Успенский П. Д. TERTIUM ORGANUM. Заключение  

Home Библиотека online Успенский П. Д. Tertium organum Успенский П. Д. TERTIUM ORGANUM. Заключение

Успенский П. Д. TERTIUM ORGANUM. Заключение

Рейтинг пользователей: / 3
ХудшийЛучший 

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

МАТЕРИАЛИЗМ ИЛИ ИДЕАЛИЗМ

В заключение мне хочется упомянуть о тех удивительных и полных тайны словах Апокалипсиса и Послания к Эфесянам, апостола Павла, которые поставлены эпиграфом к этой книге.

Апокалипсический ангел клянется, что времени больше не будет.

Когда?..

Мы не знаем, что хотел сказать автор Апокалипсиса, но мы знаем состояние духа, когда человеческое отношение ко времени изменится. Мы знаем, что именно в этом, в изменении чувства времени выразится начало четвертой стадии психической эволюции, начало перехода к космическому сознанию.

В этой и подобных ей фразах проскальзывает глубокий философский идеализм, лежащий в основе евангельского учения. Понимание того, что тайна времени есть первая тайна, является первым и непременным последствием идеалистического взгляда на мир.

Что же означала апокалипсическая фраза? То ли именно, что мы теперь можем вложить в нее, – или это было просто художественный, риторический образ, случайный удар по клавише, звучащей до нас через века и тысячелетия таким удивительно сильным и верным тоном мысли? Мы не знаем и никогда не узнаем. Но слова прекрасны. И мы можем принять их как символ далекой и недостижимой истины.

*  *  *

Слова Апостола Павла еще более странны, еще более поразительны своей математической точностью. (Мне указали эти слова у А. Добролюбова "Из книги невидимой", который видит в них прямое указание на "четвертую меру пространства".)

В самом деле, что это может значить?

    Чтобы вы, укорененные и утвержденные в любви,
    могли постигнуть со всеми святыми,
    чтó – широта и долгота, и глубина, и высота.

Прежде всего, что это значит: постигнуть, чтó – широта и долгота, и глубина, и высота? Что это, как не постижение пространства?

Апостол говорит, что "укорененные и утвержденные в любви, со всеми святыми, вы постигнете, что такое пространство. Почему любовь должна давать постижение пространства?

Что любовь ведет к святости – это понятно. Любовь в таком смысле, как понимает это слово ап. Павел (глава XIII первого послания к Коринфянам), – это высшая эмоция, это синтез, слияние всех высших эмоций. Бесспорно, она ведет к святости. Святость – это состояние духа, освобожденного от двойственности человека, от его вечной дисгармонии души и тела. На языке ап. Павла святость далее немного меньше, чем на нашем настоящем языке. Он называет святыми всех членов своей церкви, святость у него значила праведность, моральность, религиозность. Мы говорим, что это все только путь к святости. Святость нечто особое, достигнутое. Но все равно, как ни брать, на его языке или на нашем, – святость это сверхчеловеческое свойство. В области морали это то же самое, что гениальность в области ума. Любовь – путь к святости. Это понятно. Высшая, сверхличная эмоция, несомненно, переведет сознание на высшую ступень. Это очень высоко, но понятно и после евангельских притч – естественно.

Для нас интересно дальнейшее.

Ап. Павел соединяет со святостью познание. Святые постигают, чтó – широта и долгота, и глубина, и высота; и он говорит, что все – через любовь – могут постигнуть это вместе с ними. Но что же именно постигнуть? Постигнуть пространство.

Вот это последнее наиболее странно.

Как мог ап. Павел знать и думать, что святость дает новое понимание пространства? Мы знаем, что она должна давать, но откуда он мог знать?

Никто из его современников не соединял со святостью идеи постижения пространства. Только мы теперь, после Канта и получив доступ в сокровищницы мысли Востока, понимаем, что переход на новую ступень сознания невозможен без расширения чувства пространства.

Но это ли хотел сказать ап. Павел, этот странный человек – римский чиновник, гонитель первого христианства, ставший его проповедником, философ, мистик, человек "видевший Бога", смелый реформатор и моралист для своего времени, боровшийся за "дух" против "буквы" и, конечно, не ответственный за то, что его самого после стали понимать не в "духе", а в "букве", – это ли хотел сказать он? – Мы не знаем.

*  *  *

Но попробуем посмотреть на эти же слова Апокалипсиса и Посланий с точки зрения нашего обычного "позитивизма". Что мы увидим?

Ничего не увидим.

Проблеск тайны, мелькнувший на мгновение, сейчас же исчезнет. Это будут слова без всякого содержания, ничем не привлекающие к себе нашего усталого внимания, которое скользнет по ним, как оно скользит по всему. Мы равнодушно перевернем страницу и равнодушно закроем книгу.

И мы не замечаем того, что мы сами обворовываем себя своим "позитивизмом", лишаем жизнь всей красоты, всей тайны, всего содержания. Мы превращаем ее в голую схему вертящихся шаров и удивляемся потом, что нам скучно и противно и не хочется жить и что мы ничего не понимаем вокруг.

Ничего и нельзя понять, рассматривая жизнь материалистически или "энергетически". Как в приведенных словах о времени и о пространстве не окажется никакого смысла, точно так же не будет видно никакой руководящей идеи во Всем.

Метод не годится.

В свое время позитивизм явился, как нечто освежающее, трезвое, здоровое и прогрессивное, прокладывавшее новые пути мысли.

После всяких сантиментальных построений наивного дуализма, это, конечно, был большой шаг вперед. Позитивизм стал символом прогресса мысли.

Но мы видим теперь, что он неизбежно приводит к материализму. И в таком виде он останавливает мысль, которой уже давно тесно в узких рамках материи и движения. Из революционного, гонимого, анархического, вольнодумного позитивизм стал основой официальной науки. На него надет мундир. Ему пожалованы ордена. К его услугам университеты, академии. Он признан. Он учит. Он управляет мыслями.

Но, достигнув благоденствия и преуспевания, позитивизм, прежде всего, поставил препятствие дальнейшему ходу мысли. Все, выходящее из схемы движения, объявлено суеверием. Все, выходящее из рамок обычного сознания, объявлено патологическим. Перед свободным исследованием поставлены китайские стены "положительных" наук и методов. Все, поднимающееся выше этих стен, объявлено ненаучным.

И в таком виде позитивизм, бывший раньше символом прогресса, уже является консервативным, реакционным.

В области мысли уже установился существующий порядок, и борьба с ним уже объявлена преступлением.

Но свободная мысль не может остановиться ни на каких рамках. Никакой один метод, никакая одна система не может удовлетворить ее. Она должна брать от всех, что в них есть ценного. Она не должна ничего признавать решенным и не должна ничего считать невозможным.

Истинное движение, лежащее в основе всего, есть движение мысли.

Все, что останавливает движение мысли, – ложно.

Поэтому настоящий, реальный прогресс мысли только в самом широком идеализме, не признающем возможности остановки на каких-либо найденных формах. Смысл жизни в вечном искании. И только в искании можем мы найти что-нибудь действительно новое.

 




Популярное