Гурджиев Г. И. Всё и вся. Рассказы Вельзевула своему внуку. Часть 3. Глава 41  

Home Библиотека online Гурджиев Г.И. Все и вся. Рассказы Вельзевула. Гурджиев Г. И. Всё и вся. Рассказы Вельзевула своему внуку. Часть 3. Глава 41

Warning: strtotime(): It is not safe to rely on the system's timezone settings. You are *required* to use the date.timezone setting or the date_default_timezone_set() function. In case you used any of those methods and you are still getting this warning, you most likely misspelled the timezone identifier. We selected the timezone 'UTC' for now, but please set date.timezone to select your timezone. in /var/www/wordpress1/data/www/fway.org/libraries/joomla/utilities/date.php on line 56

Warning: date(): It is not safe to rely on the system's timezone settings. You are *required* to use the date.timezone setting or the date_default_timezone_set() function. In case you used any of those methods and you are still getting this warning, you most likely misspelled the timezone identifier. We selected the timezone 'UTC' for now, but please set date.timezone to select your timezone. in /var/www/wordpress1/data/www/fway.org/libraries/joomla/utilities/date.php on line 198

Warning: date(): It is not safe to rely on the system's timezone settings. You are *required* to use the date.timezone setting or the date_default_timezone_set() function. In case you used any of those methods and you are still getting this warning, you most likely misspelled the timezone identifier. We selected the timezone 'UTC' for now, but please set date.timezone to select your timezone. in /var/www/wordpress1/data/www/fway.org/libraries/joomla/utilities/date.php on line 198

Гурджиев Г. И. Всё и вся. Рассказы Вельзевула своему внуку. Часть 3. Глава 41

Рейтинг пользователей: / 1
ХудшийЛучший 
Часть Третья
* * *

Глава 41
Бухарский дервиш Хаджи-Асеац-Трув
 
Так как моя первая встреча с этим современным земным трехмозгным существом, у которого я увидел сказан-ные эксперименты и благодаря которому, по всей вероят-ности, там опять восстановятся и сделаются доступными каждому из числа даже обыкновенных современных су-ществ, жаждущих знаний, сведения, ка-сающиеся основно-го священного космического закона Эптапарапаршинох, может оказаться для тебя в выс-шей степени любопытной и поучительной, то потому и про все, относящееся к этой встрече, я расскажу тебе по возможности детальнее.
Эта моя первая с ним встреча произошла за три тамош-них года до моего совершенного ухода с этой солнечной системы.
Раз как-то, путешествуя по материку Азия, в той ее ча-сти, которая называется «Бухара», я случайно встретился и дружественно сошелся с одним трехмозгным существом, принадлежавшим к группировке, обитавшей на этой части поверхности твоей планеты, которое имело профессию, как там именуют — «дер-виша» и назывался «Хаджи-Зефир-Бога-Эдин».
Он был очень типичным таким современным земным трехмозгным существом, которые имеют склон-ность увле-каться, как там говорят, «высокими-материями» и всегда наавтоматизировываются со всякими встречными, как в удобном, так и в неудобном случае, без всякого сущностно-го осознания говорить о них. И он со мною также, когда встречался, любил говорить лишь только об этом.
И вот однажды мы заговорили о так называемой там «древнекитайской-науке», именующейся «Шат-Чай-Мернис».
Эта наука — не что иное, как отрывки упомянутой сово-купности истинных сведений, касающихся Священного Эптапарапаршинох, проосознанных великими китайскими братьями-близнецами и другими настоящими древними учеными и названных ими тогда «совокупностью-истинных-сведений-о-законе-девятиричности».
Я тебе уже говорил, что некоторые отрывки этих знаний случайно уцелели и переходили из поколения в поколение через очень ограниченное число тамошних посвященных существ.
Кстати сказать, если эти случайно уцелевшие отрывки, ко-торые там переходили и поныне продол-жают переходить из поколения в поколение через этих, очень ограниченного числа, тамошних посвященных существ, не попадут в руки современных «ученых», то это будет случайным великим счастьем для будущих трехмозгных существ твоей планеты.
Будет великим счастьем потому, что если бы эти уцелев-шие отрывки настоящего знания попали в руки тамошних современных «ученых», то они, благодаря своей присущно-сти «мудрствовать», непременно «заварят-свои-всякие-научные-каши» касательно вложенного в эти отрывки смыс-ла, от чего и без того «еле-тлеющий» разум всех прочих трехмозгных существ окончательно потухнет и, кроме того, этим самым и эти последние остатки от бывших вели-ких достижений их предков тоже окончательно «сотрутся» с лица этой злосчастной планеты.
И вот, мой мальчик, когда я раз говорил с этим дервишем Хаджи-Зефир-Бога-Эдин о древнекитайской науке «Шат-Чай-Мернис», он в разговоре предложил мне пойти вместе с ним к другому дервишу, его другу, большому знатоку этой древней китайской науки и поговорить о ней с ним.
Он сказал мне, что его друг проживает в «Верхней-Бухаре» вдали от всех и занимается там какими-то опытами, ка-сающимися этой самой науки.
Так как в том городе, в котором мы находились, у меня в то время особых дел не было и так как его друг проживал как раз в тех горах, природу которых я давно собирался осмотреть, я сразу согласился, и мы на другой же день от-правились туда.
От того города, где мы были, мы шли три дня.
Наконец, высоко в горах «Верхней-Бухары» мы остано-вились в небольшом ущелье.
Эта часть Бухары называется «Верхней» потому, что она очень гористая и намного выше той части Бу-хары, которая в отличие от этой называется «Нижней-Бухарой».
В сказанном ущелье мой знакомый дервиш Хаджи-Зефир-Бога-Эдин попросил меня помочь ему пере-двинуть небольшую каменную глыбу, и когда мы передвинули ее, то под ней оказалось небольшое отвер-стие, по краям кото-рого торчали два железных прутика.
Он сблизил эти прутики и начал прислушиваться.
Скоро оттуда послушались странные звуки, и, к моему удивлению, Хаджи-Зефир-Бога-Эдин начал о чем-то гово-рить в это отверстие на незнакомом мне языке.
После того как он кончил говорить, мы эту каменную глыбу опять придвинули на старое место и по-шли дальше.
Пройдя довольно длинное расстояние, мы остановились перед одной скалой, и Хаджи-Зефир-Бога-Эдин начал опять очень напряженно чего-то ожидать, и вдруг нахо-дившийся там громадный камень раздви-нулся и тем са-мым образовался вход в какую-то пещеру.
Мы вошли в эту пещеру и начали двигаться по ней впе-ред, причем я заметил, что наш путь освещался по очереди чередующимся так называемым газовым и электрическим освещением.
Хотя это освещение меня и удивило и во мне возникло по этому поводу несколько вопросов, но я все же не решил-ся нарушить серьезную внимательность моего спутника.
Когда мы опять прошли довольно много, мы на одном из поворотов увидели идущее к нам навстречу другое зем-ное трехмозгное существо, которое встретило нас с приня-тым там в таких случаях привет-ствием и повело нас дальше.
Он, как оказалось, и был друг моего первого знакомого дервиша.
Он был уже по тамошнему пониманию очень пожилой и, будучи сравнительно с окружающими высо-кого роста, казался необычайно худым.
Звали его Хаджи-Асвац-Трув.
Разговаривая с нами, он привел нас в небольшое отделе-ние пещеры, где мы все сели на имеющийся там на полу войлок и, беседуя, начали кушать из глиняной посуды при-несенный этим пожилым существом из соседнего помеще-ния так называемый бухарский холодный «шилаплав».
Пока мы его ели, мой первый знакомый дервиш сказал, между прочим, ему, что я тоже очень интере-суюсь наукой «Шат-Чай-Мернис» и вкратце объяснил, какие вопросы мне были уже хорошо известны и о чем вообще мы рань-ше беседовали.
После этого дервиш Хаджи-Асвац-Трув уже сам начал меня расспрашивать; я же стал давать ему соот-ветствую-щие ответы, но, конечно, в такой, уже ставшей привычной для меня, форме, под которой я всегда умел там скрывать мою настоящую природу.
Я там на твоей планете вообще наловчился говорить так, что твои любимцы всегда меня принимали и считали за своего же брата, только за ученого.
Из дальнейшего с ним разговора я понял, что этот по-чтенный Хаджи-Асвац-Трув упомянутыми зна-ниями инте-ресуется уже давно и что последние десять годов он их из-учает исключительно только практически.
Я понял также, что он в этих изучениях достиг таких ре-зультатов, каких несвойственно уже стало дос-тигать зем-ным трехмозгным существам.
Когда я все это себе выяснил, я очень удивился и заинте-ресовался узнать, в чем тут дело, так как до этого я уже очень хорошо был осведомлен, что этих знаний уже давно в разуме трехмозгных существ Земли не имеется и что едва ли этот почтенный Хаджи мог часто слышать про них и этим самым у него мог бы, как это у них бывает, постепен-но образоваться интерес к ним.
И действительно, мой мальчик, там у понравившихся тебе трехмозгных существ уже давно стало свой-ственно ин-тересоваться только тем, что они часто видят и о чем они часто слышат; и когда они заинтересу-ются чем-нибудь, то такой их интерес в них заглушает все прочие существенские потребности и им будет всегда казаться, что, чем именно в данным момент они интересуются, это и есть то самое, на чем «весь-мир-держится».
Когда между мною и этим симпатичным дервишем Хаджи-Асвац-Трув установились нужные для тако-го слу-чая отношения, т.е. когда он стал со мной говорить уже более или менее нормально, без той, как бы сказать, «ма-ски», которую уже современным тамошным существам окончательно стало свойственным иметь в отношении к другим себе подобным существам, особенно если с этими другими они встречаются в первый раз. И вот, когда меж-ду нами установились такие нужные нам отношения, я спросил его, конечно, в принятой соответствующей фор-ме, почему и как он заинтересовался такой отраслью ис-тинных знаний?
Не мешает здесь тебе, кстати, знать и о том, что вообще там на поверхности твоей планеты, на каждой ее отдельной части, в процессе обычного существенского существования этих странных трехмозгных су-ществ постепенно образова-лись и стали переходить из поколения в поколение свои собственные, особые формы для внешнего обращения друг с другом.
Эти разные формы обращения друг с другом среди них образовались сами по себе, после того как в их психике окончательно атрофировалось существенское свойство ощущать внутреннее чувство другого себе подобного су-щества в отношении себя, какое свойство должно непре-менно иметься во всех существах на-шей Великой Вселен-ной, без различия их форм и места их возникновения.
В настоящее время там у них хорошие или плохие взаим-ные отношения устанавливаются уже исклю-чительно толь-ко внешними выдуманными проявлениями, главным об-разом тем, что они называют «любез-ностью», т.е. пустыми словами, в которых может не иметься ни одного атома из так называемого «результа-та-внутреннего-доброжелательного-импульса», возникающего вообще в наличии всяких существ при непосредственных встречах с себеподобными. Там теперь, как бы одно существо внутренне ни желало дру-гому добра, но если почему-либо данное доброжелающее существо по адресу этого другого как-нибудь вы-разит-ся словами, которые условно принято считать нехороши-ми, то все кончено; во всех отдельных одухо-творенных ло-кализациях этого другого непременно окристаллизовываются данные, всегда порождающие по ассоциации в его об-щем наличии убеждение о том, что этот другой, который внутренне на самом деле желает ему добра, только для того и существует, чтобы всегда и всюду делать ему всякие, как они же говорят, «гадости».
Там, особенно за самое последнее время, стало очень не-обходимым первым долгом знать всякие фор-мы «словесных-обращений», чтобы иметь друзей и не наживать себе «врагов».
Ненормальное существование этих странных трехмозгных существ испортило психику не только их самих, но это их ненормальное существование, отражаясь почти на всех других тамошних одномозгных и двухмозгных существах, испортило также и их психику.
Данные для порождения упомянутого внутреннего существенского импульса тоже уже не образовыва-ются в на-личии всех тех тамошних одномозгных и двумозгных су-ществ, с которыми с давних пор эти странные понравив-шиеся тебе трехмозгные существа имели и поныне имеют частые соприкосновения и от-ношения.
Хотя такие существенские данные еще образовываются в наличии некоторых тамошних одномозгных и двухмозгных других внешних форм существ, как, например, имену-ющиеся ими «тигры», «львы», «медве-ди», «гиены», «змеи», «фаланги», «скорпионы» и т.д., которые по своему образу существования не имели и поныне не имеют никакого со-прикосновения и отношения с этими твоими двуногими любимцами, но тем не менее и в их общем наличии уже об-разовалась, конечно, благодаря тем же ненормально уста-новившимся условиям обычного существования твоих лю-бимцев, одна очень странная и в высшей степени любо-пытная особенность, а именно: перечисленные существа, т.е. тигры, львы, медведи, гиены, змеи, фаланги, скорпио-ны и т.д. внутреннее чувство страха других перед ними су-ществ воспринимают как враждебность по отношению к себе, почему и стараются этих других уничтожить, чтобы удалить от себя «угрозу».
Это там получилось потому, что твои любимцы, благо-даря все тем же ненормальным условиям суще-ствования, постепенно стали, как они же говорят, «трусами-от-мозга-до-пяток», и в то же время потребность уничтожать суще-ствование других внедрилась в них тоже «от-мозга-до-пяток». И вот, когда они, будучи уже трусами «высшей-марки», идут, чтобы уничтожить существование существ этих других форм или когда они случайно встречают таких су-ществ, которые, кстати сказать, к их несчастью и к нашему сожалению, как физически, так и по другим существенским достоинствам, стали в настоящее время уже намного сильнее их, то они «трусят», как говорится там же в таких случаях, — «до-мокроты».
В то же время, благодаря имеющейся в их наличии при-сущей потребности уничтожить существование других су-ществ, водящихся на их планете, они и в эти моменты всем своим существом придумывают, как бы уничтожить суще-ствование этих существ других форм.
И в результате всего этого в общем наличии этих других упомянутых форм существ, благодаря исхо-дящим от тво-их любимцев излучениям, присущим их своеобразному наличию, в них вместо долженствую-щего иметься данно-го для порождения упомянутого импульса, а именно «инстинктивно-оказывать-почтение-и-симпатию», постепен-но образовалось другое с особой функционизацией дан-ное, которое за-ставляет их появляющееся в общем нали-чии других существ, главным образом, в наличии твоих любимцев, чувство трусости перед ними, воспринимать как «угрозу».
Вот почему эти другие упомянутые одномозгные и двухмозгные тамошние существа, желая при встре-чах с твоими любимцами избегнуть опасности своего собственного суще-ствования, всегда стараются унич-тожить их существование.
Вначале и там на твоей планете все существа, несмотря на разность их внешних форм и «системности-мозгов», су-ществовали совместно в мире и согласии; и даже и в насто-ящее время там иногда какой-нибудь из этих твоих любим-цев усовершенствовывается до того, что, во-первых, он всеми своими одухотворенны-ми частями ощущает, что всякое существо или, как говорится, «всякое-дыхание» для нашего ОБЩЕГО ОТЦА ТВОРЦА является одинаково близ-ким и ценным и, во-вторых, благодаря осуществлению в себе су-щественских Парткдолгдюти, достигает совершен-ного уничтожения в своем наличии данных для порожде-ния импульса трусости перед другими формами существ, вследствие чего другие формы существ не только не поку-шаются уничтожать существование такого из числа твоих современных любимцев, но даже оказы-вают ему всяческое почтение и всякие услуги, как существу, имеющему больше объективных возможно-стей.
Короче говоря, все это и множество других мелких фак-торов, тоже вытекших из ненормального суще-ствования этих твоих любимцев, в конце концов и привели к тому, что для сношения между собою у них образовались разные формы, как они выражаются, «словесных-любезностей», причем, как я тебе уже ска-зал, там для каждой местности существуют свои особые формы.
У того симпатичного земного трехмозгного существа Хаджи-Асвац-Трув отношения ко мне установи-лись до-брожелательные, главным образом, потому, что я являлся другом его хорошего друга.
Здесь, между прочим, следует отметить также и о том, что трехмозгные существа этой части поверхно-сти твоей плане-ты остались единственными, среди которых еще существу-ют истинные дружественные друг к другу отношения.
Среди них, как это бывает вообще всюду среди трехмозгных существ, так же как это было в прежние эпохи и на этой планете, не только сам друг есть друг, но даже близких и друзей этого друга они считают своими друзьями и отно-сятся к ним так же, как к самому этому другу.
Так как мне хотелось улучшить отношения с Хаджи-Ас-вац-Трув из-за желания узнать, каким образом он заинте-ресовался этими знаниями и как именно он добился таких еще небывалых на Земле научных дос-тижений, поэтому я стал в разговоре усиленно употреблять те формы словес-ных любезностей, которые при-няты были именно в этой местности.
Когда во время нашего разговора, который относился исключительно к знаниям, именующимся там в современ-ности «Шат-Чай-Мернис», мы стали говорить о природе и о значении вибраций вообще и, между прочим, заговорили об октаве звуков, Хаджи-Асвац-Трув тогда и сказал, что не только вся октава звуков имеет семь аспектов «относитель-но самостоятельных» цельных проявлений, но и вибрации любого из этих «относительно самостоятельных» проявле-ний как для возникновения, так и для проявления, следуют одина-ковой закономерности.
Продолжая говорить дальше касательно законов вибра-ции звука, он сказал:
«Я сам заинтересовался знаниями „Шат-Чай-Мернис“ из-за этих же законов „вибрации-звука“; они и послужили причиной того, что я всю мою последующую жизнь посвя-тил этим знаниям».
И, подумав немного про себя, он рассказал следующее:
«Прежде всего надо вам сказать, мои друзья, что до мое-го вступления в братство дервишей, хотя я и был очень бо-гатым человеком, но все же любил иногда заниматься ре-меслом, а именно: я делал разные струнные музыкальные инструменты вроде так называемых „саз“, „тар“, „кяман-ча“, „цимбал“ и т.д., и т.д.
Даже и после вступления в братство я все свое свободное время отдавал этой же профессии, изготовляя музыкаль-ные инструменты, главным образом, для наших дервишей.
Причиной же для дальнейшего моего серьезного интере-са законами вибраций послужило следующее:
Как-то раз меня призывает к себе Шейх нашего мона-стыря и говорит мне.
„Хаджи! В том монастыре, где я был еще обыкновенным дервишем, когда там во время некоторых мистерий та-мошние музыканты-дервиши играли мелодии священных песнопений, мы все дервиши от этих мелодий священных песнопений испытывали всегда особые ощущения, соот-ветствовавшие тексту данного священного песнопения.
Здесь же во время моих долгих тщательных наблюдений я никогда еще не замечал какого-либо особого воздействия на наших братьев-дервишей тех же священных мелодий.
В чем тут дело? Какая этому причина? Узнать эту причи-ну является за последнее время моей целью, и тебя я сейчас призвал к себе, чтобы поговорить с тобой об этом, и, мо-жет быть, ты как большой любитель-специалист по изго-товлению музыкальных инструментов поможешь мне вы-яснить этот интересующий меня вопрос“.
После этого мы и начали всесторонне разбирать этот во-прос и после долгих рассуждений наконец ре-шили, что, на-верное, вся причина заключается в самой природе вибра-ций звуков.
Мы вынесли такое решение потому, что из нашего раз-говора еще выяснилось, что в том монастыре, в котором наш Шейх был простым дервишем, кроме бубен, играли на струнных музыкальных инструментах, а здесь, в нашем мо-настыре, эти же священные мелодии играют исключитель-но на духовых инструментах.
Мы тут же решили все наши монастырские духовые му-зыкальные инструменты немедленно заменить струнными, но при этом у нас возник другой очень серьезный вопрос, а именно, что набрать нужное число специалистов для игры на струнных инструментах из среды наших дервишей будет невозможно.
Тогда наш Шейх, немного подумав, сказал мне:
„Хаджи, ты как специалист по струнным музыкальным инструментам попробуй, может быть, тебе уда-стся создать такой струнный музыкальный инструмент, на котором вся-кий дервиш, не будучи специали-стом, мог бы производить звуки нужной мелодии только механическим действием, как, например, верчени-ем, ударом, прижиманием и т.д.“.
Такое предложение нашего Шейха меня тогда сразу же очень заинтересовало, и я с большим удоволь-ствием взял на себя такую задачу.
После этого решения я встал и, приняв его благослове-ние, ушел к себе.
Вернувшись к себе, я сел и начал очень серьезно и долго думать. В результате всех моих дум было то, что я решил сделать обыкновенный „цимбал“ и с помощью моего при-ятеля, дервиша Кербалай-Азис-Нуаран, придумать такой механизм молоточков, чтобы от их ударов издавались со-ответствующие звуки.
И в тот же вечер я пошел к этому моему приятелю, дер-вишу Кербалай-Азис-Нуаран.
Хотя этот мой приятель-дервиш среди своих товарищей и знакомых слыл за большого чудака, все же все его уважа-ли и почитали, так как он был очень разумный и ученый и часто говорил о таких вопросах, что всякому приходилось волей-неволей серьезно о них задумываться.
До посвящения в дервиши он был настоящим професси-оналом, а именно, был „саатчи“, т.е. часовых дел мастером.
И в монастыре он тоже все свое свободное время посвя-щал этому своему любимому ремеслу.
Этот мой приятель, дервиш Кербалай-Азис-Нуаран, за последнее время увлекался, между прочим, од-ной „чудаческой-идеей“, а именно — пытался создать такие механиче-ские часы, которые указывали бы очень точно время без помощи какой бы то ни было пружины.
Эту свою „чудаческую-идею“ он объяснял следующей короткой и очень простой формулировкой:
„На Земле нет ничего находящегося в абсолютном покое, потому что сама Земля движется; на Земле в покое только тяжесть и то только на занимаемом наполовину по объему себя месте. Я хочу ^добиться такого абсолютного равновесия рычагов, чтобы их движение, которое должно обязательно произойти от темпа движения Земли, точно отвечало нуж-ному передвижению часовых стрелок“ и т.д., и т.д.
Когда я пришел к этому моему чудаку-приятелю и объ-яснил ему, чего я хочу добиться и какой ожи-даю от него помощи, он тоже сразу этим заинтересовался и обещал мне помочь во всем, как сможет.
С другого же дня мы совместно приступили к работе.
При такой совместной работе самый остов задуманного мною такого механического музыкального ин-струмента был скоро готов; лично я начал отмечать и распределять места для соответствующих струн, а мой чудак-приятель продолжал работать над механизмом молоточков.
И вот, когда я кончил натяжку струн и начал настраивать их соответствующим образом, тут и началось то, что возбу-дило во мне дальнейший тот интерес, который и привел меня к начатым мною и поныне про-должающимся экспе-риментам, касающимся законов вибраций.
А началось это следующим образом:
Прежде всего, надо вам сказать, что до этого я уже очень хорошо знал, что половина длины любой струны дает вдвое большее число вибраций, чем вся струна одинаково-го объема и плотности, и согласно этому принципу я и начал располагать на цимбале так называемые „кобылки“ для струн и потом стал соот-ветствующе настраивать все стру-ны для известной древней священной мелодии с „осьмушкотонными“ зву-ками, конечно, согласно имевшегося у меня „перамбарсасидаван“ или, как в Европе называют, „камертон", с порождающим вибрации абсолютной китай-ской ноты „до“.
Во время настройки я впервые ясно констатировал, что этот принцип, а именно, что число вибраций струны об-ратно пропорционально длине ее, не всегда, а лишь иногда совпадает для получения так называе-мого „общесливающегося-гармонического-созвучия“.
Такое констатирование меня так заинтересовало, что я тогда все мое внимание отдал на исследование только это-го и совсем перестал заниматься самим „цимбалом“.
Случайно тогда вышло еще так, что тем же самым очень заинтересовался также и мой чудак-приятель и мы вместе с ним начали исследовать этот, удививший нас обоих, факт.
Только через несколько дней мы с приятелем заметили, что забросили нашу главную работу и потому с этого же дня решили половину нашего времени посвящать оконча-нию цимбала, а другую половину — ска-занным исследова-ниям.
И действительно, мы очень скоро наловчились эти две наши задачи исполнять так, чтобы одна ничуть не являлась бы ущербом для другой.
Вскоре задуманный мною механический цимбал был го-тов, который нас вполне удовлетворил и полу-чился, кстати сказать, вроде „новогреческой-шарманки“, но с четвертьтонными звуками и по размерам не-много больше ее.
Он приводился в действие кручением, от чего получались удары молоточков на соответствующие струны, причем это соответствие получалось благодаря тем пачкам сплюснутых камышей, на которых нами были сделаны углубления и в которые во время кручения попадали концы молоточков и вызывали сотрясе-ние соответствующих струн.
Для каждой отдельной священной мелодии нами была приготовлена отдельная пачка таких сплюсну-тых друг к другу прикрепленных камышей, и в зависимости от требу-емой мелодии их можно было по жела-нию менять.
Когда, наконец, мы этот наш своеобразный цимбал сда-ли нашему Шейху и рассказали ему, что имен-но нас в на-стоящее время больше всего интересует, он не только бла-гословил нас в целях этого оставить пока монастырь и за-ниматься интересующим нас вопросом, но даже в наше распоряжение им была отпущена большая сумма денег из накопившихся в монастыре средств.
Тогда-то мы и переселились сюда и стали жить вдали от других людей и вне нашего братства.
Я с этим моим другом жил здесь все время в полном мире и согласии и только недавно я навсегда по-терял этого моего незабвенного и незаменимого друга.
Потерял же я его при следующих печальных обстоятель-ствах.
Несколько недель тому назад он спустился на берег реки Аму-Дарьи в город X. за разными материала-ми и инстру-ментами.
При выходе из города, с целью возвратиться сюда обрат-но, „шальная-пуля“ от перестрелки происхо-дившей между русскими и Англо-Афганцами, сразила его на месте, о ка-ком несчастье немедленно дал мне знать случайно-там про-езжавший наш общий знакомый сарт.
Через несколько дней я привез его останки сюда и похо-ронил вон там» — и он указал рукой в угол пе-щеры, где виднелся какой-то странной формы выступ.
Сказав это, Хаджи-Асвац-Трув встал и, делая молитвен-ные жесты, очевидно за упокой души своего друга, дал нам головой знак следовать за ним.
Мы пошли и попали опять в главный проход пещеры, где это почтенное земное существо остановилось перед од-ним выступом и на что-то нажало; когда вследствие этого глыба раздвинулась, за ней образовался вход в другое отде-ление пещеры.
Это отделение, в которое на этот раз мы попали, было по образованию самой природы и еще устроено искусственно в смысле проявленной разумности современных твоих лю-бимцев так оригинально, что я хочу описать тебе его устройство по возможности подробнее.
Стены этого отделения, потолок и даже пол его были оби-ты несколькими слоями очень толстого вой-лока. Как мне объяснили после, это случайное природное образование было использовано и приспособлено так для того, чтобы туда не проникали как из других отделений, так и вообще из-вне ни малейшие колебания ни от каких-либо проявлений, ни от движения, ни от шелеста, ни от шороха, ни даже вибра-ции, возникающие от- дыхания, производимого где-нибудь вблизи разными как большими, так и малыми, «тварями».
В этом необыкновенном помещении находилось не-сколько «экспериментальных-аппаратов» струнных форм, и в числе них был один типа того «звукоиздающего-инструмента», какой я привез с собою с поверх-ности твоей планеты, и какой тип тамошних современных «звукоиздающих-инструментов» твои любимцы называют «рояль».
Крышка этого «рояля» была открыта, и на каждую се-рию видневшихся под нею струн были особым образом пригнаны самостоятельные аппаратики, которые служили измерителями «степени-животворности-разноисточных-вибраций» и назывались «вибромерами».
Когда я увидел множество этих «вибромеров», в моем общем наличии увеличился существенский им-пульс удив-ления до такой интенсивности, относительно которой наш Молла Наср-Эдин выражается сле-дующими словами: «Предел-полной-сытости-есть-лопание».
Во мне импульс удивления уже возник и начал прогрес-сивно увеличиваться с тех пор, когда я в прохо-дах пещеры увидел газовое и электрическое освещение.
Уже тогда я подумал, откуда это и каким образом это все имеется здесь налицо.
До этого я уже знал очень хорошо, что хотя там эти странные трехмозгные существа опять научились для свое-го, как они говорят, «освещения» пользоваться такими ис-точниками из космических образований, но материал для их этого освещения ими добывается при помощи очень сложных приспособлений, и такие приспособления до-ступны там, где имеется большая их группировка.
И вдруг здесь, так далеко от сказанных мест и, главное, при отсутствии вокруг этих мест тех призна-ков, которыми у современных существ сопровождаются вообще такие возможности.
Когда же я увидел упомянутые «вибромеры» для изме-рения «степени-животворности-вибраций», во мне им-пульс удивления, как я уже сказал, увеличился до послед-ней степени.
Больше я удивлялся еще потому, что и относительно этого я тоже уже знал очень хорошо, что в данный период там нигде уже не существовало подобных аппаратов, по-средством которых возможно считать какие бы то ни было вибрации, и потому я опять подумал: откуда же у этого по-чтенного старика, обитающего в этих диких горах, так да-леко от существ, составляющих современную земную ци-вилизацию, имеются такие аппараты?
Несмотря на такой мой интерес, я и на этот раз не ре-шился спросить у почтенного Хаджи-Асвац-Трув объясне-ний, не решился потому, что опасался, что такое отвлече-ние в сторону может послужить причиной изменения хода того начавшегося разговора, от которого ожидалось выяс-нение основного заинтересовавше-го меня вопроса.
В этом отделении пещеры находилось много других, пока еще незнакомых мне аппаратов, в числе ко-торых стоял один очень странный, на котором были приделаны несколько так называемых «масок», от ко-торых шли куда-то в потолок пе-щеры подобия труб, сделанных из коровьих горл.
Через эти трубы, о чем я тоже узнал после, мог извне при-текать воздух, необходимый для дыхания су-ществам, нахо-дящимся здесь во время экспериментов, так как в это время это помещение закрывалось со всех сторон герметически.
Находящиеся здесь существа во время экспериментов и надевали на лицо сказанные имевшиеся на этом странном аппарате «маски».
Когда мы в сказанном отделении пещеры все присели на пол, почтенный Хаджи-Асвац-Трув между прочим сказал, что за период его исследований ему с его другом дервишем Кербалай-Азис-Нуаран при-шлось очень серьезно изучать также все существующие на Земле теории о вибрациях, когда-либо состав-ленные серьезными учеными Земли.
Он сказал: «Мы изучили и ассирийскую теорию, состав-ленную великим Малманашем, и арабскую — знаменитого Сельне-Э-Аваза, и греческую — философа Пифагора, и, конечно, все китайские теории.
Мы делали точно такие же аппараты, на каких произво-дили свои опыты все эти древние мудрецы, и даже к одно-му из их аппаратов кое-что добавили, и он теперь является главным для моих опытов.
На этом аппарате делал свои опыты Пифагор, и этот ап-парат тогда назывался „монохорд“, а теперь, ко-гда я его ви-доизменил, я его назвал „виброшоу“.
Сказав это, он одной рукой начал надавливать что-то на полу, а другой указал на один, тут же стояв-ший, очень странной формы аппарат и добавил, что вот и есть этот са-мый видоизмененный „монохорд“.
Тот аппарат, на который он указал, состоял из одной двухметровой доски, вся передняя половина кото-рой была разделена на отдельные так называемые «лады», в виде гри-фа звукоиздающего инструмента, на-зывающегося «гита-ра», и на нем была натянута одна только струна.
На другой половине этой доски было прикреплено мно-жество таких же «вибромеров», какие имелись на струнах рояля, и они приделаны были таким образом, что указывающие их стрелки приходились как раз над упомянутыми «ладами» передней стороны доски.
На задней половине этой доски была прикреплена целая сеть разных стеклянных и металлических тру-бочек, кото-рые тоже служили для воспроизведения звуков, но звуков, получаемых от вибраций, возникаю-щих от известных дви-жений и течений обыкновенного или искусственно-уплот-ненного или разжиженного воздуха; для измерения вибра-ций и таких звуков служили те же вибромеры, которыми измерялись вибра-ции, возникающие от струны.
В этом месте своих объяснений Хаджи-Асвац-Трув был прерван приходом из другого отделения пеще-ры мальчика типа так называемого Узбека, который нес на подносе зеле-ный чай и прибор для него.
Когда мальчик поставил поднос перед нами и ушел, по-чтенный Хаджи начал наливать в чашки сказан-ный чай и, обращаясь к нам, шутя произнес следующее изречение, упо-требляемое в соответствующих слу-чаях в этой местности.
«Давайте воспримем с благоговейным упованием эту бла-годать природы, дабы мочь хорошо служить во славу ей».
Произнеся это, он продолжал дальше:
«Я уже чувствую, как во мне убывают поддерживающие меня силы, и потому мне необходимо ввести в себя очеред-ную порцию того, что может способствовать воодушевле-нию всего меня до следующего такого же приема».
И с доброй улыбкой он начал пить чай. Пока он пил его, я решился воспользоваться этим и спросить его относи-тельно некоторых все время волновавших меня вопросов.
Первым долгом я спросил его следующее. Я сказал:
«Досточтимый Хаджи! До сих пор я был вполне убежден, что нигде на Земле не существует аппарата для точного из-мерения вибраций, в то же время я вижу здесь так много таких „измеряющих" аппаратов. Как это понять? Откуда они у вас?»
На это почтенный Хаджи-Асвац-Трув ответил:
«Эти аппараты для наших опытов сделал мой покойный друг, Кербалай-Азис-Нуаран, и им, главным образом, я и обязан всеми моими достижениями, относящимися к зна-нию о законах вибраций.
Действительно, — продолжал он, — когда-то на Земле, во время процветания великого Тиклямыша, существова-ли всевозможные такие аппараты, но в настоящее время подобных аппаратов уже нет, если, ко-нечно, не считать той, так сказать, „детской-финтифлюшки“, существующей в настоящее время в Европе, посредством которой якобы возможно считать вибрации, и которую там, в Европе, на-зывают „сирена". Та-кую „сирену“ я также имел в начале моих выяснительных опытов.
Эта „сирена“ была изобретена два века тому назад неким ученым физиком „Зебек“, а в половине про-шлого века она была якобы усовершенствована каким-то Коньяр-де-ла-Тур.
Устройство этой „детской-финтифлюшки“ состоит в том, что струя сгущенного воздуха из трубки на-правляется на вертящуюся пластинку с просверленными дырочками. И каждая из этих дырочек по величине точно совпадает с отверстием главной воздушной трубки и при верчении этой пластинки то открывается, то закрывается доступ струи воздуха, идущего в эти дырочки из главной трубы.
И вот, во время быстрого верчения этой пластинки в имеющихся в ней дырках получаются последова-тельно толчки воздуха, от чего производится одинаковой высоты тон звука, и то число оборотов, которые отмечаются часо-вым механизмом, умноженное на число дырочек пластин-ки, и дает число колебаний этого звука в данный промежу-ток времени.
К несчастью европейцев как первый изобретатель, так и тот, кто усовершенствовал эту „сирену“, не знали, что звук может получаться как от колебаний настоящих вибраций, так и от простого течения воздуха; и эта их „сирена“ звучит только от течения воздуха, но отнюдь не от естественных вибраций, и потому об определении точного числа вибра-ций по указаниям этой „сирены“ и речи быть не может.
А то, что звук может образовываться от двух причин, а именно от самих естественных мировых вибра-ций и про-сто от течения воздуха, — этот удовлетворяющий любо-пытство факт я сейчас покажу вам на де-ле».
Сказав это, почтенный Хаджи встал и принес из другого отделения пещеры горшок с цветущими рас-тениями и по-ставил его на середине отделения пещеры, а сам присел к бывшему «монохорду», созданию знаменитого Пифагора.
Обращаясь к нам, он сказал:
«Я сейчас буду издавать из этих комбинированных тру-бочек только пять разных тонов звуков, а вы, пожалуйста, обращайте внимание на этот горшок с растениями и по-смотрите на часы и заметьте, сколько времени я буду про-должать производить эти звуки, а также запомните числа, которые будут указывать стрелки „вибромеров“ этих зву-ков».
После этого он небольшими мехами начал вдувать в со-ответствующие трубки воздух, от чего началась однообраз-ная мелодия пяти тонов.
Эта монотонная мелодия продолжалась десять минут. Мы же не только запомнили указанные стрелка-ми «вибро-меров» числа, но и в наших органах слуха даже очень хоро-шо запечатлелись все эти пять тонов звука.
Когда Хаджи кончил свою однообразную музыку, рас-тения в горшке остались такими же цветущими, какими они были.
Тогда Хаджи от бывшего «монохорда» пересел к звуко-издающему инструменту рояль и, обратив сно-ва наше вни-мание на стрелки «вибромеров», стал ударять поочередно по соответствующим клавишам рояля, которые начали из-давать ту же однообразную мелодию из тех же пяти тонов звука.
А стрелки «вибромеров» и на этот раз стали показывать те же самые цифры.
Не прошло и пяти минут, когда мы, по знаку головы Хаджи, стали смотреть на горшок с растениями и увидели, что растения в горшке начали очень определенно увядать, и когда, опять же через десять минут, почтенный Хаджи прекратил свою музыку, то в горшке были уже только окончательно завядшие и обсы-павшиеся стебельки от быв-ших цветущих растений.
После этого Хаджи опять присел к нам и сказал:
«Как убедили меня мои долголетние исследования, в мире действительно, как говорит наука „Шат-Чай-Мер-нис“, существуют два рода вибраций, а именно: так сказать, „вибрации-творящие“ и „вибрации-инерционные“.
Как я экспериментально выяснил, самыми лучшими для выявления таких „творящих-вибраций“ могут служить струны, сделанные из одного определенного металла или из кишек коз.
Струны же, сделанные из других материалов, такого свойства не имеют.
Вибрации, исходящие от струн этого второго рода, явля-ются, как и вибрации, полученные от течения воздуха, чи-сто инерционными. В этом случае звуки получаются от тех вибраций, которые возникают от трения вытекающего того-же воздуха и от механического воздействия вызывае-мой этим инерции».
Далее Хаджи-Асвац-Трув продолжал:
«Мы свои эксперименты прежде делали с помощью только этого „виброшоу“. Но раз, когда мой друг Кербалай-Азис-Нуаран был по делам в бухарском городе X., он там случайно на аукционе в числе вещей уезжавшего отту-да русского генерала увидел этот самый рояль, и когда он случайно заметил, что струны его сделаны из того матери-ала, который как раз был нам нужен для наших опытов, он купил его и после с большими, конечно, трудностями при-тащил его сюда на горы.
Когда мы этот рояль поставили здесь, мы настроили его струны точно по тем законам вибраций, кото-рые указыва-ются в древнекитайской науке „Шат-Чай-Мернис“.
Для правильной настройки струн мы взяли тогда не только абсолютный звук древнекитайской ноты „до“, но взяли также, как рекомендовала та же наука, во внимание: и местные географические условия, и давление атмосферы, и форму, и размеры помещения, и среднюю температуру как окружающего простран-ства, так и самого помещения и т.д. ... и даже приняли во внимание, от скольких людей во время наших предстоящих экспериментов могло в этом помещении исходить людских излучений.
И когда мы таким образом точно настроили этот рояль, вот с тех пор действительно исходящие от него вибрации сразу приобрели все те свойства, о которых говорилось в этой великой науке.
Сейчас я вам покажу, что возможно сделать исходящи-ми вибрациями от этого обыкновенного рояля при достиг-нутых человеком знаний законов вибраций». Сказав это, он опять встал.
На этот раз он принес из другого отделения пещеры кон-верт, бумагу и карандаш.
На принесенной бумаге он что-то написал, положил на-писанное в конверт, конверт этот закрепил к ви-сящему с потолка на середине помещения крючку и опять присел к роялю и, ничего не говоря, начал так же, как и в первый раз, ударять по определенным клавишам, от чего опять по-лучилась какая-то однообразная мелодия.
Но на этот раз в этой мелодии всегда одинаково повто-рялись два звука самой низшей октавы рояля.
Немного погодя я заметил, что моему приятелю, дерви-шу Хаджи-Бога-Эдину, стало неудобно сидеть, так как он начал переставлять свою левую ногу с места на место.
Еще немного позже он начал гладить свою левую ногу, и по гримасам лица было видно, что эта нога его болит.
Почтенный же дервиш Хаджи-Асвац-Трув на это ника-кого внимания не обращал и продолжал бить по намечен-ным клавишам.
Когда он наконец кончил и повернулся к нам, он, обра-щаясь ко мне, сказал:
«Пожалуйста, друг моего друга, встаньте, снимите сами с того крюка конверт и прочтите, что в нем написано».
Я встал, взял конверт, вскрыл его и прочел следующее:
«У вас обоих от колебаний, исходящих от рояля, на ле-вой ноге на один вершок ниже коленей и на пол-вершка ле-вее от середины ноги должны образоваться так называе-мые „чирьи"».
Когда я прочел это, почтенный Хаджи попросил нас обо-их обнажить указанные места наших левых ног.
Когда мы их обнажили, то у дервиша Бога-Эдина точно на том самом месте его левой ноги оказался настоящий «чирей», а у меня на ноге, к великому удивлению почтенно-го Хаджи-Асвац-Трув, решительно ничего не оказалось.
Когда Хаджи-Асвац-Трув убедился в этом, он сразу со своего места вскочил, как молодой, и очень воз-бужденно воскликнул:
«Этого-быть-не-может!!...» — и стал очень пристально смотреть на мою левую ногу как бы обезумев-шими глазами.
Так прошло почти пять минут, и я, признаться, в первый раз на этой планете растерялся и не смог сразу найтись, как выйти из создавшегося положения.
Наконец, он сам близко подошел ко мне и хотел что-то сказать, но в это время у него от волнения очень сильно на-чали трястись ноги, и потому он присел на пол и знаком дал мне знать, чтобы и я сел.
Когда мы уселись, он посмотрел на меня очень грустны-ми глазами и стал проникновенно говорить мне следую-щее:
«Друг моего друга! В молодости я был очень богатым че-ловеком, таким богатым, что не менее десяти моих соб-ственных караванов с не менее чем тысячей верблюдов в каждом постоянно двигались по всем на-правлениям вели-кой нашей Азии.
Мой гарем все знающие считали самым богатым и наи-лучшим на Земле и все прочее в этом духе; сло-вом, я имел и даже в изобилии все, что может дать обыденная наша жизнь.
И все это постепенно мне так надоело и так меня пресы-тило, что, когда я по вечерам ложился спать, мне с ужасом уже думалось, что завтра повторится то же самое и я дол-жен буду опять тянуть эту же опо-стылевшую мне „лямку“.
В конце концов мне уже стало невыносимо жить с таким внутренним состоянием.
И как-то раз, когда я особенно сильно ощутил пустоту обыкновенной жизни, во мне впервые возникла идея по-кончить жизнь самоубийством.
В течение нескольких дней я очень хладнокровно думал и в результате категорически решил это сде-лать.
В последний вечер, когда я вошел в ту комнату, где я хо-тел осуществить это мое решение, я вдруг вспомнил, что не посмотрел в последний раз на ту, которая была наполови-ну причиной в создании и обра-зовании моей жизни.
Я вспомнил мою родную мать, которая тогда еще была жива. И это воспоминание о ней все во мне пе-ревернуло.
Сразу мне представилось, как она будет страдать, когда узнает о моей кончине, да еще таким способом.
Когда я вспомнил ее, мне представилась как бы наяву картина, как она, моя милая старуха, в совер-шенном оди-ночестве изнемогает в примирительных воздыханиях и безутешных страданиях, и во мне от это-го всего возникла такая к ней жалость, что вызванные этой жалостью рыда-ния чуть тогда не задушили меня.
Вот только тогда я всем своим существом осознал, кем для меня являлась и является моя мать и како-вое неугасае-мое чувство должно иметься во мне в отношении ее.
С тех пор моя мать стала для меня источником смысла моей дальнейшей жизни.
После этого всегда, когда бы то ни было, днем или но-чью, как только я вспоминал ее дорогое для меня лицо, я с новой силой воодушевлялся и во мне освежалось желание жить и делать все только для того, что-бы ее жизнь проте-кала для нее приятно.
Так продолжалось десять лет, когда от одной из беспощадных болезней она скончалась, и я стал опять одино-ким.
После ее смерти меня вновь с каждым днем начала все больше и больше тяготить моя внутренняя пус-тота»...
В этом месте своего рассказа почтенный Хаджи-Асвац-Трув, когда его взгляд случайно остановился на дервише Бога-Эдине, опять вскочил со своего места и, обращаясь к нему, сказал:
«Дорогой друг! Во имя нашей дружбы прости меня, ста-рика, что я забыл уничтожить твои страдания, полученные тобой от злоносящих вибраций рояля».
Сказав это, он сел за рояль и опять начал ударять по кла-вишам; на этот раз он издавал звуки только двух нот: одной — из числа верхних октав рояля и другой — из числа ниж-них, все время по очереди, при-чем вначале он почти с кри-ком сказал:
«Теперь, благодаря вибрациям, порождающимся через посредство звуков того же рояля, но уже „доб-роносящих“, пусть прекратятся страдания моего верного старого друга».
И действительно, не прошло и пяти минут, как у дерви-ша Бога-Эдина лицо опять просветлело и от громадного ужасного чирья, который до этого времени продолжал еще красоваться на его левой ноге, и сле-да не осталось.
После этого дервиш Хаджи-Асвац-Трув опять присел к нам и, внешне совершенно успокоившись, на-чал говорить дальше:
«На четвертый день после смерти моей дорогой матери я как-то сидел в комнате и с отчаянием думал о том, как мне теперь быть.
В это время на улице близ наших окон начал распевать свои священные песнопения странствующий дервиш.
Когда я, посмотрев в окно, увидел, что поющий дервиш был стар и имел очень благообразное лицо, я вдруг решил посоветоваться с ним и сейчас же послал моего прислужни-ка пригласить его к себе.
И когда тот пришел и после обычных приветствий сел на „миндари“, я рассказал ему о моем душевном состоянии, не утаив решительно ничего.
Когда я кончил, странствующий дервиш сильно заду-мался и только спустя много времени, пристально посмо-трев на меня вставая с места, сказал:
«Единственный для тебя выход — отдаться религии».
Сказав это, он, произнося на ходу какую-то молитву, ушел и навсегда оставил мой дом.
После его ухода я опять задумался.
На этот раз результатом моих дум было то, что я в тот же день бесповоротно решил вступить в какое-либо „брат-ство-дервишей“, но только не здесь, на родине, а где-ни-будь подальше.
Со следующего дня я начал разделять и раздавать все мое богатство между родственниками и бедными и через две не-дели навсегда покинул мою родину и приехал сюда, в Бухару.
Уже здесь, в Бухаре, я выбрал одно из многочисленных здешних братств дервишей и вступил в него. Я выбрал та-кое именно братство, дервиши которого очень славятся в народе строгостью своего образа жизни.
Но, к моему несчастью, дервиши этого братства скоро произвели на меня разочаровывающее действие, и потому я перешел в другое братство; но и там случилось то же са-мое, и, наконец, я стал считаться дерви-шем того именно братства, шейх монастыря которого дал мне задачу изобре-сти тот механический струнный музыкальный инструмент, о котором я вам уже говорил.
И дальше, как я тоже вам уже рассказывал, я очень увле-кался наукой о законах вибраций и занимался ею до сего-дняшнего дня.
Но сегодня и эта наука заставляет меня переживать то же самое внутреннее состояние, какое я уже ис-пытал в первый раз накануне смерти моей родной матери, любовь которой была во мне единственным оча-гом тепла и в течение столь-ких лет поддерживала мою опустевшую и опостылевшую мне жизнь.
Я и до сих пор не могу без содрогания вспомнить тот мо-мент, когда наши врачи сказали мне, что моя мать не про-живет дольше завтрашнего дня.
Тогда, в том ужасном состоянии у меня впервые возник вопрос — как же я буду дальше жить?!
Что было со мной после, я вам приблизительно уже рас-сказал.
Словом, когда я увлекся наукой о вибрациях, я постепен-но обрел свое новое богатство.
Эта наука заменила мне мать, и она в течение многих лет стала для меня такою же поддерживающей, верной, не изме-няющей, какой была для меня моя родная мать, и по сего-дняшний день я жил и воодушев-лялся только ее истинами.
До сих пор не было еще ни одного случая, чтобы уже узнанные мною истины, касающиеся законов вибраций, в своих проявлениях не достигали точно таких результатов, какие мною ожидались.
Сегодня случилось в первый раз, что ожидаемых мною с уверенностью результатов не получилось.
Мой главный ужас в том, что сегодня, как никогда, я был внимателен относительно вычислений тех вибраций, какие требовались для данного случая, т.е. я точно вычислил, чтобы предполагаемый чирей обра-зовался на вашем теле на этом именно, а не на другом месте.
А тут случилось небывалое. Его не только нет на указан-ном месте, но он вообще даже не образовался ни на какой части вашего тела.
Эта наука, которая до сих пор заменяла мне верную мою мать, сегодня мне впервые изменила, и во мне в данный момент — печаль неописуемая.
Сегодня я еще имею возможность примириться с этим величайшим для меня несчастьем, но что будет завтра ... я даже не могу себе и представить.
И если я сегодня еще сколько-нибудь могу примириться, то только потому, что я очень хорошо помню слова наше-го древнего великого пророка „Исайи-Нура“, который сказал, что „Индивид-не-ответственен-за-свои-проявления-только-в-агонии“.
Очевидно, моя наука, мое божество, моя вторая мать, — тоже в „агонии", если она сегодня мне изме-нила.
Я очень хорошо знаю, что всегда после агонии наступает смерть.
И вы, дорогой друг моего друга, сегодня невольно стали для меня вроде тех врачей, которые тогда на-кануне смерти моей дорогой матери объявили мне, что моя мать дольше завтрашнего дня не проживет.
Вы сегодня являетесь для меня таким же известителем, что и этот мой новый очаг завтра потухнет.
Сейчас во мне повторяются те же ужасные чувствования и ощущения, какие я испытал тогда, с момен-та объявления мне нашими врачами о скорой смерти моей матери, до ее кончины.
Как тогда в этих ужасных чувствованиях и ощущениях была надежда, что, может быть, она не умрет, так же и сей-час во мне теплится что-то вроде такой надежды.
Эх, друг моего друга! Теперь, когда вы уже знаете мое ду-шевное состояние, я вас искренне спраши-ваю, можете ли вы мне объяснить, какая сверхъестественная сила была за-мешана в том, что на вашей левой ноге не образовалось предполагаемого чирья, который обязательно должен был образоваться.
А вера в то, что он должен был обязательно образовать-ся, давно сделалась во мне крепкой, как „тюк-люняйский-камень“.
Она сделалась такой крепкой, неразрушимой потому, что в течение почти сорока лет я денно и нощно настойчи-во изучал эти великие законы о мировых вибрациях и по-нимание их значения и осуществ-ляемости стали для меня как бы моей второй натурой».
Сказав эти последние слова, этот, может быть, послед-ний великий мудрец Земли начал смотреть в мои глаза вы-жидательным взглядом.
Можешь себе представить, мой дорогой мальчик, мое тогдашнее положение? Что я мог ответить ему?!
Я из-за этого земного существа второй раз в этот день не знал, как выйти из создавшегося положения.
На этот раз к такому моему необычному для меня состо-янию примешалась еще моя существенская «хикджнапар», как там твои любимцы говорят, «жалость» к этому земно-му трехмозгному существу, глав-ным образом, потому, что он страдал из-за меня.
Это получилось тогда так, потому что я ясно сознавал, что если я ему скажу несколько слов, то не только можно было бы успокоить его, но благодаря этому он даже понял бы, что необразованием на моей левой ноге чирья еще больше подтверждается истинность и верность обожаемой им науки.
Я имел полное нравственное право сказать ему правду о себе, так как он по своим достижениям уже был «Кальменуиор», т.е. таким трехмозгным существом этой планеты, пе-ред которым нам Свыше не запре-щено быть откровенными.
Но в тот момент я сделать этого никак не мог, так как там же находился также и дервиш Хаджи-Бога-Эдин, кото-рый еще являлся обыкновенным тамошним трехмозгным существом, относительно которых еще давно было Свыше клятвенно запрещено существам нашего племени никому и ни в каких случаях не сооб-щать истинные сведения.
Такое запрещение существам нашего племени сделано было, кажется, по инициативе Пресвятого Ашиата Шиемаш.
Сделано же было это запрещение существам нашего пле-мени главным образом потому, что трехмозг-ным суще-ствам этой твоей планеты необходимо иметь только «зна-ния-бытия».
Всякие же сведения, хотя бы истинные, дают существам вообще только «умственные-знания», а такие «умственные-знания», как я тебе уже когда-то говорил, всегда слу-жат для существ лишь средством для уменьшения возмож-ностей приобрести это «знание-бытия».
А так как для этих злосчастных трехмозгных существ твоей планеты единственным средством для окончательно-го освобождения их от последствий свойств органа Кундабуфера осталось только именно это «знание-бытия», то по-тому существам нашего племени относительно существ Земли и был дан такой клят-венный приказ.
И вот потому, мой мальчик, я при дервише Хаджи-Бога-Эдин не решился тут же выяснить этому дос-тойному зем-ному мудрецу Хаджи-Асвац-Трув настоящую причину от-носительно его данной неудачи.
Но так как оба дервиша продолжали ожидать моего от-вета, все же надо было что-нибудь им сказать, и потому, обращаясь к Хаджи-Асвац-Трув, я на этот раз сказал ему только следующее:
«Почтенный Хаджи-Асвац-Трув. Если вы согласитесь получить ответ не теперь, а немного позже, то клянусь при-чиной моего возникновения, что я дам вам ответ, которым вы будете вполне удовлетворены. Вы убедитесь не только в том, что любимая вами „наука“ есть самая истинная из всех наук, но даже и в том, что после великих ученых святых Чун-Киль-Тез и Чун-Тро-Пел вы являетесь самым великим ученым Земли».
На такой мой ответ почтенный дервиш Хаджи-Асвац-Трув только прижал свою правую руку к области, где нахо-дится у земных существ их сердце, а этот жест в этой мест-ности означает: «верю-и-надеюсь-без-сомнения».
После этого он, как ни в чем не бывало, обратился к дер-вишу Бога-Един и начал опять говорить о нау-ке «Шат-Чай-Мернис», а я, чтобы окончательно замять происшедшее не-доразумение, указывая рукой на нишу пещеры, где висело полосами много цветной шелковой материи, спросил его:
«Многочтимый Хаджи! Что это за материи, которые на-ходятся там, в нише?»
На этот мой вопрос он ответил, что и эти цветные мате-рии служат для его опытов, касающихся вибра-ций, и даль-ше он продолжал: «Как раз недавно я выяснял себе, какой цвет материи и насколько вредно дей-ствует своими вибра-циями на людей и на животных.
Если вы желаете, я вам покажу и этот в высшей степени интересный опыт».
Сказав это, он встал и опять вышел в соседнее отделение, откуда вскоре, на этот раз с помощью маль-чика, во-пер-вых, пригнал сюда трех четвероногих тамошних существ, называющихся «собака», «баран» и «коза», а во-вторых, принес несколько странной формы аппаратов, похожих на браслеты.
Один из этих особых браслетов он надел на руку дерви-ша Бога-Эдин, а другой на свою руку, причем во время это-го процесса он, обращаясь ко мне, добавил между прочим:
«На вас я не надеваю такого аппарата, на что я уже имею кое-какие уважительные причины».
По одному такому же странному аппарату он надел в виде ошейников на шею упомянутых козы, бара-на и соба-ки и, указывая на «виброграммы», находящиеся на этих странных аппаратах, попросил нас, чтобы мы запомнили или записали все цифры, какие указывают стрелки «вибро-грамм» у каждого из этих разнов-нешних существ.
Мы посмотрели на цифры, показываемые всеми пятью «виброграммами», и записали их на данных нам мальчи-ком «блокнотах», как там принято называть «сброшюрованные-записные-листки».
После этого дервиш Хаджи-Асвац-Трув опять сел на войлок и сказал нам следующее:
«У каждой формы „жизни“ имеется свойственный ей одной „итог“ вибраций, который представляет собой со-вокупность всех вибраций, породившихся из разных определенных органов данной формы „жиз-ни“; а такой итог в разное время у каждой „жизни“ разный и зависит от того, насколько соответствующие источники или орга-ны интенсивно трансформировывают эти разнопричинные вибрации.
И вот, все эти разнородные и разнопричинные вибрации в пределах целой жизни всегда сливаются в общий субъек-тивный так называемый „аккорд-вибраций“ данной жизни.
Возьмите хотя бы в пример меня и моего друга Бога-Эдина.
Вы видите, — продолжал он, указывая мне на имеющи-еся на его руке виброграмме цифры.
«Я имею в общем столько-то вибраций, а мой друг Бога-Эдин имеет на столько-то больше.
Это потому, что он гораздо моложе меня, и некоторые его органы функционируют гораздо интенсив-нее моих, и „результируют“ в нем соответствующие вибрации гораздо интенсивнее моих.
Посмотрите на цифры „виброграмм“ собаки, барана и козы. У собаки общая сумма в три раза больше, чем у бара-на, и наполовину больше, чем у козы, и эта собака имеет число вибраций своего общего „аккорда-вибрации" на очень незначительное число меньше, чем у меня и у моего друга.
Нужно при этом сказать, что среди людей, особенно лю-дей последнего времени, можно встретить очень многих, у которых не имеется даже и такого числа вибраций в их об-щем наличии „субъективного-аккорда-вибраций“, какое число обнаруживается в наличии этой собаки.
Это получилось так потому, что у этих людей, о которых я сейчас упомянул, одна функция, а именно функция эмо-ции, которая и осуществляет главное количество колеба-ний „аккорда" жизни, уже почти совсем атрофирована, и поэтому общая сумма „аккорда“ колебаний у них оказыва-ется меньше, чем у этой собаки».
Сказав это, почтенный Хаджи-Асвац-Трув опять встал и направился к тому месту, где находились раз-ноцветные ма-терии.
Оттуда он начал эти цветные материи из так называемо-го «бухарского-шелка» открывать цвет за цве-том, причем каждый кусок материи одного цвета, при посредстве спе-циального устройства блоков, закры-вал не только все стены и потолок, но даже и пол всего отделения пещеры, бла-годаря чему казалось, что все помещение как бы задрапи-ровано материей именно данного цвета. И каждый из этих цветных материалов менял число вибраций всех форм «жизни».
После опытов с цветными материями этот великий зем-ной ученый последнего времени попросил у нас следовать за ним, и мы, выйдя из этого отделения пещеры обратно в главный проход ее, вошли в другой не-большой проход, ведший в сторону.
За нами плелись также со своими импровизированными ошейниками коза, баран и собака.
Мы шли продолжительное время, пока наконец не попа-ли в самое главное отделение этих подземных пустот.
Там почтенный дервиш Хаджи-Асвац-Трув опять подо-шел к одной из ниш этой большой «подземной-пустоты» и, указав рукой на лежащую там большую кучу тоже какой-то материи очень странного цвета, сказал:
«Эта материя специально ткана из волокна растения „чал-тандр“ и имеет натуральный цвет.
Это растение „чал-тандр“ является одним из очень не-многочисленных образований на Земле, окраска которой не только не имеет способности изменять вибрации вбли-зи других находящихся источников, но и сама совершен-но индифферентна по отношению ко всяким другим ви-брациям.
Вот почему для моих опытов, относящихся к вибрациям, которые свои возникновения имеют не от краски, а от дру-гих причин, я специально заказал такую именно материю и сделал из нее на всю эту боль-шую подземную пустоту нечто вроде большой „палатки“ с такими приспособлениями, чтобы эту самую „палатку“ возможно было передвигать во все стороны и придавать ей какие угодно формы.
И с этой-то оригинальной „палаткой“ я теперь и произ-вожу свои опыты, а именно те опыты, которые я называю „архитектурными“. А эти архитектурные эксперименты выясняют мне, какие именно помещения и насколько вредно действуют на людей и на животных.
Эти архитектурные опыты вполне меня уже убедили, что не только величина и общая внутренняя фор-ма помеще-ния имеют действительно громадное влияние на людей и животных, но что также и всякие внут-ренние, так сказать, „изгибы“, „углы“, „выступы“, „изломыстен“ и многое дру-гое, вызывая изменение имеющихся в атмосфере помеще-ния вибраций, всегда способствуют изменению к лучшему или к худшему субъективных вибраций находящихся там людей и животных».
Когда он с этой громадной палаткой начал делать свои опыты, я, между прочим, заметил также то, что изменяю-щиеся окружающие вибрации, благодаря разным близ на-ходящимся причинам, на общее наличие этих понравив-шихся тебе трехмозгных существ действуют намного силь-нее, чем на тамошних одномозгных и двухмозгных су-ществ.
Это, очевидно, происходит тоже вследствие все тех же ненормальных внутренних и внешних условий их обычно-го существенского существования.
После этих архитектурных опытов он повел нас еще в другие небольшие отделения, где также демон-стрировал много других опытов, согласно которым очень хорошо можно было видеть и понять, какие имен-но разнопричинные вибрации и как они действуют на «субъективные-аккорды-вибраций» твоих любимцев.
Во время таких опытов были показаны и вытекающие результаты вибраций, образованных от излуче-ний других как разнотипных им подобных, так и двухмозгных и одно-мозгных тамошних существ, а также вибрации, порождаю-щиеся от их голосов и многих других причинных действий.
Он показал и объяснил между прочим несколько опы-тов, доказывающих вредное действие на тамош-них совре-менных существ от таких причин, которые они же сами, как бы нарочно, производят, особенно за последнее время, в большом количестве, а именно от того, что они называют «произведения-искусства».
Среди этих последних были и «картины» и «статуэтки» и, конечно, их «знаменитая-музыка».
Из всех показанных этим мудрецом опытов выяснилось, что все же самыми вредными для тамошних современных трехмозгных существ являются вибрации, образующиеся в них от их так называемых «меди-цинских-средств».
Я прогостил в подземных владениях этого настоящего ученого существа четыре земных дня, после че-го с дерви-шем Бога-Эдином вернулся опять в тот бухарский город, из которого мы пришли, и таким обра-зом кончилась моя первая встреча с этим, можно сказать, для твоей «Земли» замечательным человеком.
За те четыре дня, которые я там пробыл, он показал и объяснял нам еще многое другое, касающееся «законов-ви-браций». Самым же интересным, лично для меня, было его последнее разъяснение отно-сительно того, почему и каким образом в этой дикой местности, вдали от какого бы то ни было места группировки современных тамошних существ, в этих его подземных владениях имеется газовое и электри-ческое освещение.
Во время этого своего рассказа это в высшей степени симпатичное земное трехмозгное существо, вы-ясняя один факт, не могло совладать с собой, и у него внезапно потек-ли искренние слезы, которые меня то-гда так тронули, что и поныне не могу этого забыть.
Сведения о некоторых данных, выяснившихся из этого его рассказа, могут для дальнейшего твоего су-ществова-ния служить тебе хорошим материалом для соответствую-щих сопоставлений и для выяснения вся-ких результатов от так называемой «субъективной-судьбы», т.е. тех резуль-татов, которые случаются вообще в нашем Великом Мегалокосмосе, где возникают и совместно существуют мно-жества относительно самостоятельных отдельных Инди-видуумов.
Бывает часто, что в таких совместных существованиях для какого-нибудь отдельного Индивидуума в процессе личного его существования судьба лично для него склады-вается абсолютно несправедливо, но от этого для всех про-чих, совместно с ним существующих, получается в объек-тивном смысле в избытке спра-ведливые плоды.
Вот почему я и хочу рассказать тебе об этом по возмож-ности подробнее и даже постараюсь переска-зать тебе этот его рассказ как можно дословно, ничего в нем не изменяя.
Это было как раз уже перед нашим уходом из этих под-земных пустот, именно из того места твоей пла-неты, кото-рое, между прочим, убедило меня, что результаты достиже-ний разума предыдущих трехмозгных существ — предков даже и там не вполне пропали. Если последующие поколе-ния существ этой странной планеты и перестали сознатель-но претворять в себе узнанные их предками космические истины, то эти уже узнанные истины, хотя из-за ненор-мального их существенского существования и не прогрес-сировали, как это свойственно всюду, но все же автомати-чески сосредоточились в этом странном подземном цар-стве твоей планеты в ожидании дальнейшего совершен-ствования и детализированы для последующих трехмозг-ных существ.
Итак, когда я спросил относительно возможности в этом его подземном царстве газового и электриче-ского освеще-ния, он и рассказал мне следующее:
«Причины происхождения этих двух родов освещения совершенно различны, и каждый из этих родов освещения имеет свою самостоятельную историю.
Газовое освещение здесь существует с самого начала, и оно устроено здесь по инициативе моей и мое-го старого друга дервиша Кербалай-Азис-Нуаран.
А что касается электрического освещения, то оно стало существовать здесь совсем недавно, и инициа-тором его происхождения явился тоже один мой друг, но совсем еще молодой, происходящий из европей-цев.
По-моему, будет лучше, если историю каждого рода освещения я вам расскажу отдельно.
Начну с газового освещения.
В те времена, когда мы впервые переселились сюда, не очень далеко отсюда существовало одно святое место под названием „Святая Пещера“, куда в те времена стекались со всего Туркестана разные „пилигри-мы“ и „богомольцы“.
Относительно этого святого места народное поверье го-ворило, что когда-то в этой пещере якобы жил известный „Хдрейлав“, который впоследствии был взят „живым“ на небо.
В этом же народном поверий говорилось еще, что взятие его „живым“ на небо произошло для него са-мого так не-ожиданно, что он не успел даже потушить освещавший его пещеру огонь.
Это последнее поверье поддерживалось тем, что в этой пещере действительно держался „неугасаемый-огонь“.
И вот, друг моего друга!
Как лично я, так и мой друг дервиш Кербалай-Азис-Ну-аран не могли поверить в истинность народного поверья, и потому мы решили доискаться до действительной причи-ны этого своеобразного яв-ления.
Имея в то время достаточно материальных возможностей и располагая необходимыми условиями для исследования этого явления без какой-либо со стороны кого бы то ни было помехи, мы начали искать ис-точник его возникновения.
Оказалось, что недалеко от этой пещеры под почвой протекал ручей, обмывавший среду, состоявшую из таких минералов, совокупность действий которых на воду и по-рождало отделение воспламеняющегося газа, который че-рез случайные трещины почвы нашел выход в эту пещеру.
Случайно происшедшее почему-либо воспламенение этого газа и дало, очевидно, причину обнаружен-ного там этого „неугасаемого-огня“.
Когда мы с моим другом определенно выяснили себе та-кую причину и в то же время обнаружили, что сказанный источник находится недалеко и от наших пещер, мы реши-ли дать искусственно выход этому газу в эти наши пещеры.
И вот с тех пор этот газ стал через проложенные нами глиняные трубы притекать сюда в главное отде-ление на-шей пещеры и оттуда уже был нами при посредстве „бам-буков“ распределен соответственно со здешними нуждами.
Что же касается появления в наших пещерах электриче-ского освещения, то история возникновения его следующая:
Скоро после нашего обоснования в этих пещерах ко мне раз через одного моего старого друга, тоже дервиша, при-шел один очень молодой европейский путешественник, ис-кавший знакомства со мной на почве все того же заинтере-совавшего меня вопроса о законах вибраций.
Я скоро очень сошелся с ним, так как он оказался, во-первых, очень серьезным в смысле искания исти-ны, а во-вторых, очень добрым и „щепетильным-в-отношении-слабостей-всякого-другого-без-исключения“.
Он изучал вообще законы вибраций, но в его изучениях первенствовали те „законы-вибрации“, кото-рые являются причинами для образования в людях разных болезней.
Во время этих его изучений он, между прочим, выяснил причины возникновения в людях болезни, су-ществующей там под названием „канцер“ или „рак“, и возможность уни-чтожения в людях этого злостного возникновения.
Он тогда же констатировал и уже мог осуществлять практически ту возможность, что при известном образе жизни и при известной подготовке всякий человек может сознательно вырабатывать в себе такие вибрации, которы-ми, если заразившийся этой ужасной болезнью будет пи-таться известным образом в из-вестной последовательности течения времени, возможно ее уничтожение совершенно.
После того как я расстался с ним, мы хотя в течение дол-гого времени лично не встречались, но сведе-ния друг о дру-ге всегда имели.
Я узнал, что этот мой молодой друг, расставшись тогда со мной, у себя на родине вскорости женился и с этой своей женой последующие годы жил в полной, как у нас здесь в Азии говорят, „семейной-любви-и-при-взаимной-нравственной-поддержке“.
Меня интересовали особенно те сведения о нем, которые касались его достижений в смысле нахожде-ния способа уничтожения в людях как раз причины возникновения именно таких вибраций, благодаря кото-рым окристаллизовываются данные для этой болезни, так как они имели большое отношение к тем некото-рым причинам вибраций, выяснение которых за последнее время являлось главным интересом в моей жизни.
Я уже знал, что хотя он общедоступно-выполняемого способа для уничтожения этой болезни еще не выяснил, но за это время до меня часто доходили достоверные слухи, что он, нет да нет, применял к заболе-вавшим этой болез-нью им впервые констатированный, не общедоступный способ и всегда достигал совер-шенного уничтожения этого ужасного людского бича.
Сведения о таких благоприятных им достигнутых за это время в нескольких десятках случаев резуль-татах доходили до меня очень достоверные.
Случилось так, что, по независящим от нас причинам, в течение около десяти годов я не стал иметь ни-каких сведе-ний относительно этого молодого европейца.
Я начал уже совсем забывать о существовании его, как однажды, когда я особенно был углублен в мои занятия, я услышал, что кто-то дает наш таинственный сигнал, и ког-да я отозвался и спросил кто это, я сразу узнал его голос. Он стал просить сделать доступным для него путь для прохода в наши подземные владения.
Нечего и говорить, что мы оба были очень рады снова встретиться и опять начать обмениваться мне-ниями относи-тельно обоими нами любимого знания о „законах-вибраций“.
Когда улеглось волнение, вызванное этой новой нашей встречей, и когда мы разместили все привезен-ные этим моим другом на верблюдах вещи, в числе которых, кстати сказать, были современный европей-ский знаменитый так называе-мый „рентгеновский аппарат“, около пятидесяти штук „эле-ментов бунзена“, несколько „аккумуляторов“, несколько тю-ков разного материала для „электрической проводки“. После это-го мы начали спокойно разговаривать, и из рассказанного им о себе я с великой скорбью узнал следующее:
Несколько лет тому назад, когда окружающие условия и обстановка, по причинам мировых законов, создались та-кими, что почти повсеместно на Земле люди не стали иметь спокойствия о завтрашнем дне и оседлого местожитель-ства, он вдруг заметил, что у любимой им жены началась как раз та ужасная болезнь, изыскание средства против ко-торой стало за последнее время одной из главных целей его существования.
Он особенно ужаснулся тому, что, ввиду создавшихся окружающих условий, для уничтожения этой ужасной бо-лезни ему не представлялось никакой возможности приме-нить то средство, которого он достиг и которое единствен-но только он один пока мог осуществлять,
И когда он немного успокоился от такого ужасного кон-статирования, он остановился на единственно возможном решении — терпеливо ждать соответствующего времени, а пока постараться создать для своей жены такие условия жизни, чтобы прогрессирующий процесс этой ужасной бо-лезни протекал возможно медленнее.
Прошли два с лишним года; за это время окружающие условия переменились к лучшему и этот мой молодой друг получил возможность подготовить себя, чтобы, наконец, применить известное ему единст-венное средство от этой ужасной болезни.
Но когда он начал подготовлять себя для применения этого способа, он в один для него печальный день в одном из больших европейских городов во время толкотни по по-воду какой-то демонстрации попа-дает под „автомобиль“ и хотя не совсем погибает, но получает очень серьезные те-лесные повреждения.
Благодаря этим повреждениям в течение нескольких ме-сяцев, во-первых, жизнь его самого протекает в „беспамят-стве“, а во-вторых, из-за отсутствия с его стороны созна-тельной и намеренной директивы относительно обычной жизни его жены, у последней процесс ужасной болезни на-чал протекать ускоренным темпом, главным образом, еще и потому, что его жена во время его болезни, не щадя себя, с постоянным беспокойством ухаживала за ним.
И вот, когда этот мой бедный молодой друг, наконец, пришел опять в сознание, то — о ужас!.. — он скоро уви-дел, что болезненный процесс у его жены уже в последней стадии.
Что делать?! Как быть?! — Благодаря последствиям от полученных им повреждений он пока был еще лишен вся-кой возможности для подготовки себя и для выработки в себе того качества вибраций, которые требовались для узнанного им способа уничтожения в человеке этой ужас-ной болезни.
В результате всего этого он, не видя какого бы то ни было другого выхода, решается прибегнуть к тому способу лечения этой болезни, который применяют представители современной европейской медицины и благодаря которо-му, по их уверению, возможно якобы уничтожить в чело-веке эту болезнь.
А именно, он решил прибегнуть к так называемым „икс-лучам“.
Началось лечение сказанными лучами.
Во время процесса такого лечения он замечает, что хотя основная „концентрация“ или „центротяжест-ность“ болез-ни в теле жены действительно стала как будто „атрофиро-ваться“, но вместе с тем такая же „концентрация“ начала возникать уже в совершенно другой части ее тела.
Спустя несколько месяцев при повторных, как там в Ев-ропе говорят, — „сеансах“, в ней начало посте-пенно обна-руживаться такое же самостоятельное сосредоточение опять на новом, уже на третьем месте.
И в результате всего в один печальный день оказалось, что дни больной уже «сочтены».
Констатировав такой ужас, он, мой молодой друг, реша-ет совершенно отказаться от всяких „мудрство-ваний“ со-временной европейской медицины и, не считаясь со своим собственным состоянием, начинает вы-рабатывать в себе соответствующие вибрации и насыщать ими тело больной.
Хотя, благодаря таким почти непреодолимым лично для него трудностям, ему удалось продлить суще-ствование сво-ей жены еще почти на два года, но все же в конце концов она умирает именно от этой ужасной людской болезни.
Следует отметить, что в течение последнего периода бо-лезни, когда он уже перестал пользоваться „мудрствовани-ями“ европейской медицины, в теле жены его были замече-ны еще две такие же самостоя-тельные «концентрации».
Более или менее успокоившись после такого ужасного исхода, мой друг опять посвятил часть своего времени лю-бимым изысканиям и изучениям великих мировых зако-нов, и, между прочим, его очень заинте-ресовали причины, почему во время лечения „канцера“ икс-лучами в теле его жены возникали те им конста-тированные самостоятель-ные „концентрации“ этой болезни, которые обыкновенно не происходят и которые при долголетних прежних наблю-дениях им никогда не были замечаемы.
Ввиду же того, что выяснения этого заинтересовавшего его вопроса оказались сложными и в окру-жающих услови-ях мест тамошнего жительства невыполнимыми, он и ре-шил приехать ко мне и при моем участии выяснить это экспериментально.
Вот почему он и привез с собою все необходимое, что требовалось для таких выяснительных экспери-ментов.
На другой же день я предоставил ему одно из отделений наших подземных владений и несколько тре-бовавшихся ему так называемых «салькамурских-коз» и все прочее, не-обходимое для его выяснительных экспериментов.
Вначале в числе других приготовлений он с помощью элементов бунзена установил действие рентге-новского ап-парата.
И уже через три дня после его приезда началось то, что и послужило причиной возникновения посто-янного элек-трического освещения в наших пещерах.
Началось же это следующим образом:
Когда мы посредством моих „вибромеров“ начали про-изводить известные опыты и вычисления вибра-ций элек-трического тока, выявляющих икс-лучи рентгеновского аппарата, то мы сразу заметили, что число вибраций элек-трического тока, получаемого посредством бунзеновских элементов, все время то увеличива-лось, то уменьшалось, то, так как для наших выяснений число вибраций во время течения электрического тока в известном промежутке вре-мени являлось самым важным, нам стало ясным, что тако-го рода электри-ческий ток совершенно не пригоден для требуемых нам выяснений.
Такое наше констатирование очень обескуражило и опе-чалило тогда моего молодого друга.
С этого момента он приостановил начатые эксперимен-ты и начал думать.
Последующие два дня он, даже во время еды, думал не переставая.
В конце третьего дня, когда мы вместе шли в то отделе-ние, где мы обычно имели наши трапезы, и про-ходили че-рез мостик, имеющийся в главном отделении наших пе-щер, сделанный над подземным ручьем, он вдруг остано-вился и, ударив себя по лбу, возбужденно воскликнул: „Эв-рика!..“
Результатом этого его тогдашнего восклицания было то, что с другого же дня, с помощью нескольких нанятых им таджиков, были притащены из разных имеющихся побли-зости древних заброшенных рудников наиболее крупные, доступные для перетаскивания „глыбы“ трех видов „руд“, которые известным порядком были расположены на дне нашей подземной речки.
И дальше, после укладки „руд“ на дне речки, он в выс-шей степени простым образом от этой речки про-вел два полюса и соединил с привезенными им и немного изме-ненными аккумуляторами, благодаря чему в эти аккуму-ляторы начал притекать электрический ток известного ампеража.
И когда через двадцать четыре часа полученный элек-трический ток в сказанных аккумуляторах про-пустили че-рез мои вибромеры, то оказалось, что хотя его ампераж и был недостаточным, но число вибра-ций, полученных от этого тока, за все время течения через мои вибромеры, оставалось неизменным и абсо-лютно ровным.
Для того же, чтобы увеличить силу таким оригинальным образом полученного электрического тока, он из разных материалов, а именно: из козьих шкур, определенного сор-та „глины“, толченой „цинковой-руды“ и „сосновой-смолы“ — сделал „конденсаторы“, и таким образом и получил-ся электрический ток, требуемый для привезенного им рентгеновского аппарата ампеража и вольтажа.
Благодаря такому оригинальному источнику электриче-ского тока мы окончательно выяснили себе сле-дующее:
Хотя при применении этой современной выдумки для лечения упомянутой ужасной болезни в цельном теле чело-века место центротяжестности и атрофировывается, но зато оно очень способствует, так сказать, „метастазу“ в дру-гие железы и обсеменению и успешному расцвету ее в но-вых местах.
И вот, друг моего друга!
После такого выяснения, когда мой молодой друг, удо-стоверившись, перестал интересоваться увлек-шим его в этот период вопросом, уехал опять к себе в Европу и оста-вил нам для пользования этот им соз-данный источник, не требовавший никакого ухода и постороннего материала, мы с тех пор и начали посте-пенно в нужных местах наших пещер устанавливать соответствующие электрические лампочки.
Хотя этот наш оригинальный источник и не был в состо-янии вырабатывать столько энергии, чтобы по-стоянно хватало для всех имеющихся в наших пещерах в соответ-ствующих местах лампочек, но, благодаря тому, что нами всюду сделаны были выключатели, мы пользуемся этой энергией только по мере надобно-сти, и потому она не рас-ходуется понапрасну в прочее время и постепенно нака-пливается в аккумуляторах другой раз в таком даже коли-честве, что мы, заведя уже соответствующие приспособле-ния, пользуемся из-лишеством его для разных наших хозяй-ственных целей».
В этом месте рассказа Вельзевула у всех пассажиров меж-дусистемного судна Карнак в области внут-ренней части их ртов ощутилось что-то вроде кислосладкого вкуса.
Это означало, что судно Карнак подходит уже к какой-то планете, а именно к месту непредвиденной остановки, пла-нете «Дескальдино».
Поэтому Вельзевул прекратил свой рассказ и с Ахуном и Хассином разошлись по своим «кешам» для приготовления к спуску на планету «Дескальдино».
ПРИМЕЧАНИЕ АВТОРА: Если кто-либо случайно заинтере-суется идеями, слегка освещенными мною в этой главе, при-чем заинтересуется серьезно, а не «кое-как», как обыкновен-но заинтересовываются совре-менные люди, и если он при этом располагает для этого требуемым, по моим понятиям, качеством психи-ческих, моральных, физических и матери-альных данных, то я настойчиво советую ему всеми силами стре-миться прежде всего добиться всего того, что требует-ся, чтобы иметь возможность попасть в качестве «все-пра-ва-имеющего-студента» в мою «универсальную-лаборато-рию», которую я намереваюсь, после окончательной отделки всех моих писаний, иметь при главном отделении учрежде-ния, связанного с последней фазой моей активной деятельно-сти для общечеловеческого блага.
 




Популярное


Warning: date(): It is not safe to rely on the system's timezone settings. You are *required* to use the date.timezone setting or the date_default_timezone_set() function. In case you used any of those methods and you are still getting this warning, you most likely misspelled the timezone identifier. We selected the timezone 'UTC' for now, but please set date.timezone to select your timezone. in /var/www/wordpress1/data/www/fway.org/libraries/joomla/utilities/date.php on line 198

Случайная новость


Warning: date(): It is not safe to rely on the system's timezone settings. You are *required* to use the date.timezone setting or the date_default_timezone_set() function. In case you used any of those methods and you are still getting this warning, you most likely misspelled the timezone identifier. We selected the timezone 'UTC' for now, but please set date.timezone to select your timezone. in /var/www/wordpress1/data/www/fway.org/libraries/joomla/utilities/date.php on line 198