Лефорт Рафаэль Учителя Гурджиева Главы 6-8  

Home Библиотека online Лефорт Р. Учителя Гурджиева Лефорт Рафаэль Учителя Гурджиева Главы 6-8

Warning: strtotime(): It is not safe to rely on the system's timezone settings. You are *required* to use the date.timezone setting or the date_default_timezone_set() function. In case you used any of those methods and you are still getting this warning, you most likely misspelled the timezone identifier. We selected the timezone 'UTC' for now, but please set date.timezone to select your timezone. in /var/www/wordpress1/data/www/fway.org/libraries/joomla/utilities/date.php on line 56

Warning: date(): It is not safe to rely on the system's timezone settings. You are *required* to use the date.timezone setting or the date_default_timezone_set() function. In case you used any of those methods and you are still getting this warning, you most likely misspelled the timezone identifier. We selected the timezone 'UTC' for now, but please set date.timezone to select your timezone. in /var/www/wordpress1/data/www/fway.org/libraries/joomla/utilities/date.php on line 198

Warning: date(): It is not safe to rely on the system's timezone settings. You are *required* to use the date.timezone setting or the date_default_timezone_set() function. In case you used any of those methods and you are still getting this warning, you most likely misspelled the timezone identifier. We selected the timezone 'UTC' for now, but please set date.timezone to select your timezone. in /var/www/wordpress1/data/www/fway.org/libraries/joomla/utilities/date.php on line 198

Лефорт Рафаэль Учителя Гурджиева Главы 6-8

Рейтинг пользователей: / 2
ХудшийЛучший 
Глава 6.
МОХАМЕД МОХСИН, КУПЕЦ

Болезнь вынудила меня пробыть в Иерусалиме десять дней, хотя я хотел быть на пути в Алеппо. Недуг был обычным, которым страдают путешественники, не привычные к пище Среднего Востока, а поскольку я собирался путешествовать сушей, мне нужно было быть совершенно здоровым.
Моя вынужденная остановка дала мне возможность много читать. Я выбирал главным образом персидских авторов, которые мог читать в подлиннике, или где были хорошие переводы на английский. Я хотел понять, почему суфиев обвиняли в неоплатонизме, гностицизме и шаманизме. Признаюсь, я работал с большими неудобствами, потому что я мало был знаком с великими учителями суфиев, чтобы делать свои выводы. Достаточно ли я уверен в принятии решения, которое удовлетворило бы меня одного? И какое мне дело до того, что на суфизм повлияли неоплатоники? И все же, имеет ли значение, откуда пришли их теории?
Эти вопросы беспокоили меня, ибо я ощущал себя рискованно близким к тому, чтобы внести в данную ситуацию интеллектуальные или академические аргументы.
Источник материала, который я нашел с помощью дружески настроенного ко мне книготорговца, включал Аль Газзали, Джалалуддина Руми и Фаридуддина Аттара-химика.
Газзали, как считается всюду в мусульманском мире, возродил веру, и именно этот титул он и носит. Обнаружив в уме сомнения, он странствовал десять лет, пока их не разрешил. Полагаю, что его книги повлияли как на мышление св. Франциска, так и Фомы Аквинского. И в то же время - он один из столпов мусульманской мистической философии. Его "Признания беспокойного верующего", переведенные Баттом, в высшей степени волнующи. "Прежде всего, я ищу, что же представляют из себя вещи в реальности, поэтому я без сомнения должен попытаться выяснить, что же такое знание в реальности".
Его исследование было направлено к холодному анализу без излишнего академического многословия или интеллектуальных химер. Он искал, он отбирал и, самое главное, он переживал.
Цитирую его: "Откуда приходит, - говорит сомневающийся внутренний голос, - уверенность в восприятии себя? Наиболее могущественным чувством является зрение. Однако, когда оно направлено на тень циферблата солнечных часов, зрение видит ее неподвижной и полагает, что нет никакого движения. Затем, путем опыта и более глубокого наблюдения, через час, оно знает, что тень на самом деле движется, и более того, она не движется порывами, но постепенно и равномерно, бесконечно малыми отрезками таким образом, что она никогда не находится в состоянии покоя. И еще, зрение смотрит на солнце и видит, что оно размером с шиллинг, однако геометрический расчет показывает, что оно по размеру больше, чем Земля".
Чтение Газзали вдохновляло меня, ибо его упорная борьба со своими сомнениями и интеллектом была описана так же ясно, как и основание каждого его решения. Я мог следовать за его рассуждениями и безупречной логикой и радовался его открытиям. Я мог бы легко принять эти открытия без доказательств, но добротные объяснения освежали мое сознание и давали возможность составить более простой курс через трясину собственных моих незрелых мыслей, эмоций и полу оформленных мнений, основанных на обусловленном мышлении.
Руми, мистик ХШ столетия, написал колоссальную метафизическую работу "Маснави" - поэму в трех томах, оценить которую полностью могут только очень развитые души. Я не мог даже и подойти к постижению изумительной аллегории и глубокой вибрирующей истины. Я мог только поверхностно читать ее и старался давать реальности просачиваться внутрь меня. Цитирую рассказ о греках и китайцах, показывающий разницу между теологическим и мистическим мышлением.
"Если вы желаете услышать притчу о скрытом знании, послушайте истории о греках и китайцах.
- Мы, как художники, лучше вас, - заявили китайцы.
- У нас перед вами преимущество, - возразили греки.
- Я хочу подвергнуть вас испытанию, - сказал Султан. - Тогда мы увидим, кто из вас подтвердит свои притязания.
- Отведите нам отдельную комнату, как и грекам, - сказали китайцы.
Две комнаты были расположены одна против другой, дверь в дверь. Китайцы поселились в одной, греки - в другой. Китайцы потребовали у Султана сотни красок, поэтому монарх раскрыл свою сокровищницу, и каждое утро китайцы получали свою порцию красок.
- Никакие оттенки или цвета не подходят для нашей работы, - сказали греки. - Все, что нам нужно, - это избавиться от ржавчины. - И они принялись за полировку.
Существует путь от многоцветности до бесцветности, цвет подобен облакам, бесцветность – это луна. Какое бы излучение или сияние вы не увидели в облаках, будьте уверены, что оно идет от звезд, луны и солнца.
Когда китайцы закончили свою работу, они начали от радости бить в барабаны. Вошел царь и увидел там картины. Восхищение украло его рассудок. Затем он прошел к грекам, которые сдвинули занавес-перегородку так, что отражение китайских шедевров упало на стены, которые они очистили от грязи. Все, что царь видел в китайской комнате, здесь казалось еще более красивым, так что глаза его вылезли из орбит.
Греки, отец мой, - это Суфии. Без помощи книг, учения и повторения они полностью очистили сердца свои от алчности и скупости, корыстолюбия и злобы. Чистота зеркала, несомненно, есть сердце, которое получает бесчисленные образы. Отражение каждого образа, ограниченное или нет, вечно светит из одного только сердца и вечно каждый новый образ, находящийся в сердце, оказывается внутри него свободным от всякого несовершенства. Те, кто очистили свои сердца, избавились от запаха и цвета, всегда видят красоту".
Глубина мистицизма Руми дает потрясающий по силе портрет "пробужденного человека" - выше религии, выше ереси, выше атеизма, выше сомнения, выше уверенности. Руми объясняет: есть три стадии! Сначала человек поклоняется людям, камням, деньгам или стихиям. На второй стадии он поклоняется Богу. А на третьей он уже не говорит "я поклоняюсь" или "я не поклоняюсь".
Руми предостерегает человека и советует ему искать знания себя самого и применить к этому неочищенному "я" веру или систему, которая приводит его к исполнению его предназначения. Одним из постоянных формовщиков человеческого сознания является любовь. Цитирую: "Человечество имеет незаконченность, желание, и оно стремится осуществить его всякими предприятиями и устремлениями, но только в Любви может оно найти осуществление. Однако оно не должно пользоваться ею безрассудно, ибо огонь, который согревает, может также сжечь".
Основной принцип суфийского пути состоит в том, что обычный человек не может сам распознать и воспользоваться формирующими влияниями, в которых он нуждается. Он должен, волей-неволей, следовать за учителем, который знает, где эти влияния могут быть найдены, в какой мере они должны быть использованы.
Руми постоянно предостерегает против привязанности к внешнему: "Любите меньше кувшин, а больше воду". Он подчеркивает экспериментальные аспекты развития и необходимость постоянной работы.
Аттар-Химик, прославившийся своим произведением "Парламент птиц", по достоинству стоит в первом ряду суфийских пророков. Без сомнения, "Развитие паломника Баньяка" обязано этой фабуле, - тридцать птиц, ведомых удодом, выступили в путь, чтобы найти своего короля. После великих бед и испытаний они обнаруживают, что король - среди них. "Откажитесь от вашей робости и самообмана и вашего неверия, ибо тот, кто делает свет из собственной жизни, освобождается от самого себя, он освобождается от добра и зла на пути к своему возлюбленному".
Так и суфийские мыслители льют из глубин источников мысли и истины и отражают жажду человека к единению с Бесконечным. Меня увлекло их глубокое внутреннее проникновение в трудности человека при поисках своего реального "я". Человек, каков он есть, окруженный всевозможными страхами, теориями и обусловленностями, стоит обнаженным и неподготовленным к тому, чтобы смело встретить лицом к лицу ответственность за свои поиски неизвестного. Правда, западная мысль породила таких мужей, как Шопенгауэр и Кант, таких мистиков, как Успенский и Николл, но никто из них так и не достиг цели из-за сложности и запутанности своего мышления. Они сами были продуктом западной схоластики с ее прагматическим академизмом и изысканным интеллектуальным рассуждением, лишенным глубокого внутреннего проникновения, - то есть того, что характеризует суфийских учителей. Честно говоря, ни один западный мыслитель не развился настолько, чтобы выйти из мира в бесконечное, однако Руми, Аттар и другие не только показали путь, но и проторили дорогу к "Фана" или к погашению "я" субстанцией Истины. Какое доказательство может быть большим для доказательства силы учения? Европейские мистики - св. Франциск, св. Тереза из Авилы и св. Иоанн Креститель - все обязаны своим вдохновением суфийской мысли.
Могу ли я, - спросил я самого себя, позволить себе не замечать эти ясные указания? Гурджиев был обучен этими людьми. Могу ли я надеяться уловить нить учения в том виде, в каком оно применяется сегодня? Могу ли я позволить себе не воспользоваться случаем? Решение было простым, и мои поиски приняли более индивидуальную форму. Я буду следовать пути Гурджиева, но только затем, чтобы найти провозвестие и форму, которые применяются сегодня.
Мое путешествие в Алеппо было полно задержек и трудностей, выражавшихся в упадке сил, и я прибыл туда только в пятницу утром. Остановившись в гостинице, я осведомился о Мохамеде Мосхине, купце, и узнал, что он действительно оставил работу и живет в деревне Эль Баб, в нескольких милях отсюда. Я нашел молодого человека, который предложил проводить меня, сказав, что н сам живет в этой деревне и будет рад помочь мне.
Спускаясь вниз по пыльной, ухабистой дороге, он с большим уважением говорил о Купце, называя его титулом Гуль Баши, - ухаживающего за цветами. Мне сказали, что он всегда был известен под этим именем.
Деревня находилась близко, и жизнь кипела в ней ключом. Мой проводник указал на проселочную дорогу, огибающую деревню, по которой автомобиль пройти не мог. Она вела к дому Купца.
Мы пошли пешком, оставив мальчика-пастуха присмотреть за машиной. Дорога была крутой и пыльной, в действительности это было высохшее русло ручья, который вел в предгорье.
Через полчаса мне показали на едва заметный дом в расселине горы.
- Вон там, - сказал мой проводник.
Прошло не меньше часа, пока мы подошли к большому каменному дому, построенному напротив отвесной скалы. Огромная дверь была покрыта сложной резьбой, и на наш стук открылось небольшое зарешеченное окошко. Объяснив причину своего путешествия, я спросил, могу ли увидеть Купца. Лицо исчезло, через пять минут дверь распахнулась, и нас провели во внутренний двор - покрытые гравием аллеи, цветочные клумбы, фонтаны. В углу, возле группы розовых деревьев, сидела фигура сморщенного человека в бело-голубом одеянии. Его окружали люди в белом. Он жестом пригласил меня сесть. Мой проводник простился и ушел. Я сел на дерн, надеясь, что мы найдем общий язык. Мне не было нужды тревожиться, ибо Мосхин повернулся к своим слушателям и возобновил свою речь по-английски, - с акцентом, конечно, и не очень бегло.
- И поэтому вы легко можете понять, что до тех пор, пока информация, которую вы имеете, не интерпретируется правильно, с нужной шкалой измерения, вы неизбежно придете к неправильной оценке характера. Рассмотрите эти вопросы, о которых я вам говорил, но только, я повторяю, только применяя те ориентиры, которые я вам дал, и ни в коем случае не позволяйте себе впасть в то, чтобы применять отношения, вызванные в вас обстоятельствами или атмосферой данного времени. Теперь идите, встретимся снова в следующий четверг, и я расскажу вам еще кое-что.
Люди поцеловали ему руку и ушли. Старик повернулся ко мне: "Рад узнать, что Шейх Гасан здоров, и вы ищите у меня помощи. Знайте, что я могу дать вам некоторые факты и указания, но помогут ли они вам, – целиком зависит от вас".
"Вы хотите знать о Гурджиеве. То, что я могу сказать вам об этом, вам мало поможет, но составит часть картины, если вы способны ее скомпоновать. Я учил Гурджиева фармацевтике и фармакологии, тому, как выращивать и использовать растения, как извлекать из них экстракты и пользоваться этими эссенциями. Он научился этому и ушел от меня через год. Нужно вам это?"
Мне пришлось признаться, что вроде бы не особенно нужно. Я помнил, что о Гурджиеве говорили, будто он интересовался травами, но далее этого я ничего не мог понять.
Я помню, что старался выяснить, сколько же лет старому Мосхину и не мог. Черты его лица были дряхлы, но зубы прекрасны. Его стан, несмотря на хрупкость, был сутулым, а руки тверды и спокойны. Если он был учителем Гурджиева, то когда, в каком возрасте?
- Во-первых, - отвечал он, - вы не должны считать само собой разумеющимся, что для обучения человека необходимо его физическое присутствие. Человека можно обучать по-разному, при условии, что ученик и учитель установили достаточно тесную связь. В этом случае время и расстояние не важны. Во-вторых, не воображайте, что один год означает период в 365 последовательных дней. Он может иметь протяженность и сверх этого периода. Вы, на Западе, требуете "непрерывности" обучения, только потому, что ваш ум не готов - вы можете забыть урок, если за ним не последует через несколько дней следующий. Вы не способны удержать в уме все случаи, обстоятельства и факты урока, чтобы вспомнить его без колебания через год. Гурджиев получил мое учение перед концом вашего девятнадцатого года, когда я был в Эрзеруме.
- Так вы учили там?
- Я создавал сам и так разбрасывал знание, нужное для того времени и тех обстоятельств. Не думайте, что единственный язык цветов - общепринятый язык визуального впечатления или опьяняющего, как вино, запаха. Цветы меняют свой смысл и воздействие в зависимости от своего положения друг к другу, в каком количестве они посажены... Все это - часть истинного языка цветов.
- Но на что они указывают? Могут ли они обучать или как-то воздействовать на прохожего, который не знает их подлинного значения?
- Они действуют на нескольких уровнях. Некоторые цветы воздействуют, как вы сами можете заметить, на органы чувств. Другие воздействия должны создавать микроклимат в определенном месте, чтобы идущие по пути могли освежиться, отдохнуть или использовать их одним из сотни разных способов. Цветы говорят тому, кто в их зоне, какова степень его посвящения. Воздействия, какие они оказывают, не ограничиваются теми, кто сознает их смысл и часть этого воздействия "проливается" в сознание и производит в них определенные идеи и мысли бесполезные, если не рассматривать их в определенном контексте под руководством учителя.
- Гурджиев изучал и эту науку?
- Нет. Ему это было не нужно. Существует определенное братство, несущее ответственность за создание этих садов. Им не обязательно обучать технике, есть также ордена, которые работают только для того, чтобы "запустить в действие" или поддержать связь, или обеспечить "путников из своих рядов".
- Могу ли я спросить: не присуще ли пирамидам и другим памятникам Верхнего Нила то же качество?
- Спрашивать вы можете, ибо я предложил вам все свое внимание, но меня приводит в ужам западное мышление. Я говорю о Фоме, а вы о Ереме (в подлиннике: "Я говорю о небе, а не о веревке". Игра двух персидских слов: небо и веревка). Что же, ради всего святого, вы хотите делать? Ввести в свои мысли посторонние проблемы, которые никоим образом не могут дать вам настоящей мудрости? Если вы спрашиваете только, чтобы увеличить свое случайное знание, то вы меня снова огорчаете своим невежественным подходом. Если вы отправились из своего дома путешествовать, чтобы расспрашивать о мертвых цивилизациях, то это делает мало чести вашим способностям к последовательному мышлению. Вы хотите жить в прошлом и погружаться в суеверия и сказки - или вы хотите извлечь пользу из живой пульсирующей силы, которая пронизывает Вселенную? Пирамиды, сфинксы, вавилонские башни, ковчеги, Ниневии! В будущем им нет места, а вам - есть! Эти памятники исчерпали себя. Охотьтесь за ними, если хотите, но тогда живите в пыли, которой они и являются, и не смешивайтесь с живым будущим.
Разве вы варите вчерашнюю шелуху со свежей картошкой? Если да, то не просите меня помочь вам, сами ешьте это отвратительное месиво. Дисциплинируйте свои мысли, если же их нет, позвольте другим делать это. Откажитесь от этой несчастной склонности пытаться разрабатывать все по отношению ко всему другому. Я столько насмотрелся ваших западных "мыслителей", что ищу убежища от ваших глупостей. Кто была "Мария Магдалина" и где она упоминается в "Книге мертвых", и характер Вараввы, и "Сказание о Гильгамаше", и Жанна Д'Арк, и технократ Гланстонбери, и Ной, и Малый Тресион, и Эмпайр Стейт Билдинг, и Большой Каньон. Ответ заключается в том, что многое взаимосвязано, но в таком измерении, которое вам в теперешнем состоянии не увидеть, не понять в своем невежественном поиске. В действительности вы уходите все дальше от понимания, используя эти методы. Оставьте это занятие.
Произнеся эту тираду, он снова откинулся на спинку стула.
Я попытался неуклюже и неубедительно объяснить: "Видите ли, Гурджиев в своей книге упоминает Песчаную Карту, и она мне интересна".
- Вам интересно, - сказал он, - вам недостаточно интересно! Вы так же читаете о диких верблюдах, овцах, ходулях, монастырях, водопоях, однако ничего у вас не вызывает интереса. Вы никогда не заподозрите там аллегорию, вы понимаете все буквально, и вовсе не извлекаете из них пользы, хватаясь за все романтическое, например - за Песчаную Карту и обаяние Древнего Египта. Почему это Гурджиев не сосредоточил свои поиски в Долине Нила? Или не искал Сурмунтское Братство? Упоминал ли он их только, чтобы дать вам аллегорию, чтобы затем перейти к самому себе и возбудить ваши погрязшие в тине умы, чтобы очиститься от веков мертвой мысли? Думали ли вы обо всем этом?
Я смело сказал: "Тогда дайте мне какие-нибудь пояснения, соответствующие моему уровню".
- Нет. Потому что вы ищете объяснения, чтобы помочь себе, а не опыта. В общем, вы хотите, чтобы вам дали книгу: "Тайны Неизвестного, и как их узнать", и вы следовали бы урок за уроком, и достигли бы совершенства. Нет такой книги, которую вы могли бы понять. Но она существует, она легко доступна, но чтобы использовать ее, вы должны уметь переживать некоторые вещи, которые подготовят вас к дальнейшему пониманию. Через эти переживания нужно пройти, а не только думать о них или анализировать. Не спрашивайте меня сейчас о названии этой книги, ибо вы должны найти ее сами. Мой учитель Мохамед Кадир читал ее всю свою жизнь и не закончил - до того времени, как его миссия была выполнена. Теперь идите и ищите Кази Хайдер Гула в Хомсе. Если вы к этому времени думали о Розе для своего состояния, он возьмет вас к Учителю Дауду. Барака Башад.
Я вышел, сопровождаемый слугой.
Когда я вернулся в деревню, мой автомобиль был вычищен до блеска, а в руках пастушонка был букет цветов. Он отказался от платы, даже в виде шоколада. Он тоже был цветоводом. И сейчас, когда я пишу, передо мной этот букет засохших цветов.
Моя встреча с Мохамедом Мосхином была построена по образцу, который я ощущал только смутно. Эти суфийские учителя были совсем не заинтересованы в учениках, или, может быть, им не нужны они были на условиях "ученика"? Их изречения, казалось, будили мысль и разрушали "знание". Ни один из них не обладал теми чертами и свойствами, которые можно было бы от них ожидать. Вокруг них, несомненно, была аура авторитета и мудрости, подчеркиваемая их спокойствием и магнетизмом, но она носила реальный, а не эфемерный "небесный" характер, как это описывается в книге "Встречи с замечательными людьми".
Я, конечно, не мог подвергнуть сомнению их авторитет или глубокую истину их утверждений. Я слишком хорошо знал, насколько я был неподготовлен, несмотря на все годы изучения гурджиевских "движений". Я знал, что у меня нет никакого права подвергать сомнению их откровенную критику моих позиций и западный интеллект в целом. То, что я по-прежнему искал, с некоторым отчаянием, - это возможность погрузиться в главный поток знания, идущий от того, что, как я был уверен, является источником учения, будь то таинственный монастырь, пещера в Гиндукуше или хотя бы планета в космическом пространстве.
Думай о Розе! Я лихорадочно просмотрел свои книги, чтобы выяснить, что бы это могло значить. Я нашел, что Роза упоминается в каждой поэме. Конечно, это аллегория, говорящая об объекте любви.
Роза Багдада - вот имя, данное Абдуле Кадиру Джилани, основателю дервишского ордена Кадири. По-арабски слово "роза" лишь тональностью отличается от слова, означающего "повторные упражнения", повторение Божественных Имен. Оказывается, Роза в поэзии и в сказке является целью суфийского желания. Они уподобляют себя соловью, который по традиции опьяняется Розой.
Итак, я решил изучать суфийскую литературу, по крайней мере, настолько, чтобы уловить хотя бы тончайший привкус знания, а затем я начну разыскивать Кази Хайдер Гула в Хомсе.
Для изучения я выбрал "Маснави". Не потому, что я безрассудно воображал, что достаточно развит для понимания этого огромного суфийского текста, но потому, что был хороший перевод и персидский вариант для сравнительного анализа.
Было бы преувеличением даже претендовать на его полное прочтение за те три месяца, которые у меня были. Его язык так превосходен, что его невозможно читать бегло. Глубина его учения была выше моей способности даже хотя бы начать постигать, но можно сказать, что делая постоянное и намеренное усилие избавить ум от обусловленности, я больше узнал за эти месяцы, чем за годы. Я старался дать "Маснави" влиять на меня и скорее переживал его, чем понимал. Слишком легко прочитать в нем много такого, что субъективно. Иногда трудно бывает не поддаться соблазну. Однако я решительно поставил перед собой задачу отбрасывать ловушки, которые я сам себе ставил, ибо знал, что попадая в эти именно ловушки, оставляю следы в своей внутренней жизни.
По общему признанию, я мог бы возложить вину за это на работу Гурджиева в том виде, в каком она существует сейчас и утверждать, что это атрофированное учение задержало меня, но так как я вошел в него и остался добровольно, не подвергая сомнению его очевидную слабость, все время ища награды в проблесках "Реальности", я должен винить только себя.
Я и не думал никогда, как и многие другие, и не позволял себе думать, что где-то существует оригинальное учение в первоначальной форме. Я полагаю, было логично считать, что нынешнее учение Гурджиева приспособлено для Запада и что те, кто его "унаследовали", были утверждены на своих постах Учителями.
По мере того, как я читал дальше, я встречал все больше и больше слов, фраз и историй, которые я мог опознать в книгах Гурджиева. В прошлом я принимал их за чистую монету, но теперь я знал, что если Каратас - дервишская школа, то можно многое понять. Нам этого не объясняли - или потому, что наши руководители сами этого не знали, или не видели, какая будет польза от этого нашего знания. Как бы то ни было, я закусил удила и продолжал идти дальше не в страхе и в трепете, как в прошлые годы, боясь неправильно поставить ногу в гурджиевских "движениях" и не в растерянности, граничащей с нервным потрясением от того, что я не мог понять лекцию о "Космическом водороде", но в состоянии доверия - быть может, не столько к самому себе, сколько к трудам дервишей.

Глава 7.
КАЗИ ХАЙДЕР ГУЛ
Кази Хайдер Гул из Хамса был поэтом. Он так же был и узбеком, поэтому мой персидский снова пригодился. Он принял меня в своем доме в старом городе Хомс. После обычных любезностей он спросил:
- Знаете ли вы, что Пир Дауд живет в Стамбуле и редко принимает посетителей? Действительно ли ваша необходимость не терпит промедлений?
Я объяснил, и лицо его прояснилось: "Я слышал о человеке по имени Джурджизаде и думаю, что он был в кругу Пира Дауда, будучи в Мосуле, но я думаю, что Пир вряд ли ответит вам на какие-либо вопросы о нем. Во всяком случае, к чему это?"
Я согласился. Я объяснил, что пытался пробиться к учителям Гурджиева и увидеть, полезно ли мне это.
Он кивнул: "Это, конечно, возможно, но было бы еще проще, если вы просто скажете Пиру Дауду, что вы от Мохамеда Мохсина Кубриги и посмотрите, что он скажет".

Глава 8.
ПИР ДАУД
Итак, я полетел с рекомендательным письмом от Хайдера Гула в Адану и Стамбул и разыскал Пира Дауда. Это был огромный человек с черной бородой, слегка тронутой сединой. Если он был учителем Гурджиева, ему должно было быть сейчас больше ста лет. Но выглядел он на 60. Он принял меня в своих комнатах в мечети Рустам Паши, и мы разговаривали через переводчика.
- Вы ученик Джурджизада?
- Да - я следую за теми, кто утверждает, что они унаследовали его право учить.
Он сделал презрительный жест: "Никто не может унаследовать бараку Учителя, кроме Саидов - потомков Пророка. Являетесь ли вы, в таком случае, учеником провозвестия Гурджиева?"
- Не знаю, - ответил я. - Я никогда не встречал его при жизни и не могу сказать, каким было его подлинное провозвестие. Во всяком случае, я разочарован тем, что случилось с его именем на Западе и ищу истинный путь.
Он кивнул: "И не может ничего продолжаться, кроме механического повторения. Провозвестие учителя не переходит к его наследникам, так было и с Гурджиевым. Если вы ищете знание, вы должны быть созвучны работе развития, принимающей во внимание обстоятельства и требования времени. Можно освещать свой дом керосиновой лампой, если вы хотите, но когда у вас есть возможность использовать электричество, вы его используете... Знаете ли вы разницу между отдельными типами знания?" - неожиданно обрушил он на меня свой вопрос.
- Шесть месяцев назад я сказал бы, что да. Но теперь, чем больше я думаю, тем больше уверен, что не знаю. Но я могу научиться.
Он одобрительно кивнул: "Хорошо. Знать, как мало вы знаете - первый шаг ко многому. Для некоторых это - отправной пункт для отчаяния и самообвинения. Если вы убеждены, что можете научиться - вы не попадете в этот тупик, но нужна дисциплина. Есть ли она у вас?"
- Думаю, что теперь есть, - ответил я. - Более того, я знаю ее вкус и знаю разницу между дисциплиной и тем низким страхом, от которого я страдал в гурджиевской работе. Ужас перед "высокопоставленными", ужас быть вызванным к одному из них, ужас, что о тебе подумают, как об отстающем.
Дисциплина, как я ее понимаю, это искреннее желание и слияние с тем, для чего человек вступил в союз. Это условие, при котором человек добровольно отдал свою свободу в определенных аспектах тем, кто лучше подготовлен руководить им, чем он сам.
Он пристально посмотрел на меня: "Идет ли этот ответ из сердца - или из головы? Механически, чтобы угодить, или он прочувствован?"
Мне не пришлось долго раздумывать: "Из сердца и еще глубже".
- Хорошо. Дисциплина вам нужна, чтобы следовать по трудному пути, чтобы не останавливаться, для преодоления того, что вы считаете противоречивым, нерациональным или запутанным. Вы можете позволить себе обуздать вашу вознесенную до небес "критическую способность", когда вы получаете указание от того, кто действительно знает, что он делает и для кого только то, чему он учит, является важным.
Никто полностью не подготовлен к тому, чтобы обучать - и он не может пользоваться этой техникой из-за страха, что он еще более усугубит и без того уже достаточный беспорядок в уме. Техника разрабатывалась столетия, причем учитывались время, место и обстоятельства. Всякая деятельность или приемы применяются человеком, отвечающим за сферу деятельности... Они могут постоянно меняться, и поэтому руководитель деятельности должен был быть постоянно в контакте с основным планом ее. Только та деятельность, которая проводится в согласии с основным планом, является деятельностью, имеющей под собой силу. Случайное применение услышанных краем уха и полу-понятных истин не может привести ни к чему, кроме путаницы, потери времени и иногда - движению назад. Знаете ли вы, что значит быть в миру и не принадлежать миру?
- Я слышал об этой концепции, но для меня ценно ваше объяснение.
- Это значит, что вы должны жить в мире, а не оставлять его, как монах или отшельник. Правда, в определенное время, в соответствии с вашими способностями, от вас могут потребовать провести некоторое время в каком-либо месте или братстве, но только в течение ограниченного периода. Вы должны использовать все возможности, чтобы отличиться на своей работе или в своем деле, позволяя духовной технике воздействовать на изменение мышления по отношению к мирской деятельности.
Слишком для многих западных людей метафизическая продвинутость оказывается равной уходу от скверны мира. Вы не можете быть осквернены миром - при условии, что вы придерживаетесь определенных нравственных ценностей и верований. Вы можете общаться с самыми страшными и развращенными людьми, подвергаться всяким влияниям - и не страдать.
У вас есть место в вашей семье и в обществе, из которого вы не можете убежать для того, чтобы засесть в пещере и предаться медитации. У вас есть ряд ответственностей, которые вы не можете с себя сбросить. Медитация, в конце концов, может занимать 25 секунд, равно как и 25 лет. Если ваша система столь неэффективна и недейственна, что вам приходится медитировать 25 лет, тогда что-то не в порядке либо с вами, либо с системой, либо, возможно, с тем и с другим.
Если вы настолько просвещены, что знаете, над чем медитировать, тогда вы можете сосредоточить на этом свои умственные центры и медитировать несколько секунд, полностью отключаясь от остального. Сидя в пещере, в лохмотьях, питаясь орехами и ягодами, вы можете произвести только физиологические изменения или воздействия, представляющие из себя мало ценности в эзотерическом смысле.
- Могу ли я спросить тогда о цели монастырских братств в Гиндукуше?
- Ваш вопрос не только несвоевременен, но и неточен, - отрезал он. - Существование некоторых обитателей власти ничего в том, что я сказал, не меняет. Люди в тех центрах имеют дело с судьбой мира, но вы, вы даже не можете начать постигать что-либо из их деятельности. Они - не обычные люди, не говоря уже о монахах. Они не знают ни покоя, ни даже удовлетворения, ибо им приходится возмещать недостатки человечества. Это - реальные люди, испытывающие бытие и небытие и давно вступившие в стадию эволюции, когда ни одно из состояний не имеет для них никакого значения.
- Гурджиев сказал, что он посетил один из них и его друг, князь Любоведский, был одним из обитателей братства. Был ли он одним из Бессмертных?
Глаза Пира Дауда сверкнули: "Ваша невероятная наивность противоречит вашему возрасту! Гурджиев сказал это, Гурджиев сказал то! Кант сказал это, Чехов сказал то! Всякий имеет что сказать, и вы иногда тратите всю свою жизнь, читая их и мучительно пытаясь объяснить то или это, а затем применить личные переживания или с грехом пополам разбираетесь в результатах чужих желаний. Это ничего не дает".
"Вам бы следовало уже понять, что многое из того, о чем писал Гурджиев - аллегория. Все его действующие лица, места и ситуации. Что вам до того, даже если такой князь действительно существовал? И если бы он был одним из Абдулов? Вы роетесь в песке, привлеченный кусочками слюды, пытаетесь соединить их и сделать окно, не понимая, что сам песок можно превратить в чистейшее стекло.
Не обременяйте себя личностями или событиями вне вашей теперешней ситуации - тем, что нельзя понять и использовать. Определенная литература основывается на опытах и деятельности прошлого и живет лишь на протяжении жизни Учителя, чьим долгом было произвести некоторое воздействие на ограниченную часть человечества.
Спросите себя, как тогда эта трансформация может иметь какую-либо основательность по отношению к развитию, если затрагиваемые ею обстоятельства, время и люди уже больше не те. Вы обманываете себя, придавая этим вопросам такое значение, и вы обманываете других тем, что популяризируете это. Вы не можете искать утешения в сетовании: "Это все, что было доступно" или "Нет никакого другого источника". Всегда существовала литература воздействия, и всегда были указаны возможности встретить другой источник.
В проецировании учения никогда не было вакуума. Только в западном интеллекте есть вакуум. Запад поощрял и популяризировал культ полу-грамотных гуру, чьей единственной претензией к славе было сиденье под деревом и использование собственного пупка как хрустального шара. О да, Запад всегда искал мудрость Востока, но - всегда неправильно, не там. Всегда красочная, слегка эротическая реальность, но суровая - никогда. Западная мысль так и не смогла оправиться от мертвой хватки организованной церкви, несмотря на то, что помогала и содействовала монополии этой церкви тем, что никогда не оспаривала ее права. Любой намек на то, что организованная церковь не имеет эзотерики, венчается смертью на костре. Я настолько же христианин, насколько Христос, но я христианин не того образца, который установили святые отцы. Ваш св. Августин утверждал, что христианство существовало среди древних народов, но и он придерживается того мнения, что на него повлияли нехристианские учения.
Вы, поощряемый образом Гурджиева, хотите следовать учению его. Весьма похвально. Однако, поскольку учения, возникшие из образа, более не действенны, вы должны искать способ оживить их сегодня. Если вы найдете его, тогда следуйте за ним, не тратьте напрасно время в бесплодных размышлениях, насколько это совпадает с методом Гурджиева, или Симона Петра, или Фараона! Хотите ли вы следовать учению, которое развивается или настроено органически, или вы хотите соединить обрывки отношений между тысячью и одной не схожих, но захватывающих обстоятельств, людей и цивилизаций? Если последнее, то изучайте археологию, антропологию или образцы культур и довольствуйтесь интересными находками и волнующими перспективами. Не хотите ли духовных "проводников" в виде краснокожих индейских вождей или сверхъестественного голоса, говорящего с вами? Займитесь спиритизмом. Но если вы стремитесь к реальному прогрессу с дисциплинированной упорной работой, тогда откажитесь от своего образа мышления и самонадеянной гордости и уверенности в широте своего "интеллекта" и испытайте то, что может быть только пережито.
Отправляйтесь теперь в Тавриз и найдите там Даггаша Рустама, мастера барабана. Он или примет вас, или нет. Если да - можете продолжать работу, если нет..." - он выразительно развел руками.
Это не книга о путешествии, и хотя поездка в Тавриз была интересной, мне было не до осмотра достопримечательностей. Достаточно сказать, что вряд ли кто-нибудь совершил бы такую поездку без достаточной на то причины!
 




Популярное


Warning: date(): It is not safe to rely on the system's timezone settings. You are *required* to use the date.timezone setting or the date_default_timezone_set() function. In case you used any of those methods and you are still getting this warning, you most likely misspelled the timezone identifier. We selected the timezone 'UTC' for now, but please set date.timezone to select your timezone. in /var/www/wordpress1/data/www/fway.org/libraries/joomla/utilities/date.php on line 198

Случайная новость


Warning: date(): It is not safe to rely on the system's timezone settings. You are *required* to use the date.timezone setting or the date_default_timezone_set() function. In case you used any of those methods and you are still getting this warning, you most likely misspelled the timezone identifier. We selected the timezone 'UTC' for now, but please set date.timezone to select your timezone. in /var/www/wordpress1/data/www/fway.org/libraries/joomla/utilities/date.php on line 198