Успенский П. Д. TERTIUM ORGANUM. Глава 17  

Home Библиотека online Успенский П. Д. Tertium organum Успенский П. Д. TERTIUM ORGANUM. Глава 17

Warning: strtotime(): It is not safe to rely on the system's timezone settings. You are *required* to use the date.timezone setting or the date_default_timezone_set() function. In case you used any of those methods and you are still getting this warning, you most likely misspelled the timezone identifier. We selected the timezone 'UTC' for now, but please set date.timezone to select your timezone. in /var/www/wordpress1/data/www/fway.org/libraries/joomla/utilities/date.php on line 56

Warning: date(): It is not safe to rely on the system's timezone settings. You are *required* to use the date.timezone setting or the date_default_timezone_set() function. In case you used any of those methods and you are still getting this warning, you most likely misspelled the timezone identifier. We selected the timezone 'UTC' for now, but please set date.timezone to select your timezone. in /var/www/wordpress1/data/www/fway.org/libraries/joomla/utilities/date.php on line 198

Warning: date(): It is not safe to rely on the system's timezone settings. You are *required* to use the date.timezone setting or the date_default_timezone_set() function. In case you used any of those methods and you are still getting this warning, you most likely misspelled the timezone identifier. We selected the timezone 'UTC' for now, but please set date.timezone to select your timezone. in /var/www/wordpress1/data/www/fway.org/libraries/joomla/utilities/date.php on line 198

Успенский П. Д. TERTIUM ORGANUM. Глава 17

Рейтинг пользователей: / 1
ХудшийЛучший 

ГЛАВА XVII

Интеллектуальный метод. – Объективное и субъективное познание. – Изучение "не-я" и изучение "я". – Невозможность объективного исследования "я". – Границы объективного познания. – Возможность расширения субъективного познания. – Поглощение всего "не-я" в "я". – Идея Плотина. – Разные формы сознания. – Сон (потенциальное состояние сознания). – Сновидение (сознание, заключенное в себе самом, отраженное от себя). – Бодрствующее сознание (дуалистическое ощущение мира, разделение "я" и "не-я"). – Экстаз ("выхождение из себя"), "турья" (абсолютное сознание всего как себя). – "Капля, поглощающая океан". – "Нирвана".

Установив принцип возможного объединения в интуиции или при помощи интуиции форм нашего познания, мы должны посмотреть, не осуществляется ли где-нибудь это объединение; каким образом оно может произойти, и произойдет ли оно в совершенно новой форме, или одна из существующих включит в себя остальные.

Для этого мы должны вернуться к основным началам нашего познания и сравнить возможные шансы на развитие разных путей. То есть по возможности выяснить, какой путь и каким образом скорее всего приводит к интуиции.

Относительно эмоционального пути мы это до некоторой степени установили: рост эмоций, их очищение и освобождение от личных элементов должно вести к сверхличному познанию и к интуиции.

Но каким образом может прийти к интуиции интеллектуальный путь?

Мы знаем, что мы познаем интеллектуально, мы познаем или субъективно, или объективно. Субъективно, как часть себя, объективно, как часть не себя.

Мы должны рассмотреть, какое знание, субъективное или объективное, имеет большие шансы на развитие, – и какое из них скорее может привести к интуиции.

Прежде всего: что такое интуиция?

Интуиция есть непосредственное познание, внутренним чувством, прямо сознанием. Я непосредственно ощущаю свою боль, интуиция может дать мне возможность ощутить, как свою, боль другого человека. Таким образом, интуиция сама по себе есть расширение субъективного познания. Но, может быть, возможно интуитивное расширение объективного познания. Мы должны рассмотреть сущность объективного познания.

Наше субъективное знание заключается в науке и в философии. Субъективный опыт – наука все время принимала как данное, не могущее быть измененным, но "сомнительное" и нуждающееся в проверке и в подтверждении объективным методом. Наука изучала мир как объективное явление и как такое же объективное явление стремилась изучать "я" с его свойствами.

С другой стороны, одновременно с этим шло изучение "я", так сказать, изнутри. Но этому изучению никогда не придавалось особенно большого значения. Пределы субъективного познания, то есть пределы "я", считались строго ограниченными, установленными и неизменными. Только для объективного знания признавалась возможность расширения.

Мы должны посмотреть, нет ли в этом ошибки действительно ли возможно расширение объективного познания и действительно ли ограничено субъективное.

Развиваясь, наука, то есть объективное знание, везде наталкивается на препятствия. Наука изучает феномены; как только она пытается перейти к изучению причин, она видит перед собой стену неизвестного и для нее непознаваемого. Вопрос заключается в том, что это непознаваемое абсолютно непознаваемо или непознаваемо только для объективных методов нашей науки.

Пока дело имеет такой вид: количество неизвестных фактов во всех областях научного знания быстро растет, и неизвестное грозит поглотить известное или принимаемое за известное. Прогресс науки, особенно последнее время, можно определить, как очень быстрый рост областей незнания. Незнание, конечно, и прежде было не меньше, чем теперь. Но раньше оно не так ярко сознавалось – тогда наука не знала, чего она не знает. Теперь она все больше и больше узнает это, |все больше и больше узнает свою условность. Еще [немного, и у каждой отдельной отрасли науки то, чегo она не знает, станет больше того, что она знает.

В каждой области наука сама начинает отрицать свои основания. Еще немного, и наука в целом спросит себя: где же я?

Позитивная философия, которая ставила своей задачей выводить общие заключения из того, что знает каждая отдельная наука и все они вместе, – почувствует себя обязанной вывести заключение из того, чего науки не знают. И тогда весь мир увидит перед собой колосса с глиняными ногами или, скорее, совсем без ног, с огромным туманным туловищем, висящим в воздухе.

Идеалистическая философия давно видит отсутствие ног у этого колосса, но большинство культурного человечества находится под гипнозом позитивизма, видящего что-то на месте этих ног. С этой иллюзией скоро придется расстаться. Математика, лежащая в основе позитивных знаний, на которую с гордостью указывает точное знание как на своего подданного и вассала, в сущности, отрицает весь позитивизм и утверждает идеализм. Математика только по недоразумению попала в цикл позитивных, наук, и, как я надеюсь доказать дальше, именно математика явится скоро главным орудием против позитивизма.

Позитивизмом я называю здесь систему, утверждающую в противность Канту, что изучение явлений может приблизить нас к вещам в себе, то есть утверждающую, что, идя путем изучения явлений, мы можем прийти к пониманию причин.

Обычный позитивный взгляд отрицает существование скрытой стороны жизни, то есть он находит, что эта скрытая сторона понемногу открывается нам – и что прогресс науки заключается в постепенном раскрытии скрытого.

"Это еще неизвестно, – говорит позитивист, когда ему указывают на что-нибудь "скрытое", – но это будет известно. Наука, идя тем же путем, каким шла до сих пор, откроет и это. Ведь пятьсот лет тому назад в Европе не знали о существовании Америки; пятьдесят лет тому назад не знали о существовании бактерий; десять лет тому назад не знали о существовании радия. Но и Америка, и бактерии, и радий теперь открыты. Точно так же и точно таким же путем, и только таким путем будет открыто все, что вообще будет открыто. Аппараты совершенствуются, методы, приемы, наблюдения утончаются. Чего не могли подозревать сто лет тому назад, теперь делается общеизвестным и общепонятным фактом. Если что можно узнать, то это будет узнано именно таким способом".

Так говорят сторонники позитивного взгляда на мир, но в основе этих рассуждений лежит глубочайшее заблуждение.

Утверждение позитивизма было бы верно, если бы наука равномерно двигалась во все стороны; если бы для нее не было закрытых и запечатанных дверей; если бы множество вопросов, главных вопросов, не оставались такими же тайными, как в те времена, когда не было никакой науки.

Но мы видим совсем другое. Мы видим, что для науки закрыты целые огромные области, что она в них никогда не проникала и, что хуже всего, не сделала ни шагу в направлении этих областей.

Существует множество вопросов, к пониманию которых наука даже не приблизилась; множество вопросов, среди которых современный ученый во всеоружии своего знания так же беспомощен, как дикарь или четырехлетний ребенок.

Таковы вопросы жизни и смерти, проблемы времени и пространства, тайна сознания и пр. и пр.

Мы все знаем это, и единственно, что мы можем делать, – это стараться не думать о существовании этих вопросов, забывать о них. Это мы и делаем обыкновенно. Но ведь это не уничтожает вопросов. Они продолжают существовать, и в любой момент мы можем обратиться к ним и испытать на них твердость и силу нашего научного метода. И каждый раз при такой попытке мы видим, что наш научный метод для этих вопросов не годится. При помощи его мы можем определять химический состав отдаленных звезд; фотографировать невидимый для глаза скелет человеческого тела; изобретать плавучие мины, которыми можно управлять на расстоянии при помощи электрических волн и уничтожать сразу сотни жизней, – но при помощи этого метода мы не можем сказать, что думает человек, который сидит рядом. Сколько бы мы ни вешали, ни фотографировали, ни выслушивали человека, мы никогда не узнаем, какие мысли в данный момент проходят в его голове, пока он сам не скажет. А это уже другой метод.

*  *  *

Область действия методов точной науки строго ограничена. Эта область – мир объективного. В мир субъективного точная наука никогда не проникала и никогда не проникнет.

Расширение объективного знания за счет субъективного невозможно. Несмотря на весь рост объективных знаний, граница между ними и миром субъективного лежит на том же месте.

Если бы наука хоть один шаг сделала бы в этом направлении, если бы хоть что-нибудь субъективное было объяснено объективно, мы могли бы признать, что она может сделать и два, и три, и десять, и тысячу шагов. Но она не сделала ни одного, и поэтому можно думать, что она никогда его не сделает. Мир субъективного закрыт для объективного исследования, и для этого есть вполне определенные причины.

Далеко не все, что существует, имеет объективное существование, то есть далеко не все может быть объективировано. Отрицательные величины существуют, но не существуют объективно. Логические понятия, как добро, зло, истина, красота, материя, движение и пр., тоже существуют, но не существуют объективно, как существует эта чернильница, этот стол, эта стена. Все метафизические факты существуют, но не существуют объективно.

Объективное существование есть очень узко определенная форма существования, далеко не исчерпывающая всего существования. Ошибка позитивизма заключается в том, что он признал реально существующим только то, что существует объективно, и начал отрицать даже существование того, что объективно.

Что же такое объективность?

Мы можем определить это так: благодаря свойствам нашего сознания или благодаря условиям, в которых работает наше сознание, мы выделяем небольшую часть фактов в определенную группу. Эта группа фактов представляет собой объективный мир и доступна изучению науки. Но ни в каком случае эта группа не представляет собой всего существующего.

Рядом с этой группой мы можем поставить другую: группу субъективную.

Что такое субъективное?

То, что мы чувствуем непосредственно. Моя зубная боль для меня субъективное явление. Чужая зубная боль – для меня только понятие. Правда, она сопровождается или имеет причиной объективные явления – гнилой зуб. Но самая боль, когда это чужая боль, только понятие. Субъективное – это то, что я чувствую сам, непосредственно, как часть себя.

Субъективное образует свою отдельную группу. Причем для каждого человека эта группа различна. У одного может быть меньше, у другого больше. У одного целый ряд ощущений (например, музыкальных) входит в область субъективного, для другого весь этот ряд остается как понятия. Несомненно при этом, что область субъективного может значительно расширяться при помощи специального воспитания или тренировки.

Если мы возьмем обыкновенного современного человека, то мы можем сказать, что все существующее разделяется для него на три группы: объективного, субъективного и того, что ни объективно, ни субъективно, как отрицательная величина, и вообще факты известные ему только как понятия.

Вопрос заключается в том: каким путем пойдет расширение знаний, путем объективного или путем субъективного?

По отношению к очень большим рядам фактов мы можем смело сказать, что расширение объективного знания в их сторону невозможно. Отвлеченное понятие никогда не будет объективным явлением; мысли другого человека и мои никогда не будут для меня объективным явлением.

В последнем я высказываю вещь, противоположную тому, что я писал в "Четвертом измерении" (глава IX). Я писал там, что должны быть найдены "формы объективного существования психических явлений и выработаны способы их объективного исследования". То есть я признавал возможным найти объективное существование в том, что теперь познается нами субъективно; признавал правильность позитивного (то есть объективного) метода для изучения душевных явлений, признавал, что если мы что-нибудь должны найти, то только идя этим путем.

Теперь я вижу, что самый путь взят неправильно. Объективный метод недостаточен и непригоден для изучения явлений сознания. Нужен другой метод. Все говорит нам, что с позитивным методом можно идти только по определенным условным направлениям. Наука не сделала ни шагу в направлении объективного познания субъективного, – и, очевидно, не может сделать ни шагу; и объективное знание основано на субъективном и без субъективного существовать не может; субъективное же прекрасно может существовать без объективного. Если строго проанализировать сущность объективного знания, мы увидим, что оно состоит из субъективных элементов. Мы уже частью проделали такой анализ, говоря о пространстве и времени. Протяжение в пространстве и бытие во времени – это первое условие объективного существования. Между тем формы протяжения вещи в пространстве и бытия ее во времени создаются познающим вещь субъектом, а не принадлежат вещи. Это последнее соображение позволяет нам расстаться со всеми гипотезами тонких состояний материи, энергетических и психофизических эманации и т.п. Все эти гипотезы страдают одним общим недостатком: они не принимают во внимание того, что материальность (или энергетичность) есть сложное свойство, принадлежащее не вещи, а нашему восприятию вещи. И не принимают во внимание того, что материальность не может принадлежать вещам, которые не воспринимаются нами как материальные; точно так же как не могут принадлежать вещам некоторые свойства материальности без других. Материя состоит не из атомов, а из наших ощущений. Если нет ощущений (хотя бы в возможности), то нет материи. Материя невесомая, невидимая, не имеющая массы и пр., пр. – такой же nonsense, как карета без колес, без козел, без сидений, без кузова, без пола, без крыши, без дверей. Материя прежде всего трехмерна. Трехмерность есть форма нашего восприятия. Материя четырех измерений – это такая же странная вещь, как квадратный треугольник.

Таким образом, надеяться на то, что субъективные явления, как мысли или чувства, можно представить себе объективно существующими, хотя бы слабо материальными и таким образом свести все существующее к объективно существующему – совершенно напрасно.

У нас существует объективное знание и существует субъективное знание. Мы должны рассмотреть шансы на прогресс того и другого.

*  *  *

Объективное знание может расти бесконечно в зависимости от улучшения аппаратов и утончения методов наблюдения и исследования. Единственно, чего оно не может перешагнуть, – это границ трехмерной сферы, то есть условий пространства и времени. Объективное знание всегда будет подчинено этим условиям. Никакой аппарат, никакая машина этих условий не победят.

Объективное знание изучает не факты, а только представления о фактах. Субъективное знание изучает факты, при этом – факты сознания, относительно которых мы нашли, что они единственные реальные факты.

Таким образом, объективное знание имеет дело с нереальным, с представляемым, с воображаемым миром, – субъективное знание имеет дело с реальным миром.

Для того чтобы объективное знание вышло из пределов трехмерной сферы, нужно, чтобы изменились условия субъективного восприятия.

Пока этого нет, наше объективное знание заключено в пределах бесконечной трехмерной сферы. Оно может идти бесконечно по радиусам этой сферы, но оно не перейдет в ту область, разрезом которой является трехмерный мир.

И мы знаем из предыдущего, что если бы наше субъективное восприятие было еще более ограничено, то соответственно этому было бы ограничено и объективное знание.

Собаке нельзя передать идею шарообразности Земли, нельзя заставить ее запомнить вес Солнца и расстояния между планетами. Ее объективное знание гораздо более личное, чем наше. И причина этого лежит в ее ограниченной психике.

Таким образом, мы видим, что объективное знание зависит от свойств субъективного. Или, говоря иначе, степень субъективного знания определяет степень объективного.

Конечно, между объективным знанием дикаря и Герберта Спенсера – огромная разница. Но и то, и другое знание не выходят из пределов трехмерной сферы, то есть области "условного" нереального.

Для того чтобы выйти из трехмерной сферы, нужно расширить субъективное знание. Расширение субъективного знания – это есть расширения границ "я".

Возможно ли расширение границ "я"?

Изучение сложных форм познания говорит нам, что да, возможно.

Расширение субъективного познания, расширение границ "я" – это значит включение в свое "я" того, что обыкновенно воспринимается, как "не-я".

Границы "я" – вообще очень условны и неопределенны. Животные еще плохо сознают свое "я", соединяют его с тем, к чему в данный момент стремятся. Человек ограничивает свое "я" – своим телом. Изучая мир, он относит свое тело к области "не-я" и принимается за "я" только внутренний, познающий центр. Дальше при расширении сознания опять идет расширение "я". Не определяя точнее, мы можем сказать, что ощущение своего "я" меняется при изменении форм сознания.

Знаменитый Александрийский философ Плотин (III в.) утверждал, что для совершенного познания субъект и объект должны быть соединены, – что разумный агент и понимаемая вещь не должны быть разделены.

Потому что тот, кто видит, сам становится вещью, которую видит. ("О гностических ипостасях").

"Видеть" здесь нужно понимать конечно, в смысле интуиции.

*  *  *

Какие же бывают формы сознания?

Индийская философия разделяет четыре состояния сознания ("Древняя мудрость" Анни Безант. Введение): сон, сновидение, бодрствующее сознание и состояние абсолютного сознания – турью.

По нашей терминологии эти четыре состояния сознания будут: потенциальное состояние сознания, сознание в возможности (сон); иллюзорное состояние сознания (видение снов), то есть не разделение "я" и "не-я", объективирование своих образов представления; затем: "ясное сознание" (бодрствующее состояние", разделение "я" и "не-я" – и, наконец, неизвестное четвертое состояние сознания, о котором наша научная психология имеет очень смутное представление, экстаз.

Джордж Мид в введении к Тейлоровскому переводу Плотина, сближает терминологию Шанкарачария, учителя школы Адвайта-Веданта древней Индии, с терминологией Плотина.

Первое или духовное состояние был экстаз; из экстаза сознание забылось в глубоком сне; из глубокого сна очнулось в бессознательности, но все-таки внутри себя, во внутреннем мире сновидений, от сновидений оно перешло, наконец, в бодрствующее состояние, во внешний мир чувств.

Экстаз – это термин Плотина. Он совершенно тождествен с турьей древних индусов.

Идея индийских философов и Плотина заключается в том, что "абсолютное сознание" (то есть космическое или мировое сознание), дробясь на отдельные "лучи" или "искры", как бы засыпает, превращается в свой собственный потенциал, повторенный бесконечное число раз, – то есть создает бесконечное количество возможностей сознания. Из этого состояния, "лучи", собираясь вместе, но оставаясь замкнутыми в себе, создают "субъективное" состояние отраженного сознания сновидения. Дальше сознание "пробуждается", окруженное тем, что конструируют его органы чувств и воспринимательный аппарат в феноменальном мире; оно различает "субъективное" от "объективного", разделяет мир на "я" и "не-я" – и отличает от "действительности" свои образы представления. Оно признает феноменальный объективный мир реальностью и сновидения нереальностью и вместе с ними считает как бы нереальным весь субъективный мир. Свое смутное ощущение реальных вещей, лежащих за тем, что конструировано органами чувств, то есть ощущения мира ноуменов, сознание как бы сближает со сновидениями, то есть с нереальным, воображаемым, абстрактным, субъективным, и считает реальным только феномены.

Затем разными путями начинает осуществляться возможность, заложенная в каждую "искру", в каждый луч, то есть каждое отдельное сознание начинает приближаться к абсолютному. Постепенно убеждаясь в нереальности феноменов и в реальности того, что лежит за ними, – сознание освобождается от миража феноменов, видит, что весь феноменальный мир в сущности тоже субъективен, что настоящие реальности лежат глубже. Тогда в сознании происходит полный переворот всех представлений о реальности. То, что раньше считалось реальным, становится нереальным, а то, что считалось нереальным, делается реальным. И сознание переходит, то есть возвращается в состояние абсолютного сознания, из которого вышло.

Переход в абсолютное состояние сознания – это и есть "слияние с Божеством", "видение Бога", "ощущение Царства Небесного", переход в Нирвану". Все эти выражения мистических религий передают психологический факт расширения сознания, такого расширения, что сознание все поглощает в себя.

С. В. Ледбитер в статье "Some Notes on Higher Planes. Nirvana" ("Заметки о высших планах. Нирвана"), "The Theosophist", July 1910, пишет:

Сэр Эдвин Арнольд писал о блаженном состоянии, когда "отдельные капли сливаются в сияющем море". Но кто прошел сам через этот чудесный опыт, знает, что, как ни парадоксально это может казаться, ощущение в действительности совершенно противоположно тому, что говорит сэр Эдвин Арнольд, – и, что гораздо ближе, это ощущение можно описать, сказав, что океан каким-то образом вливается в каплю!

Это сознание, широкое, как море, "с центром везде и с окружностью нигде", – есть великий факт. Но, когда человек достигает его, ему кажется, что его сознание расширилось настолько, что оно может взять все это в себя, а не то что оно погружается во что-то другое.

Это поглощение океана каплей происходит потому, что сознание никогда не теряется, то есть не исчезает, не гаснет. Когда вам кажется, что сознание гаснет, в действительности оно только изменяет форму, перестает быть аналогичным нашему, – и мы теряем средства убедиться в его существовании.

У нас нет никаких определенных данных думать, что оно исчезает. Для того чтобы выйти из поля нашего возможного наблюдения, ему достаточно немного измениться.

В мире объективном слияние капли с океаном, конечно, ведет к уничтожению капли, к поглощению ее океаном. Другого порядка вещей мы никогда не наблюдали в объективном мире, и поэтому мы рисуем его себе. Но в реальном, то есть в субъективном, мире непременно должен существовать и действовать другой порядок. Капля сознания, сливаясь с океаном сознания, познает его, но сама от этого не перестает быть. Поэтому, несомненно, океан поглощается каплей.

*  *  *

В "Письме к Флакку" Плотина мы находим поразительный очерк психологии и теории познания, основанный именно на идее расширения "я".

"Внешние объекты представляются нам только как видимости. Поэтому относительно них у нас есть скорее мнения, чем знания. Различия в мире видимостей важны только обыкновенным и практическим людям. Наши вопросы относятся к идеальной реальности, которая лежит за видимостью. Каким образом ум воспринимает эти идеи? Лежат ли они вне нас, и занимается ли рассудок, подобно чувству, объектами, внешними ему самому? Какую уверенность можем мы тогда иметь, что наше восприятие непогрешимо? Воспринимаемый объект будет тогда чем-то отличным от воспринимающего его ума. И мы будем иметь образ вместо реальности. Но было бы чудовищно поверить даже на мгновение, что ум не способен воспринимать идеальную истину так, как она есть, и что у нас нет уверенности и реального знания относительно мира разума. Из этого следует, что эта область истины не может быть исследуема, как вещь внешняя нам и поэтому только несовершенно познаваемая. Она внутри нас. И в этой области созерцаемые объекты и то, что созерцает, тождественно – и то и другое есть мысль. Субъект не может познавать объект, отличный от себя. Мир идей лежит внутри нашего разума. Поэтому истина не есть совпадение нашего восприятия внешнего объекта с самим объектом. Это есть совпадение ума с самим собой. Поэтому сознание есть единственное основание достоверности. Ум есть свой собственный свидетель. То, что выше его, рассудок видит в себе, как свой источник, и то, что ниже его, он тоже видит в себе".

"Познание имеет три степени – мнение, знание и просветление. Средство или орудие первого есть чувство; второго – диалектика; третьего – интуиция. Рассудок я подчиняю интуиции. Это есть абсолютное познание, основанное на тожестве познающего ума с познаваемым объектом..."

"Существует излучение из всех порядков существования, внешняя эманация от неисповедимого Единого. Потом опять обратный импульс, притягивающий все вверх и втягивающий внутрь, в центр, откуда все вышло... Мудрый человек признает идею добра внутри себя. И эту идею он развивает, удаляясь в святое место своей собственной души. Тот, кто не понимает, как душа содержит прекрасное внутри себя, ищет его во вне. Но в действительности для этой цели он должен бы был сосредоточивать и упрощать внешнее, расширяя свое существо, – и вместо того, чтобы уходить в многообразное, он должен был бы оставить его и идти к Единому и плыть таким образом вверх к божественному роднику существования, бьющему внутри нас".

"Ты спрашиваешь, как мы можем познать бесконечное? Я отвечу, не рассудком. Обязанность рассудка различать и определять границы. Поэтому бесконечное не может быть поставлено в ряду его объектов. Ты можешь воспринять бесконечное только способностью выше рассудка, вступив в состояние, в котором ты перестанешь быть конечным самим собой, – ив котором с тобой сообщится божественная сущность. Это есть экстаз. Это освобождение твоего ума от его конечного сознания. Только подобное может воспринять подобное. И когда ты таким образом перестанешь быть конечным, ты станешь одним с бесконечным. Приводя свою душу в ее высшему простейшему "я", к ее божественной сущности, ты реализуешь это единство – это тождество".

"Но это возвышенное состояние не может быть длительным. Только время от времени мы можем наслаждаться этим подъемом над границами тела и мира. Я сам испытывал его до сих пор только три раза, а Порфирий ни разу".

"Все, кто клонится к очищению и возвышению ума, поможет тебе в этом достижении и облегчит приближение и совершение этих счастливых моментов. Поэтому есть различные дороги, которые могут привести к этому. Любовь к красоте, которая возвышает душу поэта, благоговение перед Единым и путь науки, который составляет гордость философа, любовь и молитвы, в которых набожные и горячие души стремятся к совершенству в своей моральной истине. Это все великие пути, ведущие к высотам, находящимся далеко над действительностью и разделенностью, к тем высотам, где мы стоим в непосредственном присутствии Бесконечного, которое сияет, как будто из глубины духа".

В другом месте своих сочинений Плотин еще точнее определяет экстатическое познание, указывая такие его свойства, которые совершенно ясно говорят нам, что здесь речь идет о бесконечном расширении субъективного познания.

Когда мы видим Бога, – говорит Плотин, – то видим его не разумом, а чем-то высшим, чем разум. Про того, кто видит подобным образом, собственно нельзя сказать, что он видит, так как он не различает и не представляет себе двух различных вещей (видящего и видимого). Он совершенно изменяется, перестает быть самим собой, ничего не сохраняет от своего "я". Поглощенный Богом, он составляет с ним одно целое, подобно центру круга, совпавшего с центром другого круга.
 




Популярное


Warning: date(): It is not safe to rely on the system's timezone settings. You are *required* to use the date.timezone setting or the date_default_timezone_set() function. In case you used any of those methods and you are still getting this warning, you most likely misspelled the timezone identifier. We selected the timezone 'UTC' for now, but please set date.timezone to select your timezone. in /var/www/wordpress1/data/www/fway.org/libraries/joomla/utilities/date.php on line 198

Случайная новость


Warning: date(): It is not safe to rely on the system's timezone settings. You are *required* to use the date.timezone setting or the date_default_timezone_set() function. In case you used any of those methods and you are still getting this warning, you most likely misspelled the timezone identifier. We selected the timezone 'UTC' for now, but please set date.timezone to select your timezone. in /var/www/wordpress1/data/www/fway.org/libraries/joomla/utilities/date.php on line 198