людей и которые мне ясно показали, что интенсивность вредного действия экноха в известные времена года уменьшается, я сейчас могу смело высказать вам мое личное мнение о том, что если утвердить и распространить среди последователей учения Иисуса Христа обычай, чтобы по крайней мере в известные времена года не употреблять тех продуктов, в образовании которых вещество экнох принимает особенно-резко выраженное участие, то такая мера была бы, пожалуй, осуществима и принесла бы людям некоторую пользу.
Как мне выяснили мои многочисленные алхимические исследования, вещество экнох принимает участие в образовании организмов всех без исключения жизней, водящихся как на поверхности Земли, так и в разных ее сферах, как например, внутри земли, в воде, в атмосфере и т.д.
Это вещество имеется также и во всем том, что существует для образования сказанных организмов, как-то в сосудистом соке, образовывающемся в каждой беременной самке всех родов жизней, и в таких продуктах как молоко, яйца, икра и т.п.“
Высказанные великим Хертунано идеи так поразили и взволновали тогда всех членов Кельнуанского Собора, что происшедший от этого их волнения шум не дал великому Хертунано продолжать говорить и он был принужден прервать свою речь и сойти с кафедры.
Дальше в этой рукописи говорится, что результатом этого дня было то, что всеми членами Кельнуанского Собора единогласно было решено установить, с помощью великого Хертунано, те времена года, когда вещество экнох имеет на людей наиболее вредное действие, и усиленно распространить среди последователей Иисуса Христа обычай в эти времена года поститься, т.е. не употреблять в определенные времена года тех продуктов, в которых содержится вредное для них вещество экнох.
На этом и кончалась эта иудейско-ессейская рукопись.
Как вы из этого видите, создатели этого обычая имели в виду, чтобы последователи этой религии не употребляли в указанное время тех продуктов, в которых содержится вещество, очень вредное для их здоровья и в частности для их психики.
Эти же русские „горе-православные-христиане“, несмотря на то, что считают себя истинными последователями этой великой религии и тоже постятся, но во время этого поста едят рыбье мясо, т.е. едят те именно организмы, в которых, согласно изысканиям великого Хертунано, как раз имеется вредное вещество экнох, для обезвреживания действия которого собственно и был создан этот мудрый и благой обычай».
На этом, мой мальчик, тогда и закончился мой разговор с тем симпатичным молодым персом.
Что касается уничтожения или изменения современными существами иногда доходящих до них из древних времен от их мудрых предков хороших обычаев, то относительно этого у нашего Бесподобного Молла Наср-Эддина есть очень подходящее и мудрое изречение.
«Эх, люди, люди! Почему вы люди? Если бы вы не были людьми, то, может быть, были бы умны».
Для определения того же понятия очень хорошо также подходит излюбленная поговорка американского «Дяди-Сэма».
Как говорят, этот самый Дядя Сэм из Америки, когда выпивал лишнюю бутылку тамошнего «джина», всегда во время паузы говорил:
«When-nothing-is-right-then-all-is-right».
Я же сам и для этого случая сказал бы только: «Злая-Луна».
Во всяком случае надо признать, мой дорогой мальчик, что некоторые существующие там обычаи, которые дошли до современных твоих любимцев из глубокой древности, очень и очень хороши для обычного существования существ тамошних общественностей.
Эти обычаи получились хорошими потому, что они были выдуманы и введены в процесс существования существ еще такими тамошними трехмозгными существами, которые усовершенствование своей разумности доводили до тех высоких градаций, до каких, к сожалению, из числа современных существ там уже никто не доходит.
Современные существа-люди способны заводить только такие обычаи, которые еще больше ухудшают качество их психики.
Так, например, — они недавно завели обыкновение всегда, везде и всюду отплясывать один танец под названием «фокстрот».
В настоящее время этот фокстрот «наяривают» всюду во всякое время дня и ночи не только молодые, еще не оформившиеся и даже приблизительно не осознавшие о смысле и цели своего возникновения и существования, но и также многие другие, на лицах которых ясно выражено и всяким нормальным более или менее разумным трехмозгным существом может быть констатировано, что у них в смысле долготы их существования уже, как бы сказал наш учитель, «песня-не-только-спета-но-и-перепета». Результат же, во время сказанного «фокстрота», точно такой процесс, так сказать, «переживания-в-существе» происходит точно такой, какой происходит и при той детской болезни, которую великий Моисей назвал «мурдуртен».
Великий Моисей половину времени своего существования посвятил на то, чтобы искоренить эту болезнь среди детей, а многие современные твои любимцы уже ответственного возраста почти с полным намерением эту болезнь опять воскрешают и распространяют не только среди детей и также общей массы взрослых, но и даже среди стариков.
Из хороших для обыкновенного существования обычаев, которые от древних трехмозгных существ твоей планеты дошли до современных твоих любимцев, в настоящее время среди существ разных общественностей материка Азия имеется еще очень много.
Некоторые из таких, ныне существующих обычаев, на первый взгляд, по своему внешнему проявлению кажутся до абсурдности странными и дикими, но при ближайшем беспристрастном рассмотрении внутреннего значения любого из этих обычаев поражаешься, как ловко в них проведена для людей, которые будут их выполнять, та или другая нравственная или общегигиеническая польза.
Возьмем для примера один из самых, по внешним проявлениям, бессмысленных тамошних обычаев, а именно тот обычай, который имеется у одного племени азиатских существ — так называемых «коленских-лур», или «коленских-цыган», обитающих между Персией и Афганистаном, и который другие тамошние существа называют «цыганское-самокопчение».
Этим с внешней стороны самым нелепым обычаем достигается то же самое, что и обычаем «омовение» или «абдест» у персов.
Это племя цыган считается самым нечистоплотным и неопрятным из всех племен, существующих на Земле. И действительно, они так неопрятны, что в их одежде всегда, как говорится, «кишмя-кишат» насекомые, именующиеся «вши».
Между прочим, применяемый ими обычай «самокопчение» служит также и для уничтожения этих насекомых.
Несмотря на то, что существа-люди этого племени являются действительно самыми нечистоплотными, в то же время среди них не только не существует никаких венерических болезней, но они даже и не знают и не слыхали, что у людей вообще могут быть такие болезни.
И это достигается, по моему мнению, только благодаря этому их обычаю, придуманному каким-то древним тамошним разумным существом для благополучия людей своей эпохи, который, переходя после из рода в род, случайно дошел и до этих современных нечистоплотных существ племени «коленских-цыган».
Для обряда «самокопчения» каждая семья цыган имеет так называемый «атешкайни», т.е. особой формы табуретку, которая считается у них очень священной, и весь ритуал они выполняют, пользуясь этой своей священной табуреткой.
У каждой семьи этих цыган имеется также так называемый «тандур», т.е. особой формы глиняная яма, которая в домах на материке Азия существует почти всюду и служит очагом, на котором обыкновенно пекут хлеб и готовят еду.
В таких «тандурах» в Азии жгут преимущественно так называемый «кизяк» — сорт топлива, изготовляемого из помета четвероногих животных.
Самый же обряд заключается в том, что когда вся семья этих цыган по вечерам собирается домой, они первым долгом все снимают свою одежду и стряхивают ее в этот самый «тандур».
В «тандуре» почти постоянно бывает жарко, потому что помет горит очень медленно и зола, образовывающаяся вокрут кизяка, сохраняет огонь на очень долгое время.
Между тем, замечу, кстати, что когда эти цыгане стряхивают свою одежду в «тандур», то от этого их действия получается в высшей степени интересное явление, а именно, имеющиеся в их одеждах «вши» вылезают и, падая в огонь, прежде чем загореться, — «лопаются», и эти разнородные звуки от лопания различной величины вшей дают в общем удивительную «музыкальную симфонию».
Иногда от упомянутого лопания вшей у слушателей получается такое впечатление, что будто где-то не очень далеко происходит стрельба из несколько десятков их так называемых пулеметов.
Так вот, после того как эти «почтенные цыгане» стряхнут свои не менее почтенные одежды, они приступают к самому священному ритуалу.
Для этого они торжественно и с известной церемонией спускают свою семейную «священную-табуретку» в этот самый «тандур» и, смотря по возрасту, становятся на нее.
«Священная-табуретка» представляет из себя просто небольшую доску, к которой прикреплены четыре железные ножки. Благодаря этой священной табуретки они могут находиться в «тандуре» и в то же время не стоять ногами на горячей золе.
Дальше, когда кто-нибудь из семьи уже стоит на этой священной табуретке, все прочие члены семьи начинают петь известное им священное песнопение, а тот, кто стоит на табуретке медленно и торжественно посредством сгибания колен опускается и поднимается, читая в это время известную им молитву, причем, согласно этому обычаю, он должен это делать так и до тех пор, пока каждое место его половых органов не ощутит тепло «тандура».
Второй, очень похожий на этот, обычай, и по внешним проявлениям кажущийся таким же нелепым, я видел среди людей тоже небольшого племени, обитающего уже в Закавказье, недалеко от горы Арарат, и называющегося «тусули-кюрд».
Это племя не так нечистоплотно, как племя «коленских-цыган», наоборот, люди этого племени благодаря ежедневному купанию в реке Араке и своему существованию, проводимому большею частью на чистом воздухе, так как они преимущественно пастухи овец, не только очень чисты, но от них не исходит даже того специфического запаха, который имеется у людей почти всех небольших племен, которыми населена эта великая Азия.
Каждая семья этого племени имеет свою собственную так называемую «саклю», служащую ей для самого местожительства и для приема гостей, так как среди отдельных семей этого племени очень развито обыкновение ходить друг к другу в гости.
И вот, в обычай их входит иметь в каждой «сакле», в углу переднего ее отделения, так называемый «священный-мангал», т.е. очаг, на котором постоянно поддерживается огонь от тлеющих древесных углей или от того же «кизяка», и около каждого такого «священного-мангала» висит небольшой деревянный ящик, называющийся «кталноц», в котором всегда должны иметься корни одного известного растения.
«Обряд-самокопчения» заключается в том, что каждый член семьи или каждый гость обоего пола, прежде чем войти в главное помещение «сакли», обязательно должен подойти к этому «священному-мангалу», чтобы, как они говорят, очиститься от влияния тех злых духов, которыми человек бывает всегда окружен, когда он занимается честными делами.
Такое «очищение» производится следующим образом:
Каждый входящий в саклю должен подойти и взять из висящего ящика немного корней и бросить их в огонь, а потом дымом, получаемым от сгорания этих корней, надымить свои половые органы; если это делает женщина, то она просто расширяет свою юбку и становится над «мангалом», а если мужчина — то он или совсем снимает или спускает свои шаровары и тоже становится над сказанным дымом.
Только после такого «очищения» они могут войти в главное помещение, в противном же случае, по их уверению, не только злые влияния вносятся в дом, но благодаря этим накапливающимся злым влияниям, человек может заболеть очень скверными болезнями.
Такие священные мангалы обыкновенно завешиваются самыми лучшими «Джеджимами», т.е. особой тканью, которую ткут только курды.
Повторяю, мой мальчик, на этом материке Азия в настоящее время существует очень много подобных обычаев.
Я сам лично видел сотни таких, кажущихся на первый взгляд не менее странными и дикими, но, при серьезном и беспристрастном изучении скрытого в них значения, ясно всегда обнаруживающих одни и те же цели, а именно — или уничтожение зловредных распространителей разных болезней, или укрепление нравственного стыда.
На материке же Европа я не встречал почти ни одного такого обычая, который был бы создан специально для цели гигиены или для привития в массах нравственности.
Слов нет, на материке Европа тоже существуют разные обычаи, даже тысячи их, но все они установлены только для того, чтобы иметь большую возможность или нравиться друг другу, или скрывать настоящее положение вещей, т.е. маскировать нежелательные формы своих внешностей, нежелательные, конечно, только по субъективным понятиям, и ничтожество своего собственного внутреннего значения.
Эти существующие там обычаи еще больше, год за годом, увеличивают «двойственность» личности и разума тамошних существ.
Главное же от этого зло заключается в том, что в настоящее время там все «оскианоцнел» подрастающего поколения, или воспитание детей, сводится и приравнивается лишь к усвоению имеющихся у них этих бесчисленных, порождающих только безнравственность обычаев, и потому с каждым годом, с одной стороны, декристаллизовываются в них десятками веков скристаллизовавшиеся данные для бытия «Богоподобного-сущесгва», а не просто, как они сами сказали бы, «животного», а с другой стороны их психика делается почти уже такой, какую наш дорогой учитель определяет словами: «В-нем-имеется-все-кроме-него-самого».
И действительно, мой мальчик, ввиду совершенного отсутствия хороших патриархальных обычаев и благодаря их пресловутому «воспшанию», современные существа этого материка уже окончательно превратились в так называемых «автоматов» или в живых механических кукол.
В настоящее время уже любой из них может оживляться и внешне проявлять себя только тогда, если у него случайно нажмутся соответствующие, так сказать, «кнопки» тех уже имеющихся в нем запечатлений, которые механически воспринимались им в течение всего его подготовительного возраста.
Без нажатия же этих «кнопок», тамошние существа представляют из себя только, как опять-таки говорит наш многоуважаемый Молла Наср-Эддин — «кусок-комплетизированного-мяса».
Непременно следует, кстати, заметить, что тоже одной из главных причин такою состояния существ современной цивилизации служит тот же их «онанизм», каковая болезнь за последнее время стала там почти повальной и в свою очередь является следствием опять-таки их воспитания детей, благодаря установившейся в числе его правил одной злостной идеи, ставшей уже как бы неотъемлемой частью сознания каждого, а именно — злостной их идеи, что «говорить-с-детьми-о-половом-вопросе-абсолютно-не-следует».
А между тем еще раз подчеркиваю тебе, что как раз эта для их наивного разума маленькая идея, в значении которой никто из них не отдает себе отчета, относя ее просто к вопросу так называемого ими «приличия» или «неприличия», явилась основной причиной того, что они дошли до такой феноменальной, так сказать, «психической-механичности».
В этой совокупности определенных пониманий, именуемой ими «воспитание», имеется даже и такой отдел, в котором разъясняется и точно указывается, что именно говорить детям, как они выражаются, «прилично» и что говорить «неприлично».
Надо тебе сказать, что в конце моего последнего пребывания на поверхности твоей планеты мне пришлось подвергнуть моим специальным наблюдениям и даже очень детально изучить и этот тамошний злостный вопрос.
Чтобы и ты приблизительно знал о том, к каким результатам приводит тамошнее современное воспитание детей, я тебе расскажу только о том одном происшествии, которое как раз и служило первой причиной для дальнейшего моего специального интереса и к этому тамошнему недоразуменному вопросу.
Хотя это происшествие имело место в большой общественности Россия, но несмотря на это «история», которую я сейчас тебе расскажу, очень характерна и она хорошо обрисует картину вообще воспитания детей их современной цивилизации.
Она является характерней потому, что и в этой большой общественности Россия современные ответственные существа, особенно существа так называемого высшего «правящего-класса», воспитывают своих детей точно также, как воспитывают их и современные ответственные существа других общественностей, водящихся на материках Европа и Америка.
Я начну свой рассказ о том происшествии, которое вызвало во мне импульс интереса к специальному ознакомлению и с вопросом тамошнего воспитания детей, с истории, как раз по времени предшествовавшей этому, тоже прекрасно иллюстрирующей значение их этого воспитания, и тоже послужившей одним, так сказать, «звеном» к постепенному моему заинтересованию этим вопросом.
Однажды мне пришлось в течение нескольких месяцев безвыездно существовать в столице этой общественности, в городе Санкт-Петербурге.
В этот самый приезд я стал иметь хорошими знакомыми двух пожилых супругов.
Он состоял так называемым «сенатором», а она была «дамой-общества» и патронессой нескольких «благотворительных-учреждений».
У них в доме я бывал часто и любил с этим сенатором, как там принято у так называемых «почтенных-людей», играть в шахматы.
Эти пожилые супруги имели нескольких дочерей.
Все старшие дочери были уже пристроены, т.е. выданы замуж; дома оставалась еще только самая их младшая двенадцатилетняя дочь.
Так как у этих супругов относительно прочих своих дочерей забот больше уже не было, то они решили дать этой своей младшей дочери самое лучшее, по тамошним понятиям того времени, воспитание и для этой цели она была помещена ими в специальный «пансион» при одном высшем учебно-воспитательном заведении, называющемся «институт».
Эта младшая их дочь приходила домой только по воскресеньям и по большим праздникам, а раз в неделю, в специальные дни, отец или мать ходили навещать ее в пансионе.
По праздникам и я почти всегда бывал у них и встречался с этой их милой, еще не испорченной, девочкой и иногда ходил даже гулять с нею в соседний так называемый «парк».
Во время таких прогулок мы или шутили, или она рассказывала мне о своих уроках и о новых своих впечатлениях.
В таких встречах и разговорах у меня мало-помалу завязалось с ней нечто вроде дружбы.
Она была очень чуткая в своих восприятиях и проявлениях, или, как сами твои любимцы таких из своей среды определяют, «бойкая-и-смышленная» девочка.
Как-то раз этот самый мой знакомый сенатор был назначен на, как там говорят, «ревизию» куда-то далеко, в Сибирь.
Жена его решила поехать вместе с ним потому, что сенатор страдал так называемой «печеночной-болезнью» и нуждался в постоянном хорошем за собою уходе, но осуществить такую совместную поездку им нельзя было благодаря этой их младшей дочери, так как тогда некому было бы навещать ее в институте и брать по праздникам к себе домой.
Вот почему одним утром родители ее — эти мои пожилые знакомые, приехали ко мне на квартиру и спросили меня, не соглашусь ли я во время их отсутствия заменить их в отношении их младшей дочери и еженедельно навещать ее в институте, а по праздникам брать к себе домой.
Я, конечно, сразу согласился на такое их предложение и, когда вскоре сенатор со своей женой уехали в Сибирь, начал аккуратно выполнять взятые на себя обязанности в отношении их дочери, которая за это время окончательно стала моей любимицей.
В первое же мое посещение этого учебного заведения, существовавшего специально для воспитания детей, я заметил некоторую странность, которая и послужила тоже одной из причин для дальнейших моих наблюдений и изучений того, какие последствия для современных твоих любимцев дает эта ими самими выдуманная «злостность».
В этот день моего посещения, как они называют, «благо-родного-учреждения» в приемной, где обыкновенно происходили свидания родителей или опекунов со своими детьми и опекаемыми, — посетителей было много.
Одни родители или опекуны только что входили, другие уже разговаривали со своими детьми или питомцами, третьи сидели в ожидании прихода их и все их внимание было обращено на те двери, через которые обыкновенно входили воспитанницы этого заведения. Я тоже, после того как вошел в эту приемную и объяснил дежурной надзирательнице, кого я хочу видеть, сел и стал ожидать мою случайную питомицу, и в ожидании ее начал смотреть кругом. Все воспитанницы этого «благородного-учреждения» были одеты в платья одинаковой формы и все они имели волосы одинаково заплетенными в две косички, концы которых были закреплены ленточками и вместе с косичками были отпущены на спину.
И вот, мне бросилась в глаза некоторая особенность в этих их самых ленточках и косичках. У одних воспитанниц эти самые ленточки просто висели на их спине, а у других хотя тоже висели на спине, но концы этих ленточек были особым образом привязаны друг к другу.
В первый же следующий праздник, когда я мою питомицу взял домой, в разговоре с ней за так называемым самоваром я спросил ее:
«Скажи, пожалуйста, Соня, почему у воспитанниц вашего института, несмотря на то, что у них во всем соблюдена точность формы одежды, имеется особенность с концами их косичек?». Не отвечая на такой мой вопрос, она сразу покраснела и начала задумчиво смотреть на свой чай и только по прошествии некоторого времени, очень нервничая, ответила:
«Действительно это у нас так не спроста. Хотя это большая институтская тайна, но я не могу не сказать о ней вам, моему другу, я вполне уверена в том, что вы никому не скажете и не выдадите этой нашей большой институтской тайны».
И дальше она откровенно рассказала мне следующее:
«Способ завязки ленточек у нас придуман институтками нарочно, для того чтобы по завязке лент нам можно было бы узнавать друг друга, т.е. узнавать кто из учениц к какому клубу принадлежит, и в то же время чтобы классные наставницы, надзирательницы и вообще не ученицы института не знали и не узнавали бы этой тайны.
Все воспитанницы нашего института делятся на две категории: одна принадлежит к так называемому „мужскому-клубу“, а другая — к „женскому-клубу“ и мы узнаем друг друга именно по способу завязки этих лент».
После этого она мне подробно объяснила, в чем именно заключается разница обоих клубов.
Она сказала, что по обыкновению всякая вновь поступающая в институт сначала попадает в число членов женского клуба, и только потом, если какая-нибудь воспитанница окажется смелой в отношении наставниц или вообще проявит себя в чем-либо очень активно, то с общего согласия всех воспитанниц она зачисляется в число членов мужского клуба и с этого момента начинает концы лент косичек завязывать уже вместе.
«Помещением наших клубов мы обыкновенно делаем какой-нибудь свободный класс или дортуар, чаще же всего — уборную.
Члены мужского клуба пользуются вообще следующими преимуществами: они имеют право выбирать в свое ближайшее распоряжение сколько угодно и каких угодно воспитанниц из членов женского клуба и эти последние обязаны всегда угождать всем желаниям данного члена мужского клуба и всеми силами стараться улегчать их пребывание в нашем пансионе, как-то: убирать по утрам их постели, переписывать им уроки, отдавать им часть присылаемых им родителями гостинцев и т.д., и т.д.
Главное занятие в клубах заключается в совместном чтении раздобытых кем-нибудь из воспитанниц запрещенных книг, в особенности же читают одну очень редкую рукопись, приобретенную на деньги, собранные по общеинститутской подписке, в которой подробно изложено все учение знаменитой поэтессы Сапфо».
Надо тебе, мой мальчик, сказать, что имя «Сапфо» носила одна греческая поэтесса, которая там на твоей планете впервые узнала «путь-к-настоящему-счастью» для многих женщин как греко-римской, так и современной цивилизации.
Эта великая создательница «женского-счастья» своим местопребыванием имела остров «Лесбос», от какого слова и происходит титул тех женщин, которые уже сподобились понять и осуществлять во время процесса своего существования учение этой замечательной женщины и которых в настоящее время там называют «Лесбиянки».
Эта моя питомица, случайно ставшая и моей просветительницей в тонкостях психики существ женского пола твоей планеты, объяснила мне еще, что всякая воспитанница института, состоящая членом мужского клуба, может сама выбирать себе сколько пожелает партнеров для общего времяпрепровождения, которое, конечно, происходит в полном согласии с учением поэтессы Сапфо.
Я думаю, что благодаря уже только одному этому рассказанному мною факту, из тысячи других моих наблюдений, ты уже ясно представляешь себе, что такого феноменального безобразия не могло бы существовать среди подрастающего поколения, если бы там не существовало понятие, что говорить с детьми о «половом-вопросе» очень и очень «неприлично».
К современной цивилизации такое понятие о «приличии» перешло по наследству от существ эпохи, называемой «средние века».
Эти средневековые кандидаты на Хаснамусов, явившиеся одними из главных уничтожителей настоящего смысла учения Божественного Учителя Иисуса Христа, тогда также выдумали и ввели как регламент в обиход повседневного существования эту злостную выдумку, называемую ими «хороший-тон». И эта злостная выдумка так сильно закрепилась в психике большинства, что стала для них органической и начала переходить по наследству из рода в род, так что современные твои любимцы, которые уже окончательно стали слабовольными, даже при всем своем сознательном решении, не в состоянии отступить от такой ненормальной психической зафиксированности, как в данном случае понятия о непристойности говорить со своими детьми о «половом-вопросе».
Как можно говорить о «половом-вопросе» со своими детьми? Ведь об этом говорить «неприлично».
В настоящее время люди современной цивилизации говорят уже в назидание своим детям и учат их только тому, что выдумано или выдумывается в руководствах разных кандидатов на «Хаснамус-Индивидуумов» под упомянутым названием — «хороший-тон».
А так как во всех таких руководствах указывается, что говорить о «половом-вопросе» очень неприлично, а с детьми даже безнравственно, то современные люди, даже если и видят, что самый любимый их сын или дочь гниют или идут к гниению — они просто не могут и даже, как я тебе сказал, при всем своем умственном желании не смеют откровенно объяснить своим детям о вреде и грехе такой преступной привычки.
Итак, мой мальчик, после того как мой хороший знакомый сенатор со своей женой вернулись из Сибири, и я освободился от взятой на себя обязанности в отношении моей любимицы, их младшей дочери, как раз и случилось то упомянутое мною происшествие, которое послужило началом уже моего специального наблюдения и изучения этого самого земного современного тоже для них самих злостного вопроса.
Это печальное событие произошло там же, в Санкт-Петербурге, в другом таком же воспитательном заведении и состояло в том, что начальница этого заведения, найдя, что одна из воспитанниц заведения поступила не согласно с их пресловутой регламентацией «приличий», сделала этой воспитаннице резкий выговор в столь неуместной форме, что в результате его сама виновница и подруга ее, — два подростка, с зачатками данных на будущих нормальных женщин-матерей, сообща повесились.
Мои исследовании по этому именно случаю выяснили мне следующее:
Оказалось, что в числе воспитанниц упомянутого воспитательного заведения была некая девица Елизавета, которая была привезена своими родителями из дальнего имения сюда в столицу для того, чтобы она здесь в специальном воспитательном учебном заведении получила это самое современное «воспитание».
Здесь уже в Санкт-Петербурге, в этом самом пансионе и случилось так, что эта тринадцатилетняя Лиза очень подружилась с другой, такой же неоформившейся еще девицей Марией.
В том же году в день «весеннего праздника», или, как иначе там называется «Первого Мая», всех воспитанниц этого учебного заведения, как это было в обычае, повели на прогулку в поле, во время которой эти две «задушевные подруги» попали в разные партии, бывшие на порядочном одна от другой расстоянии.
Там в поле, Лиза увидела невдалеке случайно проходящее одно «четвероногое животное», называющееся там «бугай», и ей почему-то очень захотелось, чтобы и ее задушевная подруга Мария тоже обратила свое внимание на это для нее милое четвероногое животное, и потому она очень громко закричала: «Маня, а Маня! Смотри, там идет „бугай“!»
Как только ею было произнесено слово «бугай», моментально все так называемые «надзирательницы» прибежали к этой Лизе и набросились на нее со всякими мучительными нотациями.
Как, мол, можно произносить слово «бугай»! Ведь это четвероногое животное занимается таким делом, о чем ни за что не должен говорить воспитанный человек, а тем более, воспитанница такого «благородного-заведения».
Пока надзирательницы издевались над этой бедной Лизой, вокруг них собрались все воспитанницы института и туда же пришла и сама начальница, которая, узнав в чем дело, в свою очередь начала отчитывать Лизу.
«Как тебе не стыдно», сказала она, «произносить такое слово, которое считается очень и очень „неприличным“».
Лиза наконец не выдержала и со слезами спросила:
«Как же мне надо было назвать это четвероногое животное, раз это действительно был „бугай“?!»
«Тем словом», сказала начальница, «каким ты назвала это животное, его называет всякий человек из черни. Ты же, раз ты здесь в институте, не из числа черни и следовательно всегда должна найтись — неприличные вещи называют такими названиями, которые не звучат для уха неприлично.
Например, когда ты увидела это неприличное животное и захотела, чтобы на него посмотрела также и твоя подруга, ты могла крикнуть: Маня, смотри идет «бифштекс», или: Маня, смотри, там гуляет то, что очень вкусно есть, когда мы голодны, и т.п.»
Бедная Лиза от всего этого так разнервничалась, особенно потому, что эти «отчитывания» происходили в присутствии всех ее подруг, что не выдержала и от всего сердца закричала:
«Ах вы несчастные старые девы! Кикиморы полосатые! Зачатки кромешного ада! За то, что я назвала вещь своим именем, вы сейчас же начали пить мою кровь. Будьте вы трижды прокляты!»
Сказав эти последние слова, она упала, как там говорят, в «обморок». От ее слов, в свою очередь, случились обмороки с самой начальницей и с несколькими «классными-дамами» и «надзирательницами».
Прочие же, не упавшие в обморок «классные-дамы» и «надзирательницы» этого «благородного-учреждения», подняли тогда такой «гвалт», какой бывает там разве только на так называемом базаре, где торгуют исключительно «еврейки» из города «Бердичева».
Результатом всего этого было то, что когда упавшие в обморок «классные-дамы» и «надзирательницы» очнулись, ими тут же в поле был устроен под председательством самой начальницы заведения так называемый у них «учительский совет», приговором которого было решено — как только они вернутся в город, дать отцу Лизы телеграмму, чтобы он приехал за своей дочерью, так как она навсегда уволена из института без права поступления в какой бы то ни было другой подобный институт Российской Империи.
В тот же день, через час после того, как воспитанниц привезли домой, одним из так называемых «дворников» института было случайно в «сарае-для-дров» обнаружено, что два, еще неоформившихся подростка — «будущие-матери», болтаются на шнурках, прикрепленных к балкам крыши.
В кармане Мани была найдена записка с содержанием:
«Солидарная с милой моей Лизой, не хочу больше жить с такими ничтожествами, как вы, и иду с ней в лучший мир».
Этот самый случай тогда так сильно заинтересовал меня, что я начал, конечно, частным образом, всесторонне психоаналитически исследовать психику всех участниц этой печальной истории. В частности я выяснил, между прочим, что в психике бедной Лизы, в момент проявления ею своей резкой выходки, происходил чистейший, как там говорится «ералаш».
И было бы даже удивительно, если бы не происходило такого «ералаша» в психике этой, еще не осознавшей себя, тринадцатилетней девочке, которая до этого несчастного случая все время проживала у отца в большом имении, в котором она всегда видела и ощущала такое же раздолье природы, какое было в этот день в поле около города Санкт-Петербурга.
Ее привезли в этот душный, шумный город Санкт-Петербург и долгое время держали в импровизированной коробке, а вдруг она попадает в обстановку, где каждое новое впечатление вызывает всевозможные воспоминания о прежних, приятно воспринимаемых ощущениях.
Там на твоей планете действительно так называемой «ранней весной» бывают иногда картины, обаянию которых трудно не поддаться.
Представь себе, например, — вдали видно, как пасутся коровы; около ног из земли незаметно вылезает подснежник; мимо уха пролетает пташка; справа слышится чириканье совершенно незнакомой птицы; слева обоняние затрагивается запахом какого-то тоже неизвестного цветка и т.д. в этом роде.
Короче говоря, в такие моменты у тамошних существ, особенно у таких молодых, какой была Лиза, попавших после долгого томительного существования в душном городе в такую среду полного раздолья всевозможных необычных впечатлений, мысленные ассоциации, вызванные натуральной существенской радостью, должны были, конечно, возникать сами по себе от всего извне-воспринимаемого.
Особенно же сильно это должна была ощущать Лиза, которая, как я уже сказал, до института все время проживала в большом имении отца, находившемся вдали от чересчур уже ненормальных условий городской суеты.
Благодаря этому, каждое вновь воспринятое ею впечатление должно было, конечно, вызывать у нее прежние детские воспоминания, связанные в свою очередь с разными другими приятными случаями.
И вот не трудно себе представить, что внезапное появление такого четвероногого животного, называющегося «бугай», какое они имели у себя в имении и которое пользовалось там любовью всех детей, тихонько таскавших для него даже со стола хлеб, — послужило для этого еще не оформившегося впечатлительного подростка толчком для соответствующей ассоциации, под влиянием которой она, полная чувством искреннего счастья, не испорченная еще ненормально установившимися там условиями существенского существования, захотела скорее поделиться своим счастьем со своей, находившейся вдали, задушевной подругой и окрикнула ее, желая, чтобы и она обратила свое внимание на этого милого «бугая».
Теперь я и спрашиваю тебя, как же она должна была назвать это четвероногое существо, если это действительно был «бугай»?
Неужели «бифштексом», как это посоветовала «почтенная» начальница этого «почтенного-учебно-воспитательного-заведения», которое существовало там специально для «воспитания-детей» по существующей там, к их несчастью, и в настоящее время их дикой системе.
Как видишь, мой мальчик, желая рассказывать тебе побольше относительно заинтересовавших тебя трехмозгных существ, водящихся именно на этом материке Северная Америка, мне все-таки пришлось много говорить касательно вообще трехмозгных существ, возникающих и существующих на всех материках этой оригинальной планеты.
Я думаю, ты за это не остался на меня в претензии, так как тебе одновременно удалось узнать еще много фактов, выясняющих детали их странной психики.
Что касается специально, так сказать, «степени перерожденности» общего наличия составляющих эту современную большую группировку на материке Америка, в смысле допущения возможностей добиваться бытия ближе к нормальному бытию вообще трехмозгного существа, я могу тебе сказать нечто для них утешительное, а именно, что, по моему мнению, среди них осталось больше в процентном отношении таких существ, в наличии которых еще не совсем потеряна сказанная возможность.
Хотя эта новая группировка составилась и теперь еще продолжает увеличиваться из трехмозгных существ, водящихся на материке Европа, где таких существ с упомянутыми возможностями, особенно в самое последнее время, надо уже, как в таких случаях говорит наш мудрый учитель Молла Наср-Эддин, «специально-искать-с-прожекторами-от-самых-сильных-дуговых-электрических-источников», но тем не менее повторяю, в процентном отношении таких существ в этой группировке больше, чем на материке Европа.
Это, мне кажется, получилось так потому, что из материка Европа переселялись и по настоящее время переселяются сюда существа, главным образом, из числа так называемых «простых существ», которые не являются, так сказать, «наследственными-отпрысками-европейских-существ», принадлежавших к «правящей-касте», в которых, благодаря передаче по наследству из рода в род в течение долгих веков предрасположений к хаснамусским свойствам, в настоящее время уже имеется так много так называемого «внутреннего-куража», что он никогда не позволит им слиться с общей массой, чтобы общими усилиями совместно стремится стать такими, какими они должны были бы быть, как трехмозгные существа.
Благодаря только тому, что в число трехмозгных существ, водящихся на этом материке, попало мало «отпрысков-правящей-касты», и общая масса существ представляла из себя среду, в которой «нашему брату» еще возможно существовать и не быть под влиянием тех местных излучений, которые образовываются благодаря окружающим существам и вредно действуют на так называемые «субъективные-природные-внутренние-силы» всякого существа, я тогда в бытность мою среди них смог отдохнуть как желал.
Раз, мой мальчик, я потратил так много моего времени на объяснение значения всевозможных новшеств и возобновлений прежних, уже много раз существовавших на их планете, зловредных обычаев среди существ этой новой современной большой группировки, именно новшеств, в настоящее время сделавшихся в объективном смысле уже пагубными не только для них самих, но и для всех прочих заинтересовавших тебя трехмозгных существ, водящихся на других материках, то, по-моему, уже неизбежно требуется теперь для, так сказать, «заключительного-аккорда» посвятить тебя также и в те мои мысли, начавшиеся в моем мышлении в последний день моего пребывания среди них в городе Нью-Йорке и окончившиеся на пароходе при удалении от этого материка на Восток.
В этот день я сидел в одном из тамошних своеобразных «кафе», именующихся «Чайльд», находящемся на так называемом «Коломбус-Серкль», в ожидании существ с материка Европа, сопровождавших меня на этот материк, чтобы ехать на пристань отходящего парохода, и смотрел из окна на проходящих разных существ из числа обитателей этого города, которые, кстати сказать, хотя по внешней видимости для автоматизированного восприятия и отличались друг от друга — конечно, главным образом, благодаря зафиксировавшемуся за последнее время среди них больше, чем среди существ каких-либо других материков, обыкновению становиться «рабами» все той же тамошней злостной выдумке, именуемой ими «мода» — но в смысле своего внутреннего содержания почему-то показались мне особенно одинаковыми.
Наблюдая за ними, я думал как раз относительно сделанного мною накануне окончательного вывода о том, что в данный период течения Геропаса в общепланетном процессе обычного существования этих вообще странных трехмозгных существ, очаг интенсивного выявления той установившейся еще издавна особенности общей совокупности их странной психики, которую один из высших священных Индивидуумов как-то охарактеризовал словом «периодический-основной-источник-исхождения-новых-причин-анормальностей», и представляют из себя как раз существа этой новой группировки.
Толчком для начала ассоциации и дальнейших моих «активных-размышлений» послужило на этот раз сделанное мною случайно констатирование того факта, что все составляющее так называемую «совокупность-субъективной-внешности» каждого из них, как-то — одевание, жесты, манеры и все вообще установившиеся обыкновения, которые приобретаются у всяких трехмозгных существ в обычном процессе их совместного существования, — является совершенно точной имитацией исключительно только из всего того, что имеется у существ разных других самостоятельных группировок, водящихся на других материках, имитация именно того, что считается свободными существами этих других группировок, т.е. такими существами из их среды, которые уже испытали, следовательно и разочаровались во всем том, что может дать процесс обычного существования — недостойным для проявления существами им подобными.
Это мое случайное констатирование меня сразу очень удивило, главным образом, потому что я уже был всесторонне осведомлен и свершительно убежден в том, что в данный период всюду на этой планете существа почти всех прочих группировок, как недавно образовавшихся, так и имеющих очень большой стаж своей общественности, вовсю перенимают всякие новшества существ этой совсем еще недавно образовавшейся группировки и эти новшества с энтузиазмом применяют в процессе своего обычного существования, а в то же время, вся внешняя проявляемость, следовательно и «внутреннее-субъективное-значение» существ этой новой группировки, порождающее такую внешнюю проявляемость, состоит из всего только того плохого, что, как я уже сказал, к великому прискорбию свободных существ этих других самостоятельных группировок, зафиксировано и сделалось присущностью в общем наличии обыкновенных существ их группировок.
Вследствие такого неожиданного моего констатирования во мне тогда и возник импульс любознательности сильной интенсивности выяснить себе логические причины, породившие и эту земную несуразность.
Весь этот день, как сидя в этом «Чайльде» до прихода сопровождавших меня существ с материка Европа, так и едущий в «автомобиле-такси», и на самом пароходе, я продолжал размышлять очень активно над разрешением этого вопроса, конечно, оставаясь по внешней видимости для посторонних автоматически наблюдающим все вокруг происходящее; а уметь по внешнему виду казаться таковым, чтобы и в этом отношении походить на них, а также не быть, так сказать, — «заметным», или, как там же говорят, — «не-бросаться-в-глаза», я там, на Земле, наловчился до идеала хорошо, или, как они сказали бы, «артистически». Сидя на палубе и смотря на постепенно ослабевающее от удаления парохода на Восток мерцание с берегов этого материка огоньков, я, размышляя и логически сопоставляя все одни из других вытекающие факты, в результате почти свершительно выяснил себе — почему именно и как могла возникнуть на этой злосчастной планете и такая несуразность.
В начале этих моих размышлений я установил множество фактов, способствовавших возникновению этого, но потом, когда я стал последовательно исключать неизбежно вытекающие, как это делается в таких случаях, то в результате выяснился один, на первый взгляд не имеющий никакого значения, удививший даже меня факт, который, как оказалось, все время и служил и поныне служит первоначальной причиной и такой тамошней ненормальности.
А именно, оказалось, что из-за последствий все того же, мною много раз упомянутого, их пресловутого «воспитания», в общем наличии каждого из них вообще, к какой бы он самостоятельной группировке ни принадлежал, еще во время его подготовительного к ответственному существованию возраста, непременно возникают данные для такого определенного убеждения, что в прежние эпохи на их планете им подобные существа никогда еще не усовершенствовались до той разумности, до какой дошли и могут продолжать усовершенствоваться их современники.
Когда мои мысли сосредоточивались на этом и я начал вспоминать мои прежние, во время предшествовавших вообще наблюдений за ними, как сознательно, так, между прочим, и автоматически воспринятые впечатления касательно этого вопроса, то постепенно установил, что действительно все твои любимцы, особенно за последние тридцать веков, во все время своего ответственного существования становятся убежденными в том, что их современная, как они называют, «цивилизация» есть просто результат непосредственного продолжения развития разумности, начавшейся еще с самого начала возникновения трехмозгных существ на их планете.
И вот, благодаря образованию в них еще в подготовительном возрасте данных для такого ложного убеждения, когда существа, их современники какой-нибудь группировки, случайно становятся обладателями чего-либо, считающегося в данный период желательным, и этим самым приобретают авторитетность, в то же время узнав, конечно, тоже случайно, о какой-либо уже много раз существовавшей идеи существ прошедших эпох, выдавая ее за свое измышление, распространяют среди своих, то существа других группировок, из-за отсутствия в их общем наличии, благодаря неправильному воспитанию, данных, свойственных иметься в наличии всяких трехмозгных существ ответственного возраста, порождающих так называемые «инстинктивное-ощущение-действительности» и «широкий-крутозор», верят, что, во-первых, эта идея на их планете возникла совсем впервые, а во-вторых, что раз ее осуществляют в практическом применении те, которые уже обладают сказанным «желательным», то она должна быть действительно очень хорошая, и начинают подражать уже всему как действительно хорошему, так и плохому, несмотря на совершенную противоположность уже имеющемуся и хорошо зафиксировавшемуся в их обычном существовании, лишь ради того, чтобы обладать считающимся «на-сегодня» желательным.
Я тогда даже вспомнил, что по этому поводу я уже раз задолго до этого, а именно в период пятого моего самоличного пребывания на поверхности твоей планеты, когда культурным центром этих странных трехмозгных существ считался город Вавилон, очень серьезно задумался, когда мне пришлось по какому-то аналогичному вопросу производить «логический-анализ» относительно именно этой странной черты психики этих оригинальных трехмозгных существ.
Я тогда, между прочим, рассуждал еще так:
Тому, что они так думают, пожалуй, возможно найти оправдание, принимая во внимание, что из-за установившихся в прошлые эпохи ненормальных условий обычного существования до них не доходит никаких точных сведений касательно событий, происходящих в прошлом в процессе существования до них существовавших на их планете трехмозгных существ; но как возможно допустить, чтобы до сих пор ни у кого из них в их мышлении, относительно которого уже установлено, что даже до самого последнего времени в нем все же иногда происходит «нечто» похожее на процесс «сопоставительной-логики», не возникла хотя бы следующая простая, почти, как бы они сами назвали, — «детская идея».
А именно, если, как они сами говорят и даже уверены, что их планета и на ней их род существуют уже много, много веков, и, стало быть, подобные им, т.е. тоже мыслящие существа возникали и существовали уже до них в количестве тоже многих, многих миллионов, и вот неужели среди этих многих и многих миллионов не было хотя бы нескольких существ, которые тоже могли бы придумать для благополучия своих современников всякие такие удобства, как в данном случае эти современные американские существа придумывают в настоящее время и все прочие, без всякой критики, даже с восторгом подражают, как например, «удобные-сидения» в «ватер-клозетах», консервы и т.д., и т.д.
Такое непростительное недомыслие тем более странно, что они сами утверждают существование многих, как теперь они их называют, «древних-мудрецов», а также не отрицают дошедшие до них во множестве самые разнообразные сведения касательно выясненных этими древними мудрецами многих объективных истин, какие сведения, кстати сказать, некоторые из твоих любимцев в настоящее время вовсю, без всякого угрызения совести, выдавая за свои измышления, эксплуатируют для разных своих эгоистических целей, совершенно не подозревая, что совокупность результатов таких их мудрствований неизбежно приведет их потомков рано или поздно уже к окончательной гибели.
Эта особенность их мышления, очень сложная для «логического-анализа» в целях понимания, порождающая в них это ложное убеждение, являлась за все время моих наблюдений за ними, начиная с конца существования материка Атлантида, всегда, в процессе их совместного существования, так сказать, «центротяжестной-причиной» почти всех, более или менее крупных неблагоприятных для них всех событий.
Благодаря такой ложной убежденности, являющейся результатом их странного мышления, и плюс к этому, благодаря воздействию на совокупность функционизации их чувствований тех непременно возникающих в их общем наличии к ответственному возрасту последствий из числа свойств органа Кундабуфер, которые именуются «зависть», «жадность», «ревность», там всегда и происходит, что когда существа какой-либо группировки делаются обладателями чего-либо такого, что в данный период считается желательным, в большинстве случаев из-за того зафиксировавшегося в их повседневности злостного обыкновения, которое ими выражается словами «не-отставать-от-прогресса», в общем наличии всех существ других группировок на каких бы материках они ни водились, как только до них доходит про это слух, сразу возникает желание иметь то же самое, и с этого момента возникает в каждом из них, во-первых, потребность подражать им, а во-вторых, «бессомнительная-уверенность» в том, что существа этой другой группировки существуют очень правильно, раз смогли приобрести это самое, что считается в данный период желательным.
В этом отношении самая, так сказать, «пикантная-суть» странности мышления твоих любимцев заключается в том, что в их мышлении никогда не происходит процесса, именующегося «задумываться», чтобы понять хотя бы приблизительно истинные причины обладания другими того самого, относительно чего в них возникает «зависть», «жадность», «ревность» и т.д.
Итак, мой мальчик, несмотря на то, что существа этой новой группировки в смысле приобретения, следовательно и обладания результатами, достигнутыми сознательными трудами и намеренными страданиями трехмозгных существ прошедших эпох их планеты, являются не имеющими решительно ничего, а состоят как по внутреннему содержанию, так и внешним проявляемостям из всего только плохого, имеющегося у современных существ других самостоятельных группировок, из-за одного только того, что они за последнее время случайно стали обладателями того самого, что в объективном смысле является самым презренным, но, благодаря зафиксировавшимся вообще ненормальным условиям обычного существования этих несчастных, считается желательным — существа всех других группировок теперь вовсю подражают всему ими придумываемому.
Из всех злостных выдумок существ этой современной группировки, приобревшей случайно авторитет, самой вредной в смысле возможности исправления в будущем, так сказать, уже осуществленных злостностей для их общего наличия, надо считать ими же выдуманное обыкновение большую часть времени своего существования проводить в высоких домах.
Для того, чтобы ты ясно представил себе значение всего вреда от этой именно их выдумке, я должен раньше объяснить тебе следующее:
Помнишь, когда я говорил тебе о существующем там в настоящее время «злостном-средстве», называющемся «спорт», я сказал, что вначале эти твои любимцы долготу своего существования имели тоже «фуласнитамную», т.е. и они обязательно существовали до тех пор, пока в них окончательно облекалось и усовершенствовалось до требуемой разумности их тело Кесджан, а позже, когда там начали устанавливаться очень ненормальные условия обыкновенного существенского существования, Великая Природа принуждена была их наличие и дальнейший процесс их существования осуществлять по принципу «Итокланоц», т.е. согласно результатам некоторых окружающих причин.
С тех пор одной из таких причин и стала также «степень-уплотненности-вибраций» их «второй-существенской-пищи», т.е. как бы они сами сказали: «степень-сгущенности-вдыхаемого-ими-воздуха».
Дело в том, что и это космическое образование, которое служит для существ второй пищей, слагается тоже согласно второго основного общекосмического закона священного Триамазикамно и также осуществляется посредством его трех самостоятельных святых сил, т.е. посредством трех разнородных космических веществ.
А именно, первым служит эманация солнца той системы, в которой это самое определенное космическое возникновение служит для существ «второй-пищей».
Вторым служат вещества, трансформированные самой той планетой, на которой существуют питающиеся этой пищей существа.
И третьим являются те вещества, которые трансформировываются через прочие планеты этой системы и приходят на данную планету через их излучения.
И вот процесс слития всех требующихся веществ для нормального оформливания и существования существ, которые трансформировываются самой планетой и которые и осуществляют вторую святую силу священного Триамазикамно, может происходить согласно требующейся определенной пропорции в известных только пределах атмосферы от поверхности планет, потому что, на основании второградного космического закона, называющегося «Теникдоа», или, как там сами твои любимцы назвали бы, «закон-тяжести», эти вещества не имеют возможности проникать выше определенного предела атмосферы.
Всякие дальнейшие вытекающие последствия от этого только что мною освещенного вопроса, по-моему, ты сам уже можешь сообразить и слагать в себе данные для собственного мнения о значении и такой их выдумки.
Я думаю, мой мальчик, что теперь уже я вполне удовлетворил твою любознательность относительно этих «долларо-фокстротных» последователей так называемого «Christian-Science».
Мне остается только еще, во исполнение объективной справедливости, отметить, что каковыми бы в настоящее время эти американские твои любимцы ни были и во что бы они в будущем ни превратились, я во время моего существования среди них все-таки имел возможность внутренне отдохнуть и мне теперь надлежит выразить им за это мою искреннюю благодарность.
И тебе, именно тебе, моему наследнику, которому уже передано по наследству и будет еще передано все приобретенное мною во время моей долгой жизни — конечно только настолько что ты сам этого будешь достойным твоим сознательным существенским существованием и честной Службой ВСЕОБЩЕМУ ОТЦУ ПОДДЕРЖАТЕЛЮ, НАШЕМУ БЕСКОНЕЧНОМУ — я тебе приказываю, и если тебе придется попасть на эту планету, и если даже к этому времени этого города Нью-Йорк больше уже не будет существовать, непременно поезжай туда и остановись на том самом месте, где он находился, и громко всем своим существом произнеси:
«На этом месте, несколько мгновений своего существования приятно провел любимый мой дед, мой справедливый наставник Вельзевул».
Я даже поручаю тебе — конечно, опять-таки как наследнику, которому, как вообще вменяется, между прочим, также докончить почему-либо невыполненные взятые на себя обязательства его наследодателем — чтобы ты свое внимание специально обратил и выяснил очень заинтересовавший меня вопрос, который я не имел возможности выяснить лично из-за преждевременности, т.е. выяснить себе в какую именно «злостную-форму» для их потомков вылились, конечно, если к этому времени еще будут продолжать возникать их потомки, результаты тогда очень сильно распространившейся «болезни», которую один их же мистер Онансон называл «писательский-зуд».
И действительно, мой мальчик, имея тогда, в бытность мою среди них, со многими из них более или менее близкое сношение, я очень скоро узнавал, что почти каждый из них или уже написал какую-то книгу, или в данное время пишет, или собирается и вскоре приступит к писанию.
Эта своеобразная «болезнь» тогда хотя и была, как уже я сказал, распространена среди почти всех существ этого материка, причем среди существ обоего пола и без различия их возраста, но среди существ начального ответственного возраста, т.е., как они сами говорят, «молодежи», особенно среди тех, на лицах которых имелось много прыщей и из ноздрей выделялась в изобилии жидкость, была почему-то, как говорится, «повальная».
Следует отметить еще и то, что и в этом отношении процветала та специфическая особенность странности общей психики этих понравившихся тебе оригинальных существ в их совместном существовании, которая еще издавна существует и формулирована следующими словами: «концентрация-интересов-на-идее-случайно-сделавшейся-злободневною».
Здесь также многие из них, которые оказывались немного, как там говорится, «похитрее» и больше в них были атрофированы данные для существенского импульса, именующегося «инстинктивно-удерживаться-от-всяких-проявлений-могущих-ввести-в-заблуждение-окружающих-себе-подобных», организовали раньше так называемые «школы» и составляли всевозможные «руководства», в которых уделялось особое внимание и детально указывалось, какая именно должна быть последовательность слов, чтобы все изложенное лучше бы воспринималось и усвоилось читателем.
И таким образом, тогда всякий посетитель этих «школ» или всякий читатель таких «руководств», будучи сам в смысле бытия и осведомленности касательно действительности точно таким типом, каких наш учитель Молла Наср-Эддин определяет словами: «нуль-с-атмосферой-нетерпимых-вибраций», начинал, согласно этим указаниям, «мудрствовать», а вследствие того, что, во-первых, уже до этого, благодаря разным другим ненормальностям, зафиксировавшимся в условиях обычного существования существ этой новой группировки, самый процесс чтения вообще сделался их органической потребностью, а во-вторых, оценить содержание всякого изложения возможно исключительно только по прочтении его, то все прочие существа этого материка, вдобавок соблазнившись всякими, как они говорят, «громкими» заглавиями, читали и читали, и параллельно с этим было очень определенно заметно как их и без того, так сказать, «разжиженное» мышление продолжало «разжижаться» и «разжижаться» все больше и больше.
Я сказал неспроста, что если к этому времени будут еще продолжать возникать их потомки, потому что я тогда, между прочим, заметил ту же самую необычайную особенность в смысле результатов начавшего оформливания самого планетного тела существ женского пола, которую я уже как-то раз, давно в прошлом, в процессе обычного существования этих странных трехмозгных существ замечал и параллельно, между другими специальными наблюдениями, мельком констатировал вытекшие от нее последствия.
Такой необычайный факт имел место там, еще до гибели материка Атлантида, в процессе существования небольшой группировки тамошних трехмозгных существ, сконцентрировавшихся из существ разных тогдашних больших группировок и начавших существовать изолированно на знаменитом тогда острове, именовавшемся «Балаханира», который находился на западной стороне Атлантиды и вошел в планету одновременно с ним.
Продолжение рода существ этой небольшой группировки и прекратилось как раз благодаря такой странной особенности оформливания планетного тела существ женского пола и эту форму прекращения рода тогда учение члены общества Ахлдан прозвали «дезсупсентозиросо».
Эта необычайная особенность заключалась в том, что за несколько веков до окончательного прекращения их рода, у их существ женского пола так называемый таз начал постепенно суживаться.
Прогрессивность этого суживания была такова, что уже за два века до окончательного прекращения их рода всякие случайные зачатия в них и, так сказать, «с-грехом-пополам» оформливания этих зачатий и для появления их, как там же говорится, на «свет-Божий» они стали производить через посредство именовавшегося тогда «ситрик», именно посредством того самого, что ими в настоящее время именуется «кесарево сечения».
На этом месте рассказов Вельзевула в эфире, проникающем все судно Карнак, началось так называемое «перекрестное-течение» или «волнение». Это означало, что пассажиры судна Карнак призываются в «Жамджампал», т.е. в ту «трапезную» судна, в которой всеми пассажирами периодически производилось совместное питание «второй-и-первой-существенской-пищею».
Поэтому Вельзевул, Хассин и Ахун прекратили разговоры и торопливо ушли в «Жамджампал».
 




Популярное