Родни Коллин. Теория небесных влияний. Глава 21  

Home Библиотека online Коллин Р. Теория небесных влияний Родни Коллин. Теория небесных влияний. Глава 21

Родни Коллин. Теория небесных влияний. Глава 21

Рейтинг пользователей: / 0
ХудшийЛучший 

21   ЧЕЛОВЕК В ВЕЧНОСТИ

 

I    СМЕРТЬ

В логарифмической шкале жизни человека мы подошли к девятой вехе и остановились. Девятая веха - это смерть. В круге жизни девятая веха является также нулем или началом, зачатием. Смерть и зачатие - од­но, такова тайна любви и смерти. На каждой вехе появляется все более мощная энергия: на первой - для пищеварения, на второй - для движения, на четвертой - для строительства тела, на пятой - для мышления, на седь­мой - для страстного действия, на восьмой - для секса, творчества и само­контроля.

На девятой вехе появляется энергия такой мощи, что для обычною человека она оказывается абсолютной и конечной, как огонь абсолютен и конечен для полена. Индивидуальность человека полностью в ней исчеза­ет. Он разрушается и воспринимает это как смерть.

Однако эта энергия, которая приходит к обычному человеку лишь для того, чтобы его разрушить, для других существ может иметь совер­шенно другой смысл. Энергия пламени свечи губит мотылька, а человеку дает возможность видеть. Она слишком велика для мотылька, но она же наделяет человека новым восприятием.

Энергия смерти - это энергия, которая объединяет все вещи, сливает их в одну, подобно тому, как положенные в огонь поленья объединяются в едином жаре и в едином пепле. Обычный человек не в силах противосто­ять этой энергии и поэтому не может знать, в чем смысл этого единения.

Что он знает о смерти? Все, что мы обычно о ней говорим, это чисто физические признаки: остановка дыхания и биения сердца, постепенное охлаждение (за 15-20 часов) тела, волна окоченения, медленно проходя­щая от челюстей к ступням и так же исчезающая, через два-три дня нача­ло разложения...

Все это свидетельствует лишь об исчезновении человеческого тела с линии исторического времени, но ничего не говорит о том, что происхо­дит с сущностью человека, с его индивидуальностью, и ничего не сооб­щает о том, что происходит с его сознанием, если он его приобрел, не проливает света на то, что означает единение в смерти.

Куда направляется после смерти сущность человека? Что означает тайна смерти и зачатия, являющихся одним и тем же? Ни обычное знание, ни обычный опыт, ни обычный "спиритизм" ровно ничего нам об этом не говорят.

А между тем мы уже нашли ключ к смерти. Из нашей шкалы времен можно установить, что с каждым дыханием все молекулы человеческого тела "умирают" и заменяются новыми. С каждым дыханием человек обре­тает совершенно новое молекулярное тело. И как можно наблюдать в очень слабой пульсации его внимания, его "самость" - все, что он знает, понимает, помнит, все его привычки, симпатии, антипатии, все, что он называет своим "я" - засыпает и вновь просыпается, чтобы обрести все таким же, как прежде.

Точно так же каждую ночь, когда "он" спит, клетки его тела умирают и заменяются новыми. Утром он получает новое клеточное тело. Однако, когда он просыпается, его новое тело имеет точно такую же форму, струк­туру и здоровье, как и старое, и в нем просыпается то же самое "я", кото­рое обитало в прежнем.

Так человек постоянно умирает и постоянно рождается заново. Одна­ко его "самость", его индивидуальность остается прежней, ибо те части, которые умирают, воссоздаются точно такими, как были. Лишь одно кро­шечное изменение появляется с каждым новым рождением - то самое, ко­торое за десятки тысяч повторений создает разницу между молодостью и старостью.

В чем причина этого постоянства? В отношении миров, в отношении их измерений. Время клетки образуется не поколениями молекул, а их возвращением, то есть четвертым измерением. Время человека образуется не поколениями клеток, а их возвращением, их вечностью.

С каждым дыханием молекулярное тело человека умирает и рождает­ся заново. Человек на мгновение засыпает, и в это мгновение каждая мо­лекула возвращается, рождается заново. Она рождается заново в том же Месте и в той же клетке, где находилась до этого, в тот же момент своей смерти, состоит из того же материала и наследует все те воздействия, ко­торые она оказывала на свое окружение - она возрождается той же самой Молекулой. Если бы этого не было, клетка не могла бы существовать  Дальше.

 Каждую ночь клеточное тело человека умирает и рождается заново.  Человек засыпает. В этом сне каждая его клетка возвращается, рождается  заново. Она рождается заново в том же месте человеческого тела, которое  она занимала, в тот же момент своей смерти, состоит из того же материа-ла и наследует все те воздействия, которые она оказывала на свое окруже-

ние - она возрождается той же самой клеткой. Если бы этого не было, человеческое тело не могло бы существовать дальше.

Каждую жизнь человеческое тело умирает и рождается заново. Чело­век засыпает. В этом сне его тело возвращается, рождается заново. Оно рождается заново в том же месте в человечестве, которое оно занимало, к тот же момент своей смерти, состоит из того же материала и наследует все те воздействия, которые оно оказывало на свое окружение - оно воз­рождается тем же самым телом. Если бы этого не было, человечество не могло бы существовать дальше.

Мы позволили себе не прерывать эту аналогию. Что же означает столь странный и страшный результат? Он означает только то, что каждая завершающаяся жизнь оставляет наследство воздействий - на природу, окружение, других мужчин и женщин, - которые автоматическими станов­ятся причинами следующей жизни. Отпечаток, оставленный делами этого тела, - точная форма для отливки следующего тела. Этот отпечаток - след бытия человека. Этот след - образ причины его бытия и причина следую­щего образа бытия. Бытие и его воздействия - одно и то же.

В момент смерти форма этих воздействий, преобразованная косми­ческой молнией смерти в один символ, отпечатывается через некоторое время на поджидающем его эмбрионе. Вот тайна того, что происходит с человеческой сущностью после смерти. Она является причиной того, что то же самое тело рождается снова, в том же самом месте, у тех же самых родителей, в то же самое время.

Эта возможность не может принадлежать обычному времени, то есть четвертому измерению человека. Она принадлежит его пятому измерению, его возвращению, его вечности.

Смерть и зачатие - одно и то же в вечности. Жизнь каждого челове­ка протекает во времени, но сумма его жизней пребывает в вечности. Точ­ка, в которой одна жизнь соединяется со следующей, - это точка, в кото­рой время соединяется с вечностью. В этой точке воздействия его жизни перетекают из одного времени в другое. То, что было, создает то, что бу­дет. И все, что человек называет своей "самостью", должно заснуть и вновь проснуться в том же самом теле, в том же окружении, с теми же проблемами, которые он оставил, - не подозревая, что это могло бы быть как-то иначе.

Поскольку мы не можем непосредственно проникнуть в низшие ми­ры, мы не догадываемся, какое ослепляющее разрушение, взрыв и экста­тическое слияние приносит молекулам крови кислород нашего дыхания. Однако мы понимаем, что потрясение, отделяющее конец одной жизни от начала следующей, отъединяющее сущность от трупа и снова вклады­вающее ее в семя, - это самое ужасное, с чем призван столкнуться чело­век. В самом деле, это слишком сильное потрясение для обычного челове­ка, который не имеет другого выбора, кроме как забыть и заснуть.

Мы уже сравнивали рождение и конец детства с двумя критическими точками, в которых пар превращается в воду, а вода - в лед. Момент смер­ти и зачатия можно уподобить точке, в которой в одной вспышке лед проходит все эти стадии в обратном порядке, расщепляется на кислород и водород и в то же мгновение снова конденсируется в пар. Для того, чтобы расщепить молекулу на составляющие ее атомы и снова собрать эти ато­мы, необходимо не только тепло, но и сильный электрический удар. По-видимому, энергия смерти оказывает такое же воздействие на все бытие человека, расщепляя его на составные части (тело, сущность, личность, жизнь) и в то же мгновение соединяя заново и по-другому то, что остается в живых.

Тот миг, когда все причины, оставшиеся в прошлой жизни незавер­шенными, вырываются из трупа смертью, это тот самый страшный миг оплодотворения, когда гены, или прообраз тела, устремляются все вместе в свой новый образ. Это есть то.

Старое тело гниет и возвращается в землю. Магнитное поле, которое было его жизнью, улетает на Луну. Личность, в любом случае отражение, исчезает вместе с предметом, который ее отражал. А сущность, эта квинт­эссенция накопленных причин, мгновенно проходит через время, чтобы дать тело другой жизни.

Но обычный человек не имеет сознательной души, чтобы последовать за ней. Поэтому он не знает, ни что такое смерть, ни что такое единение в смерти. Причины переходят из одной жизни в другую, а сознание их не сопровождает. Если бы человек имел сознательную душу, смерть имела бы Для него какой-то другой смысл.

II   ВОЗВРАЩЕНИЕ

Обычно человек изображает свое путешествие к концу времени так же, как в средние века изображали путешествие на край света. Считалось, что Земля плоская и что в определенном месте путешественник доходит До ее края и навсегда обрывается в неизвестное. Лишь когда один отваж­ный мореплаватель, придерживаясь одного направления, с превеликими трудностями и приключениями вернулся к тем же местам, откуда отпра­вился в путь, все поняли, что Земля круглая и что он обогнул ее.

Так же и мы теперь понимаем, что время круглое, и что наше путе­шествие по нему неумолимо приведет нас к тем годам, которые мы оста­вили позади. Это трудное и опасное знание. Когда люди узнали, что Земля круглая, их ощущение известного расширилось, а ощущение неизвестного ослабло. Таково искушение нового знания. Известное, даже самое удиви­тельное, всего лишь нуль по сравнению с бесконечным неизвестным. Только с этим спасительным ощущением может человек использовать сильные идеи.

Например, мы сказали, что следствия одной жизни становятся при­чинами жизни следующей. Одни и те же причины приводят к одним и тем же следствиям, а одни и те же следствия - к тем же самым причинам. Это и есть возвращение. Но теперь мы можем добавить, что одно из очень не­многих изменяемых следствий, которые могут оказывать непосредственное воздействие на жизнь человека, создается его отношением к новому зна­нию.

Чтобы подготовить себя к идее возвращения, необходимо понять, что случаи и события, которые непрерывным потоком происходят с нами от рождения до смерти, приходят к нам совершенно по-разному. Причины этих событий находятся от нас на разных, так сказать, расстояниях. И нам очень важно научиться для любого события различать, насколько близко или далеко находится его причина.

Например, существует класс событий, причина которых находится в них самих, в настоящем. Я иду по улице своей обычной дорогой. Вдруг какой-то человек выбегает из магазина, налетает на меня, сталкивает в канаву и исчезает в толпе. Я больше никогда не увижу этого человека, и на этом инцидент исчерпывается. События, которые не вызваны ничем в прошлом и причина которых пребывает внутри самого момента, мы назы­ваем случаями.

Другой класс происходящих с нами событий - это события, являю­щиеся следствием общей тенденции, которая характерна для прошлого. Каждый день я вожу машину по такой-то дороге, превышая скорость. Тридцать пять дней ничего не случается. На тридцать шестой меня остана­вливают и штрафуют. Нельзя сказать, что штраф был вызван только моим нарушением правил в тот день; он, безусловно, является суммарным ре­зультатом всех тридцати шести нарушений, ибо если бы это не случилось в тот день, значит случилось бы несколькими днями позже. События, яв­ляющиеся результатом типичной и продолжительной тенденции, причины

которых лежат во времени, это примерно то, что на Востоке называют "кармой". Они - продукт причин и следствии, пребывающих во времени .

Для третьего класса событий, которые безусловно имеют для челове­ка самое глубокое и сокровенное значение, в пределах ею нынешней жиз­ни причину найти невозможно. Я родился в таком-то году, в такой-то день, в таком-то месте, у таких-то родителей. Совершенно очевидно, что в этой жизни я ничего не сделал (и не мог сделать), что могло бы на это повлиять, ибо все произошло до того, как я начал создавать причины. На­сколько это касается меня, эти события являются моей судьбой, и, вероят­но, можно сказать, что их причины пребывают не во времени, а в возвра­щении или в вечности, то есть в какой-то предыдущей жизни или жизнях.

Теоретически для человека возможен и четвертый класс событий, причина которых лежит не в настоящем, не в прошлом и даже не в воз­вращении. Только если мы начнем осознавать ту почти неотвратимую власть, которую судьба человека имеет над любой стороной его жизни, мы поймем, что с его точки зрения такие события будут чудесами.

Становится ясно, что если кто-то хочет изучить возможность возвра­щения, он должен особо изучить собственную судьбу и научиться разли­чать, какого рода события принадлежат этой судьбе.

Итак, если жизнь является возвращением той, что предшествовала ей, тогда то, что мы воспринимали как круг человеческой жизни, на самом деле является спиралью. Судьба человека, или вся совокупность человече­ского бытия, оказывается не кругом, существующим во времени, "длинным телом" человека, а спиралью, существующей в вечности, закрученной по­следовательностью его "длинных тел". Ее форма повторяет спираль дви­жения Луны вокруг Земли, Земли вокруг Солнца, Солнца вокруг галакти­ческого центра. Жизнь раскручивается из прошлой жизни, отделяясь от нее изолятором смерти, подобно тому как день раскручивается из вчераш­него дня, отделяясь от него изолятором сна.

Это то самое вечное возвращение, которое постиг Успенский и о ко­тором писал Ницше: "Желай жить снова, потому что в любом случае это будет твоим уделом." Круг жизни расположен параллельно кругу жизни последующей и кругу жизни предшествующей, создавая повторяющийся во всех подробностях образ. День рождения человека в этой жизни лежит рядом с днем его рождения в жизни прошлой и в жизни последующей; День свадьбы - рядом с днем его свадьбы в других жизнях; день смерти -рядом с днями всех его других смертей. И каждый взгляд, каждый звук, каждое движение, которыми были наполнены его дни, будут наполнять их снова и снова.

Когда человек впервые слышит об этой идее, он спрашивает: "Откуда мне это знать? Почему я ничего не помню?" Обычным способом он не может узнать и не может вспомнить. Он не помнит свои прежние жизни по той же причине, по которой не в силах помнить большую часть своей нынешней жизни - он не осознает свое существование в ней.

Его форма восприятия, как нам известно, - это чуть теплое, или бодрствующее, пятно, медленно продвигающееся вперед, всегда в одном направлении - не только по кругу жизни, но и по спирали многих жизней. Его тепла, или пробужденности, хватает лишь на то, чтобы воспринимать "настоящее" секунд или минут и намного более смутно схватывать дни и недели. Дальше этого, впереди и позади движущегося пятна - холод и пол­ное отсутствие памяти, если не считать нескольких ярких моментов, как правило, безотносительных к чему-либо и не связанных друг с другом.

В главе "Психология человека" мы узнали, какое значение имеет со­знание и память по отношению к кругу жизни и то, что моменты усиления сознания подобны точкам внезапного усиления тепла, которые передают импульсы вслед удаляющемуся моменту восприятия и достигают его как память. Обычная память соответствует явлению проводимости тепла по проводу жизни.

Как представить себе возможность памяти о другой жизни? Несом­ненно, чем сильнее сознание, тем дальше по линии времени может про­никнуть память. Но когда сознание оказывается выше определенного уровня напряженности - или когда точка разогревается выше определен­ной температуры - возникает совершенно новая возможность. Предполо­жим, что последовательные витки спирали в нашей модели не касаются друг друга, а отделены небольшим промежутком. В этом случае, некая точка, например, на пятнадцатом году жизни находится точно под такой же точкой в следующем возвращении, но слегка отделена от нее.

Если бы эта точка на пятнадцатом году, допустим, накалилась добела, она стала бы нагревать соответствующие ей точки на спирали выше и ни­же - на этот раз посредством излучения. Передача тепла посредством из­лучения подчиняется совершенно иным законам, чем передача посред­ством проводимости, и для этого потребуется, конечно, гораздо больше тепла. Тем не менее именно таким образом возникает момент сознания настолько мощный, что он создает в другой жизни память.

На самом деле в нас существует способность, которая знает нашу судьбу, то есть сохраняет память о прежних возвращениях. Примеры тому бесчисленны, хотя они останутся недоказанными, пока не подтвердятся реальными событиями. Стендаль писал своему близкому другу: "Я считаю что умереть на улице вовсе не смешно, при условии, что человек не делает этого нарочно." Через год после этих слов он умер на улице - вряд ли на­рочно.

Эта способность не имеет ничего общего с обычным негативным во­ображением и, кажется, на самом деле работает только при его отсутствии или в тех людях, которые избавились от негативного воображения относи­тельно себя, - как сделал это Стендаль, что видно из того же письма. "Я не стал спрашивать врача, как называется болезнь, - писал он, - чтобы не забивать себе голову мрачными мыслями". Способность знать свою судьбу, по-видимому, развивается у тех людей, кто уже выработал в себе беспри­страстное к ней отношение. Память пробуждается у тех, кто обрел уве­ренность, позволяющую смотреть за пределы памяти.

Во всяком случае можно сказать, что рост сознания в нынешней жизни человека означает его рост во всех направлениях, то есть не только в прошлое и будущее времени, но и в прошлое и будущее вечности.

Представив образ многих жизней человека в виде спирали возвраще­ния, попробуем теперь представить себе, как будет выглядеть в возвращении связь между разными людьми. Предположим, мужчина в расцвете жизни и его жена, молодая женщина, зачинают ребенка. Мы получаем три пересекающихся круга: первый - на восьмой вехе, второй - на седьмой, третий (жизнь их ребенка) - на девятой. У людей обычного урсзня это  родство будет закреплено навсегда, и невозможно себе представить, чтобы относительный возраст мужа, жены и ребенка когда-либо изменился, сколько бы жизней ни прошло. Поскольку этот совпадающий день будет одним и тем же для каждого из них в отдельности, он должен быть одним и тем же для всех троих вместе.

В возвращении мы получим три переплетающихся спирали, которые пересекаются в одной соответствующей точке на каждой спирали. Из этой конструкции видно, что жизни всех людей одинаковы и завершены неза­висимо от того, доживет ли муж до 100, жена до 50, а их ребенок только До 10 лет. Имея дело с возвращением, мы вынуждены отказаться от изме­рения времени годами, которое, как мы видели в замедляющейся шкале одного жизненного цикла, даже там имеет лишь относительное значение.

Вместе с тем мы должны помнить, что пересечение разных жизнен­ных спиралей - лишь один из способов видеть возвращение, ибо люди встречаются и на другом уровне энергии - чисто физическим контактом, общностью мысли, чувственным и физическим притяжением, а также высшей любовью, благоговением и чистым полом. Еще более важно то, что все эти реакции человек может либо испытывать совершенно слепо. либо переживать их сознательно. По-видимому, это можно изменить, и если бы это действительно изменилось, то все оказалось бы и тем же са­мым, и совершенно другим.

Как мы видели, возвращение - это один из способов понять пятое измерение. Представленное таким образом, пятое измерение выглядит как бесконечное проживание заново четвертого измерения, которое составляет одну жизнь человека. Но не существует ли других способов постичь это пятое измерение?

Четвертое измерение измеряется продолжительностью времени от за­чатия до смерти, днями, месяцами и годами - в виде линии, не имеющей толщины. Но мы прекрасно знаем, что наше восприятие всех этих дней и минут ничуть не похоже на линию без толщины. В самом деле, целые дни проходят абсолютно "плоско", но затем наступает момент, когда время внезапно расширяется в стороны. Этот момент имеет невероятную напря­женность, или глубину, и эта напряженность связана с незнакомыми преж­де картинами, открывающимися под прямыми углами к пути времени, -так сказать, во все стороны от времени. Час, который вчера проходил между высокими стенами, ничего не открывавшими и ни о чем не гово­рившими, сегодня длится столько же, но проходит через необъятный пей­заж, раскинувшийся под просторным небосводом до далеких гор. Измене­ние в напряженности, или глубине, момента является, вероятно, еще од­ним способом восприятия пятого измерения.

И вновь необходимо понять, что эта напряженность зависит прежде всего от уровня нашего сознания, что только рост сознания дает средство проникнуть в пятое измерение, и что мужчина, женщина и ребенок соединены вместе не только возрастом и функциями, но и - над всем этим -  уровнем сознания, преодолевающим и преобразующим эти ограничения.

Постараемся теперь представить взаимосвязь не трех, а сотен разных жизней, соприкасающихся с каждым человеком между его рождением и смертью, и не один момент, а возвращающиеся моменты или продолжи­тельные периоды их взаимосвязи, - и мы получим совершенно невообра­зимую картину возвращений.

Невообразима она потому, что в очередной раз изменилось измере­ние. Понятно, что если мы расширим систему взаимосвязанных спиралей, включив в нее всех живущих на земле людей, то получится фигура на­столько сложная, что, фактически, она будет твердым телом. Совокуп­ность всех спиралей возвращения всех людей образует тело человечества точно так же, как возвращение всех клеток образует тело человека.

Мы можем даже получить смутное представление об этом теле: оно окажется своеобразным ковром, сотканным из миллиардов нитей, кото­рые, несмотря на их непостижимо запутанные сплетения, все направлены в одну сторону, в сторону вечности. Можно предположить, что все эти нити имеют разную природу или цвет, в соответствии с уровнем энергии, преобладающей во всей совокупности жизней каждой из них. И мы обна­ружили бы, что на больших участках, или периодах истории человечества, в узоре преобладает какое-то одно качество или цвет - красный цвет чисто физического существования, желтый цвет умственной деятельности, зеленый цвет двигательной способности и ощущения.

Вспомнив о существовании людей с сознательными душами и с сознательным духом, мы представим их как нити из совершенно иного материала, которые резко выделяются на этом ковре, которые сообщают жизнь всему остальному и вокруг которых формируется твердое тело че­ловечества.

Эти нити являются нитями только в нашей метафоре, на самом же деле они живые и вся их масса живая. Они представляют собой клетки, капилляры и нервы единого тела, Адама Кадмона каббалы, человечества.

III    ЗА ПРЕДЕЛАМИ ВОЗВРАЩЕНИЯ

Жизнь человека, его, так сказать, протяжение по плоскости истории, составляет его собственное "время", и за пределами этого времени непо­средственным опытом он обычно ничего узнать не может. Это его чет­вертое измерение.

Идея о вечном возвращении жизни, бесконечном повторении одного и того же исторического отрезка вводит нас во второе измерение времени, то есть в пятое измерение человека.

Теоретически, это измерение подразумевает абсолютное и неумолимо точное повторение пьесы жизни во всех ее подробностях, как лицо беско­нечно отражается между двумя зеркалами. Ибо если мы предполагаем, что хотя бы что-то - мельчайшее слово, жест - окажется в повторной жизни Другим, значит мы утверждаем тем самым еще одно измерение, подобно тому как мельчайшее отклонение прямой линии предполагает плоскость, или как даже самое незначительное изменение выражения в одном из от­раженных лиц означает чудо.

Если предположить, что в другой жизни человек мог бы услышать нечто, чего он раньше не слышал, встретить кого-то, кого он раньше не встречал, побывать в каком-то месте, где он раньше не был, то мы долж­ны допустить возможность движения - пусть даже самого незначительного - в третьем измерении времени, то есть в шестом измерении человека. Как мы видели во второй главе, шестое измерение любого мира - это то, в котором реализуются все его возможности. И даже если реализована всего одна возможность, не реализованная раньше, это уже означает начало движения в шестом измерении.

Итак, первый принцип, который необходимо усвоить, это принцип повторения: одни и те же привычки и склонности должны снова и снова создавать одни и те же обстоятельства и ситуации в сотне жизней с той же неизбежностью, с какой они делали это в одной жизни, и с каждым разом еще неизбежнее, чем раньше. Но второй принцип, который также необходимо усвоить, таков: ничто не может всегда оставаться одним и тем же, и именно благодаря самому количеству повторений вещи в конце кон­цов меняются. Повозка, часто проезжающая по одним и тем же колеям, должна рано или поздно либо совсем износить эти колеи и наконец оста­новиться, либо освоить новый способ передвижения и подняться в воздух. Принцип повторения сам по себе подразумевает, что вещи должны стано­виться лучше или хуже, то есть в конце концов перейти в шестое измерение.

Поэтому мы должны признать, что идея возвращения жизней - хотя она абсолютно необходима - очень неполна. За ее пределами для человека существует еще одно измерение, в котором все возможно. Именно в этом измерении находятся возможности рая и ада, озарения и вечных мук и все другие представления о совершенно новых состояниях, не реализованных раньше, которые занимают умы людей с самого зарождения мысли. Если такие представления вообще соотносятся с какой-либо реальностью, эта реальность должна существовать в шестом измерении.

Огромной ошибкой людей оказалось то, что они предположили воз­можность изменения до того, как догадались о громадной и страшной ис­тине возвращения, то есть попытались представить себе шестое измерение без пятого. Эта существенная ошибка исказила все идеи о рае и аде и по­зволила людям думать о них как о простом расширении их физических состояний и личных жизней. На самом деле думать о всемогуществе, вез­десущности и бессмертии - свойствах шестого измерения - без понимания бессилия, незначительности и неотвратимости человеческой судьбы в пя-

том измерении так же невозможно, как думать о полноте и изобилии сфе­ры, не поняв сначала ровности и банальности плоскости.

Более того, только глубокое понимание всего ужаса и тщеты вечного возвращения обычной жизни способно породить в человеке необходимую эмоциональную силу, чтобы взять на себя тяжкий труд проникновения сознания в неизвестное и невообразимое измерение за пределами возвра­щения.

Каким образом возможно такое проникновение? Где мы на самом де­ле соприкасаемся с измерением всех возможностей? С начала времен лю­ди интуитивно понимали, что это - момент смерти. Человек, наделенный живым сознанием, не нуждается в доказательствах того, что здесь он под­ходит к порогу совершенно новых и непостижимых состояний. Сама не­возможность вообразить себя и свои восприятия и чувства в отрыве от физического тела, которое их производит и хранит, - лучшее тому доказа­тельство. Человек связывал с этим неизвестным состоянием одновременно и самые величественные, и самые ужасные судьбы, какие только способен был вообразить. Иными словами, он относил туда новые возможности, несовместимые со всем его опытом в нынешней жизни.

Мы уже говорили о том, что момент смерти и зачатия является одним и тем же моментом, и в этот момент человек переходит к началу новой жизни, которая представляет собой не более чем повторение старой. Если это так, значит его движение к смерти происходит в пятом измерении, измерении вечного возвращения. Где же в таком случае дверь в шестое измерение? Куда делись рай и ад?

Странная идея приходит в голову в связи с логарифмической шкалой времени, которую мы согнули, чтобы получить круг. Эта шкала не имеет начала. Как и все логарифмические шкалы, она начинается не с нуля, а с единицы. А ведь на предшествующих ее ступенях, до единицы, должны находиться одна десятая, одна сотая, одна тысячная, и так до бесконеч­ности. Иными словами, эта шкала должна идти откуда-то еще, извне кру­га физической жизни и, следовательно, даже извне спирали повторения.

Мы обнаружили, что в направлении к рождению и еще дальше - к зачатию каждая единица времени заполнена более концентрированным опытом, большей напряженностью роста. При зачатии скорость процессов измеряется уже не временем органических тел, а временем жизни клетки, которое, как мы видели в одной из предыдущих глав, во много тысяч раз быстрее времени взрослого человека. Если бы эти процессы протекали еще быстрее, они оказались бы для клеточной структуры взрывоопасными.

Этот круг, таким образом, представляет предел человеческого суще­ствования в клеточной форме, срок его органического, или физического, тела. В этом смысле смерть отмечает его выход из мира клеточной мате­рии, а зачатие - вход в нее. С определенной точки зрения дверь его входа - лишь обратная сторона двери выхода. Но не существует ли на этом по­роге еще одна дверь! И если да, то куда она ведет?

Ответ может быть только один: в более быстрое состояние материи. Если логарифмическая шкала продолжает с нарастающей скоростью уменьшаться в направлении ее неизвестного источника, тогда мы должны вообразить себе, даже до зачатия, индивидуальность, прикрепленную не к клеточной материи, а к материи в молекулярном и даже в электронном состоянии. Мы должны вообразить прообраз человека, его модель или сущностную природу, отпечатанные сначала на неком носителе, подобном воздуху, а затем на носителе, подобном свету. То есть мы должны вообра­зить индивидуальность человека, прикрепленную к душе без какого-либо тела и к духу без какой-либо души.83

Конечно, ничего из этого мы вообразить не можем. Наши мысли и воображение, обусловленные восприятиями физических органов чувств, с этой задачей не справляются, ведь обычно все наши функции (даже те, что работают в очень тонкой, разреженной и быстро распространяющейся материи) так надежно заперты в физический морганизм, что все их вос­приятия принимаются и истолковываются в понятиях клеточной материи, с точки зрения ее удовольствия, боли или здоровья. Только в особых условиях, таких как долгий пост или разреженный высокогорный воздух, все эти разные функции несколько отделяются друг от друга, и мы начи­наем улавливать проблески смысла некоторых из них, освобожденных от тяжелого балласта плоти и неотъемлемого от нее процесса пищеварения.

Как, например, выглядит функция логического мышления без мате­риального тела, проверяющего выводы в материальном мире? В чем смысл эмоциональной функции в отрыве от клеточного тела или половой функ­ции без возможности физического соития? Какова - если все тела созданы по одной схеме - природа семи функций молекулярного тела или семи функций электронного тела? Какова анатомия и психология души и духа?

83 Этот довод подробно развивается в "Теории вечной жизни".

Конечно, для таких размышлений у нас очень мало материала. Одна­ко приготовление к состояниям после смерти или к состояниям до рожде­ния как раз и предполагает задачу сознательного воображения. Если мы попытаемся это сделать, то начнем смутно понимать, что у человеческой индивидуальности, прикрепленной к молекулярному телу или электронно­му телу, эти тела обладали бы такими способностями, свойствами и осо­бенностями, которые с точки зрения клеточных тел кажутся непостижи­мыми и чудесными.

Молекулярные тела могли бы, как газы, охватывать и пронизывать другие тела; они принимали бы любую форму; были бы неразлагающимися и неразрушимыми. При их скорости опыт целой жизни уместился бы в несколько недель. Электронные тела передвигались бы со скоростью све­та, занимали бы, как свет, огромные участки пространства, подобно ра­диоволнам, производили бы на расстоянии вещественные явления без ви­димых средств, а кроме того пребывали бы в том состоянии, в котором вся материя в Солнечной системе имеет одну природу и взаимозаменима. Опыт человеческой жизни был бы освоен на электронной скорости не за годы, месяцы или дни, а за несколько минут.

Итак, мы можем представить себе помимо круга человеческой жизни в клеточном мире еще один, несоизмеримый с ним круг жизни в молеку­лярном мире, и еще один, такой же несоизмеримый, круг жизни в элек­тронном мире; каждый круг завершен в себе, каждый ведет к другим, и все соприкасаются в одной точке - моменте смерти и зачатия, где все за­ранее предопределено и при этом все возможно.

В начале книги мы видели, что пространственные измерения челове­ческого тела могли представлять собой время, или четвертое измерение, для клетки, вечность, или пятое измерение, для молекулы, и абсолют, или шестое измерение, для электрона. Теперь мы понимаем, что верно и об­ратное. Распад после смерти клеточного тела человека в молекулярный мир представляет его прибытие в вечность, возвращение, а распад его мо­лекулярного тела в электронный мир означает его вход в шестое измере­ние, слияние с Абсолютом.

Этот принцип - последовательного существования в разных состояни­ях материи - мы вынуждены принять как некую механическую черту все­ленной. В ней нет ничего морального, ничего желательного или нежела­тельного, ничего зависящего от индивидуальных достоинств или недостат­ков. Для огромных масс обычных людей такой переход сравним по своему значению с переходом определенного количества энергии из угля и тепла в механическое движение и электричество. И если после смерти этих лю­дей их прообразы окажутся в электронном мире, это ничем не будет отли­чаться от круглосуточной передачи в этот же мир миллионов мелодий и слов посредством радио.

Смерть и возрождение - неотменная судьба человека, которую он не выбирает. Все, что он может выбрать и изменить, - это сознание. Но из­менить сознание - значит изменить все, ибо теперь мы начинаем, наконец, видеть между людьми одну огромную разницу. Тот факт, что все они обла­дают физическим телом, головой, двумя руками, двумя ногами, искушает нас преуменьшить различие между сознательным человеком и несозна­тельным. Если исходить из того, что у обоих пища входит внутрь, а слова выходят наружу, Христос и разбойник окажутся одинаковы. И только рас­пад этого обманчивого тела и переход того, что от него остается, в иные состояния материи, обнаруживает бездну между спящим человеком и че­ловеком, который создал постоянный и нерушимый принцип сознания.

Первый - лишь механический импульс, без конца воспроизводящий самого себя, второй - человеческий дух, наследующий все возможности и задачи во вселенной. Величайшая работа - построить мост между ними, по которому каждый из них может перейти на другую сторону. Ибо как ина­че творению осознать свой первоисточник и как воплотить все свои бес­конечные надежды? 

 

 




Популярное